Наталия Романова – Против течения (страница 5)

– Здравствуйте! – поприветствовала меня продавщица. – Ищите что-нибудь локальное? Есть сыр из местной сыроварни, травяные сборы – укрепляющий иммунитет, грудной, с Иван-чаем. Ягоды: брусника, клюква шоковой заморозки, разморозите, от свежей не отличите, морошка свежая, только пошла. Берите, не пожалеете! Молочная продукция ещё, тоже наша, – гордо продолжила она. – Только если вы с экскурсией, вас всё равно в фермерскую лавку завезут, там возьмёте, а у нас лучше вот – ягоды возьмите, грибы или хариуса солёного. Свежий завоз!

– Нет, спасибо! – попятилась я, растерявшись от такого напора. – Мне хлеб нужен, – вспомнила я, что из еды у меня дома лишь пара дохлых мух на подоконниках, сметана и йогурт, купленные с утра. – И пельмени, – назвала я то немногое, с чем умела справляться из полуфабрикатов.

В детском доме не приходилось готовить, никто нас не учил, даже самым простым блюдам, в колледже кормили в столовой. На моей совести оставался один выходной в неделю и вечера, в которые я обходилась доставкой дешёвых обедов, фастфудом, полуфабрикатами или сухомяткой.

Любая «домашняя» девушка в нашей общаге готовила лучше, чем мы, несколько девчонок из детского дома, вместе взятые.

– Этот можно? – показала я на деревянный лоток с хлебом-кирпичиками, стоящий на витрине.

– Этот бесплатный, для нуждающихся, – пожала плечами продавщица.

– В смысле бесплатный? – удивилась я.

Не так много я знала о жизни, но то, что бесплатного нет ничего, за годы учёбы усвоила крепко-накрепко.

– Есть у нас один меценат, – запнулась она на слове «меценат», будто долго не могла запомнить. – В общем, фермер местный каждое утро привозит три лотка хлеба для нуждающихся, кому надо – берут.

– А как вы проверяете, кому надо? – опешила я.

– Никак. Люди сами знают, кому надо, – пожала плечами продавщица. – Хотите, вы возьмите.

– Спасибо, не стоит, – отошла я подальше от бесплатного. – У меня есть деньги, – не соврала я.

Деньги у меня всё-таки были, на хлеб с маслом и пачку пельменей точно хватит.

Нагрузила сумку продуктами, расплатилась, вышла на улицу, замерла, вспоминая, куда идти. Кажется, я пришла слева…

Точно, в той стороне виднелся забор спортивной площадки рядом со школой, там же ровно подстриженные кусты и игровая площадка с горками, качелями и скамейками. Справа – небольшая церквушка.

Нужно пройти эту церковь, сразу свернуть, потом идти до самого конца, до последней улицы, как раз Полевой. Дальше, как несложно догадаться, только поле.

И тайга, конечно же. Здесь вообще, куда не глянь – тайга.

У забора возле церквушки – а это была именно церквушка, небольшая, деревянная, как на фотографиях русского зодчества, – толпились люди, заглядывали с интересом через забор, переговаривались о чём-то своём.

Когда я поравнялась с толпой, калитка церкви неожиданно открылась, оттуда вышел священник, с неприкрытым раздражением посмотрел на людей и двинулся в мою сторону, игнорируя вопросы со стороны любопытствующих зевак.

Картина настолько странная, что я невольно остановилась. Я ничего не знала о религии, кроме базовых понятий, но единственный священник, которого мне приходилось встречать, был приветливым, этот же казался хмурым, если не злым.

– Говорила же, нас не пустят, – громко сказала одна из стоящих женщин.

– Чего, прям не пустят? – всполошено ответила ей другая. – Что мы, права не имеем войти? В свободной стране живём, между прочим!

– Не имеем, – каркнул один из мужчин рядом. – Сказала же экскурсовод, в храм чужаков не пускают.

– Тоже мне… нашлись особенные, – фыркнули ещё две девушки. – Пойдёмте, а то автобус скоро. Нам кафешку на ферме обещали, пироги домашние.

– Точно, точно, есть уже охота… – поспешили куда-то в сторону всей компанией, огибая меня волной.

Я же продолжила свой путь, рассуждая про себя про загадочную ферму, рядом с которой лавка и кафе, куда завозят экскурсионные автобусы из местного музея, а я так и не удосужилась узнать, что это за музей…

Этнографический или краеведческий вряд ли, нет ажиотажа в таких местах. Редкому природному явлению, метеориту какому-нибудь? Метеориты падали в Челябинске и в Красноярском крае… о, так может, здесь Тунгусский метеорит упал? Ну, или кости мамонта нашли.

Перекинула пакет с продуктами из одной руки в другую, вздохнула, обругав себя за жадность. Не нужно было столько нагребать, теперь тащить приходится. И главное, зачем?..

Да, с завтрашнего дня на работу, в летний школьный лагерь, но можно в магазин зайти после занятий, не обязательно набирать столько… мясо, например, зачем я купила? Ведь я готовить не умею. Продавщица сказала – я и взяла. Растерялась.

– Здравствуйте! – услышала за своей спиной звонкий мальчишеский голос.

– Здравствуй, Лёша, – отозвалась я, обернувшись, увидев уже знакомого парнишку.

– Давайте, я вам помогу, – протянул он руку к моему пакету. – Да вы не смотрите, что я худой, на самом деле я сильный, а вы вон какая… молодая. Вам тяжёлое поднимать нельзя.

– Разве? – опешила я.

– Папа говорит, женщинам нельзя тяжёлое носить, для этого бог мужчин создал. Вы же на Полевую идёте? Мне туда же, папка там, на поле.

– А ты один? – нахмурилась я, оглядываясь.

– Ну да, с кем мне быть? – равнодушно пожал он плечами. – Со школьного лагеря иду. – Это он после того, как с утра помогал отцу, отправился в лагерь, а не домой отсыпаться? С ума сойти! – Маргарита Павловна сказала, что завтра к нам новая учительница придёт, наша на пенсию ушла, – вздохнул Лёша.

Я покосилась на него.

Выходит, мой ученик… От неожиданности расправила плечи, приосанилась.

– Вот бы она доброй оказалась, – мечтательно закатил глаза Лёша. – Уроков совсем не задавала и оценки только хорошие ставила. Так, наверное, не бывает? – посмотрел на меня вопросительно.

– Не бывает, – пришлось согласиться с будущим учеником.

– Жаль… – вздохнул Лёша. – Вон папка, – показал он свободной рукой, другой держал ручку моего пакета – вторую придерживала я, так и несли парой, как слаженная команда. – Сейчас я ему крикну, что проведу вас, и сразу к нему, и пойдём. Папа, па-а-а-ап! Батя!

Глава 4

Я работала уже целую неделю, наконец-то пришла пятница.

Наконец-то – потому что я невероятно устала, наверное, как никогда в жизни. Хорошо, что до каникул оставалось всего ничего.

Не успела устроиться – и отпуск. Повезло!

Устала не столько от работы, учеников, сколько от перемен в жизни, к которым оказалась не готова. И как бы психика ни игнорировала реальность, она, реальность, пробивалась сквозь невольную защиту и изматывала.

На самом деле мои новые ученики оказались единственным светлым пятном во всей этой авантюре под названием «деревенская» или «новая» жизнь, как точно назвать этот этап, я пока не решила, как и не решила, надолго ли он задержится.

Задержится ли в принципе.

Ведь к ученикам – славный девочкам и мальчикам, в большинстве своём открытым, добрым, какими чаще всего бывают «домашние» дети, – прилагалась бытовые трудности, с которыми приходилось сталкиваться едва ли не ежедневно, и взрослые – родители учеников, коллеги, односельчане.

– Виталия Генриховна, а вы точно будете нашей учительницей во втором классе? Не уйдёте на пенсию, как Раиса Степановна? – доверчиво заглядывая в глаза, спросила Васнецова Маша – аккуратистка и тихоня, которая предпочитала шумной компании одноклассников чтение книжек.

Огромная редкость в нынешнее время и в моё. Я не помнила, чтобы кто-то из моих ровесников читал что-то, помимо школьной программы, большинство же и её не читало. А ведь в нашем детском доме была большая библиотека – хоть зачитайся.

– На пенсию точно не уйду, – засмеялась я, решив не уточнять, что идея остаться в Кандалах с каждым днём мне кажется более и более непривлекательной.

Не хотела я оставаться здесь, и учительницей быть не хотела. Вернее, учительницей хотела, но где-нибудь в городе, подальше от бытовых неурядиц и пересудов соседей.

– Виталии Генриховне рано на пенсию, – окинул меня оценивающим взглядом Игнат Силантьев – задумчивый толстячок, основная и бесконечная проблема которого сводилась к поискам сладкого. – Она, как моя мама, – уверенно добавил он. – А ей до пенсии ещё работать и работать.

Вот спасибо! Игнат – третий ребёнок в семье, его мама по возрасту могла быть моей мамой.

– У нас во вторник последний день, и сразу каникулы, – громко крикнул Валера Семёнов – шебутной парнишка, глядя на которого сразу понимаешь – головная боль учителя: СДВГ в полный рост.

На практике нам говорили, что раньше таких учеников было мало, максимум один на класс, сейчас семь-десять, а это почти каждый третий.

В моём классе такой всего один, и ещё, может быть, Лёша – мой знакомец, хотя на самом деле я не совсем разобралась, есть у него какие-то проблемы, или он просто живой парнишка с подвижной нервной системой. Эдакий живчик-непоседа, находящий приключения не ежедневно, а ежечасно.

За короткое время, что я была педагогом в их классе, он дважды уходил с территории летнего лагеря для начальной школы – отдельно стоящего небольшого здания, рядом со спортивной площадкой, – просто, потому, что так захотелось.

Трижды залезал на дерево за котом, который, кажется, от Лёшки там и прятался, и спасать его совершенно было не нужно.