Наталия Романова – Пока цветёт сирень (страница 2)

– Да, Роман Дмитриевич, – бормотала помощница, тяжко вздохнув пару раз во время отповеди непосредственного начальства.

– Ещё раз повторяю – это не увольнение, а сейчас идите домой, к семье.

Через пять часов после диалога в приёмной Роман сходил с трапа самолёта, накинув пиджак. Шла весна, днём погода уже тёплая, ночами же напоминала о прошедшей зиме порывами холодного ветра.

– И как это такого красивого дяденьку к нам занесло? – услышал Роман насмешливый голос за своей спиной.

– О, здорова, что тут делаешь? – Роман протянул руку встречающему.

С Олегом они дружили со школьной скамьи, вместе подглядывали за девчонками в спортивной раздевалке, обносили соседские сады с вишней и яблоками, получая нагоняй не столько за воровство, сколько за вандализм – нежелание дождаться, когда созреет, – и свой, сведённый от зелени, живот. Вместе уехали учиться, вместе же гуливанили, а потом голодали на свои скромные студенческие доходы. Вместе и влюбились. В подружек. На пару лет старше. А потом, так же вместе, сыграли свадьбы.

Вернулись в этот город уже семейными, открыли небольшую фирму, которая, несмотря ни на что, набирала обороты, нащупав, что называется, «золотую жилу». Фирма со временем расползлась гигантским спрутом по стране. Роман перебрался в стольный град, решив, что центральное представительство должно быть именно там, а Олег возглавил местный филиал, отказавшись даже рассматривать возможность переезда. Его жена Полина ждала третьего, от одной мысли перемен в жизни начинала нервничать. В итоге филиал процветал, как никакой другой, Полина открыла свой маленький бизнес, а семья разрослась до четырёх детей. При этом Роману и Олегу удалось сохранить дружеские, почти братские отношения.

– Встречаю высокое руководство, надо думать, – засмеялся Олег.

– Узнал-таки о приезде? – Роман криво улыбнулся.

– Издеваешься? Такая новость, половина филиала в глубоком обмороке, вторая – в панике.

– А ты в обмороке или панике?

– Я-то? Пока не определился, вот узнаю, зачем пожаловали-с, тогда и решу, – встречающий «высокое руководство» немного кривлялся и широко, искренне улыбался.

– Непрошибаемое спокойствие, – дружелюбно ответил Роман.

– А как ещё, с таким-то начальством, – продолжил ёрничать Олег.

– Ой, ладно тебе, давай, лучше расскажи, как сам? Дети? Полина?

– Всё отлично, у нас остановишься?

– В гостинице, конечно, – стеснять семью другу Роман не хотел, да и глупость это высшей пробы – останавливаться у приятеля на постой, как в голодном студенчестве.

– Как скажешь, потом можешь и в гостинице, а сейчас к нам. Поля на порог без тебя не пустит. Пацаны, пожалели, что на свет родились, загоняла парней по дому. Даже Варе досталось.

– И тебе? – засмеялся Роман.

– Мне в первую очередь, у меня на этот аттракцион абонемент, – добродушно фыркнул Олег.

– Узнаю Полину, – кивнул Рома.

Жил Олег в просторном частном доме, никаких ноу-хау, современного дизайна, полёта фантазии. Добротная постройка, газон с огромной ёлкой по центру, которую наряжали на новый год, беседка, баня, несколько детских площадок и бассейн, ещё закрытый. Перешагивая через валяющиеся во дворе дома шланг, тапочки и игрушки, Роман невольно улыбался.

– Ух, ты! – он сразу узнал весёлый голос Полины, а вот внешне… нет, эта была не Полина.

Отёкшее, изнурённое лицо. Роман быстро собрался и, не моргнув глазом, выдал череду комплиментов и шутливых заигрываний. Он быстро кинул вопросительный взгляд на Олега, тот словно не замечал происходящего, или так же виртуозно делал вид, что всё отлично.

Стол по приезду был накрыт. Полина затолкала Романа в душ, «освежиться с дороги», и даже выдала одежду Олега, Рома рассмеялся, как во времена беспечной юности. Остался ночевать – можно и штаны приятеля надеть.

К удивлению Романа, вышедшему из душа в отличном расположении духа, на огромной кухне суетился Олег, собственной персоной. Засучив рукава, высунув язык от усердия, он аккуратно резал сырокопчёную колбасу, бросая на благоверную косые взгляды – словно сдавал экзамен. По всему было видно, с заданием друг не справляется.

– Поль, может, купить машинку специальную, она на слайсики режет, залюбуешься. А то смотри, застращала мужика, руки трясутся, – давясь смехом, проговорил Рома.

– Ага, и кто-нибудь из мелких отрежет себе палец этой машиной, – пробурчала Полина. – Тоньше режь. Олег, некрасиво же будет! Дай сюда, – не выдержав криворукость супруга, она встала и двинулась к столу.

– Эй, женщина, нам это есть, а не любоваться, – благоразумно возразил Олег. – И сядь, пожалуйста, сядь. Поля, жопу напорю, – Олег улыбался во весь рот, но только откровенный дурак не заметил бы спектакля, что разыгрывали, скорее друг перед другом, муж с женой.

– Кхм, – вмешался Роман, – давайте садиться, стол и без того ломится, а где Варя, где Мила?

– Спят уже, не дождались, но ты садись, сейчас мальчики придут. – С этими словами пара подростков – двойняшек вошла на кухню и, по-мужски поздоровавшись с «дядь Ром», кинулись накрывать на стол под взглядом матери. Они то и дело путали приборы, порвали упаковку салфеток, рассыпав их по полу, получили по подзатыльнику от отца, но всё же справились.

Поздний вечер перешёл в ночь, пацаны отправились спать под грозный окрик родителей. Полина, поковыряв в тарелке салат, тоже отправилась в спальню. Олег, помолчав немного, разлил водку и намахнул разом пару рюмок.

– Пятого ждёте? – наконец, после минутной, тяжёлой тишина, выдавил из себя Роман.

– Да, – Олег накатил ещё пару рюмок, всё так же молча. – Пятого, – он добавил ещё одну, вспомнил, что рядом друг, налил и ему.

– Что произошло?

– Я виноват. Доход стабильный, на рынок европейский вышли, мужик я молодой, силы много, жизнь впереди… Чего, думаю, ещё одного не родить? Дом есть, деньги есть – рожай! Забеременела, всё по уму, даже к врачу сходили, анализы какие – то заранее сдали, добро получили. Здоровые – рожайте. А как забеременела – понеслось. И почки, и сердце, легче сказать, что у неё ещё здоровое, чем перечислять болячки. Не доходит она…

– Всё так плохо?

– Хуже…

– Олег, ты прости, но, может, проще избавиться? У вас уже четверо детей, к чему такие жертвы? Этих надо вырастить, до ума довести, Мила только в школу пойдёт. Дело ваше, конечно, но…

– Легче, конечно, легче, я уговаривал, просил, умолял. Как дети без неё, случись что? Да и дети… что дети… Я жить без неё не могу, всегда это знал, а сейчас в голове набатом: «бам, бам, бам». Сдохну, не умею без неё.

– Не каркай.

– Каркай, не каркай, а это тут – внутри.

– Так и чего, не хочет избавляться?

– Нет. Ты ведь знаешь женщин, на детях пунктик. Страшная сила материнский инстинкт – разум отключается напрочь, главное – родить. Это, говорит, живой человек, а аборт – убийство. Понимаешь, убийство! А то, что этот… живой человек её убивает – ерунда, то, что четверо детей без матери останутся – ерунда. Всё ерунда, а вот это, внутри – не ерунда. Грешным делом, хотел что – то подмешать ей, выкидыш вызвать, по форумам бабским лазил, в последний момент струхнул. Так и живём.

– Да, дела, – протянул Роман. – Ты раньше времени не хорони жену. Обойдётся, родите пятого, всё отлично будет.

– Вот родит, и я сам её убью, чтоб больше не смела, – скрипнул зубами Олег.

– За это и выпьем.

Сотрудники филиала были оповещены о прибытии важного начальства, Роману Дмитриевичу выделили некогда его же огромный кабинет в торце административного этажа с видом на идеалистический пейзаж – реку и ярко – зелёные холмы с чередой посадок берёз. Был бы Роман Есениным – он бы восхитился, но Роман был Уваровым, от вчерашнего возлияния болела голова, как и от утреннего разговора с Ириной.

Она плакала в трубку, Роман чувствовал себя отвратительно. Уехал, не поговорил, в конце концов, от проблем нет смысла бежать, их надо решать, а Ирина заслуживала и разговор, и шанс. Она была его женой уже много лет, и это так просто не проигнорируешь, прикрывшись обидой.

Тем более три года назад он поклялся, что больше никаких командировок не будет, в этот город особенно. Романа ничего не связывало с этим городом, с тех пор, как он перевёз родителей ближе к себе. Олег с семьёй приезжали к ним сами, а с делами филиала успешно справлялся его зам, если требовалось вмешательство «на месте», но это случалось редко. Олег держал руку на пульсе и ни разу не подвёл.

Роман не должен был так уезжать. Три года назад он здорово накосячил, был виноват по самые уши, и ему здорово повезло, что Ирина простила его слабость.

Можно было бы сказать: «Баш на баш», Ирина не ожидала такого поступка от Романа, он не ожидал подобной лжи от своей жены. Но смысл копить обиды и счета не было. Из происходящего необходимо выбираться. Надо остыть, попытаться наладить отношения, поговорить ещё раз и ещё, может быть, даже обратиться к семейному психологу, иногда, говорят, они помогают. Развод – самое простое и самое первое, что приходит в голову, но Уваров не сдаётся, он ещё поборется за свой брак и своего потенциального ребёнка.

Материнский инстинкт… Почему одних женщин он заставляет идти на неоправданные риски, а у других не включается вовсе? Или он попросту атрофируется за ненадобностью через какое – то время? Ведь Ирина хотела ребёнка, он, Роман, помнил это, хотела. Тогда, лет десять назад, она уговаривала его родить. Да, в съёмной квартире, с мутными перспективами на будущее, без денег на хорошую коляску.