Наталия Романова – Мультяшка (страница 12)

Через три часа Максим Аркадьевич поднялся на борт частного самолёта и уселся за стол перед иллюминатором. На два пассажира было три бортпроводника: симпатичная особа средних лет и два молодых парня. Стюардесса приветливо предложила воды, сообщила, что поесть можно после взлёта, перечислила меню, как в добротном ресторане, в котором не было экзотических, сложных блюд, как и на столе самого хозяина самолёта. Пройти в комнату отдыха и воспользоваться уборной можно было так же, после взлёта.

Комфорт, сдержанные тона отделки – бежевый и слоновой кости, дерево. Женщина в форменной одежде приглушённого синего цвета, в юбке до середины колена, хорошо сложенная, но далёкая от форм модели. Всё степенно, ничего вычурного, если не считать самого факта наличия собственного самолёта.

Капитан, мужчина лет сорока пяти, вышел и представился Сергеем Петровичем Смирновым. Мультяшке же улыбнулся, как давней знакомой, дружески приобнял за плечи, та ему что-то прошептала на ухо, брови капитана поползли вверх, но он быстро взял себя в руки и улыбнулся ещё раз.

После взлёта Мира попросила шампанское и томатный сок, достала из отсека тапочки-носки из натуральной шерсти, в форме овечек, поболтала ногами, как дошкольница, уселась удобней и уставилась в книгу, не проронив ни слова за несколько часов полёта, обращаясь только к персоналу, неизменно вежливо и с улыбкой.

До квартиры Максима их сопровождала охрана. Начальник службы собственной безопасности сообщил перед отлётом, что встречать будут ребята, работающие обычно в головном офисе, где работал и сам Максим, обходившийся до этого дня без подобной чести. Машина охраны маячила в зеркале заднего вида служебного автомобиля, предназначенного для будущих молодожёнов.

– Максим Аркадьевич, – его помощница сидела на кожаном диване в просторном холле при входе, рядом со стойкой консьержа, и встала, чтобы встретить руководство.

– Очень хорошо, что ты уже здесь, – проговорил Максим и двинулся дальше. – О, это моя невеста Мирослава, – опомнившись, он притянул к себе Миру, обнял её, положив руку на плечо. – Это моя помощница Мария.

– Наслышана, – искренне улыбнулась Маша и протянула руку для знакомства. Мира спокойно ответила и так же улыбнулась в ответ.

Максим внутренне напрягся. Спокойная и адекватная Мультяшка пугала его больше, чем недоразумение в порно-платье, дымящее марихуаной в его спальне.

– Ты принесла? – с ходу начал решать вопросы Макс.

– Да, – отчеканила Маша и глазами указала на увесистый портфель.

Охрана проводила компанию до дверей квартиры, личность Маши, естественно, проверили до этого не один раз, и Максим, наконец, переступил порог своей квартиры. В сопровождении бывшей любовницы и будущей жены.

Глава 8. Мирослава

То, что Максим не хотел брать Миру с собой, было ясно с самого начала, но и она не хотела выходить за него, так что потерпеть её присутствие несколько дней, пока ей не придётся возвращаться в поместье дедушки для последней подгонки свадебного платья, – не такая огромная проблема. В договоре прописано совместное проживание после бракосочетания. Будет репетиция.

То, что самой Мире не хотелось лететь неизвестно куда с человеком, которого она не знает, тоже было ясно с самого начала. Если бы не выходка дедушки, она бы не столкнулась с человеком, навязанным ей в мужья, никогда в жизни.

В последние дни Мирослава отлично поняла значение пословицы «из двух зол выбирают меньшее». Несколько дней один на один с будущим мужем – меньшее из зол, даже если он думает по-другому.

Всю дорогу Мира игнорировала оценивающий взгляд Максима Аркадьевича. Его лицо оставалось бесстрастным всё время, пока они ехали к аэропорту, находились в самолёте и добирались к его дому, а вот взгляд будто анализировал любое движение Миры. Он был похож на рейнджера из старых голливудских фильмов – сосредоточенный, готовый в любой момент выхватить оружие и размозжить врагу голову.

Уже сидя в служебном автомобиле, Мира поняла, что не знает, где живёт Максим. Дед щедро платил своим приближённым, вряд ли он проживает в коробке из-под телевизора, но узнать заранее было не лишним. Ещё несколько дней назад незнакомый ей мужчина поднял глаза, смерил её всё тем же невидящим и в то же время напряжённым взглядом и размеренно, даже монотонно сообщил, что у него квартира с одной спальней, кабинетом и помещением, выполняющим роль гостиной и кухни одновременно. Пока Мира приходила в себя, добавил, что санузел в квартире совмещённый.

– О, – не нашлась, что ответить Мира.

– Я живу один, мне хватает, – он равнодушно перевёл взгляд в окно, смотря на иллюминацию центра города, где гудели разговоры праздношатающейся молодёжи, играли уличные музыканты, лилась музыка из магазинов и ресторанов.

Всё оказалось ещё хуже, чем представляла себе Мира.

Квартира располагалась в хорошем жилом комплексе, так называемом «элитном», с подземным паркингом, обустроенной детской площадкой и зелёным двором, охраной и консьержем, просторными лифтами, панорамными окнами и красивым видом из них. Светлой и со вкусом обставленной. Более лаконично, чем нравилось Мире, но это было жильё одинокого мужчины, так что сдержанные цвета и минимализм были понятны.

«Помещение, выполняющее роль гостиной и кухни» оказалось огромным, во всю стену было окно, правильней сказать, что стена была стеклянной. Огромный полукруглый диван делил пространство на две условные зоны: отдыха и кухонную. В первой расположилась огромная панель телевизора на стеклянной подставке, стеклянные же стеллажи, на которых было немного книг – в основном публицистика, учебная литература, никакой художественной, головоломки, какие-то сувениры.

Стеллажи можно было без труда передвинуть с места на место по паркету из натурального дерева, похожего на выбеленный дуб, рядом с диваном – журнальный столик, тоже стеклянный. Немного сглаживал впечатление яркий, с этническим рисунком и высоким ворсом ковёр, распластанный на полу, занимающий примерно половину помещения. Рисунок повторял орнамент на стене кухонной зоны, с неяркой мебелью, но не стеклянной, что само по себе радовало. Иначе от количества стекла и серого цвета можно было ощутить себя в аквариуме.

Дизайн не волновал Миру, а вот всё остальное, помимо «помещения выполняющего роль гостиной и кухни», которое оказалось проходным, не радовало абсолютно. Была одна маленькая спальня и один небольшой кабинет, двери и того, и другого, как и дверь единственного санузла, выходили в это самое «помещение».

Где она будет спать? Даже если хозяин квартиры уступит свою спальню, ей совсем не хочется пробираться ночью в уборную мимо спящего Максима Аркадьевича. Она даже с трудом представляла себе его спящим.

Мира уселась на диван и ещё раз обвела стеклянную стену взглядом. Надвигался вечер, почти ночь. Часовые пояса давали возможность наблюдать за вечерними сумерками второй раз за день. Хотелось спать и есть. Несмотря на то, что Мира плотно поела на борту самолёта, есть почему-то хотелось очень сильно.

Максим проигнорировал её просьбу, ответив, что спешит, сослался на неотложные дела, предложил поесть дома. И вот она «дома». Неотложные дела его ждали у дверей, как верный пёс, и представились Марией или Машей, как назвал её Максим. В том, что Маша – любовница Максима, у Миры не было никаких сомнений. Помощницы, ассистентки и секретари не смотрят взглядом верной собаки на руководство, тем более вечером, когда безапелляционно прерывают их отдых и требуют срочного присутствия.

Маша держалась с достоинством, Мира даже немного позавидовала её спокойствию. Помощница будущего супруга стояла в стороне, к Максиму не прикасалась, смотрела на него отстранённо, на Миру – приветливо, даже с толикой тепла, но в том, что между ними были отношения, Мира была уверена. Это даже хорошо, она воочию увидела ту, с кем будет проводить время её муж… Оценив её достоинства по достоинству, признала, что у Максима неплохой вкус.

Маше можно было дать около тридцати лет. Она была высокой, выше Миры, и достаточно стройной, при этом её нельзя было назвать худой, грудь и бёдра могли порадовать глаз любого мужчины. В случае Максима не только глаз. Светлые волосы вплетены во французскую косу, уголки серых глаз уже тронуты инъекционной косметологией, и пухлые губы. Будь Мира мужчиной, она бы нашла их чувственными, как и весь образ Маши – красивым и зрелым.

Мирослава прошлась по комнате, заглянула в совмещённый санузел, он был большим. Отдельно стояла ванна, душевая кабина за стеклом, две чаши-раковины, стеклянные стеллажи с полотенцами, биде и унитаз. Когда живёшь один или с любовницей, действительно, удобно. Обследовала кухню. К удивлению, холодильник был забит продуктами, более того, на магните был прикреплён список, написанный женской рукой. Шкафчики, которые Мира открыла интуитивно, тоже оказались заставлены стратегическим запасом.

– Займись этим, – именно так ответил Максим, когда Мира напомнила, что голодна.

Первой мыслью было отправиться в какой-нибудь ресторан, второй – заказать еду на дом, третьей – приготовить самой. В качестве благотворительной акции и один раз.

Мира пробежалась по списку продуктов, решив, что у неё есть всё необходимое, шмыгнула в ванную переодеться и принялась готовить под сильный голос Данилы. Настроение становилось лучше и лучше. Когда подкатывало отчаяние или страх, когда всплывали воспоминания или мороз пробегал по коже, Мира делала звук громче и продолжала чистить, резать, размешивать, натирать, поджаривать, отваривать до полуготовности, и успокаивалась. Даже становилась весёлой. Вот только каперсы никак не желали открываться. Мира добросовестно подковыривала крышку ножом, ставила под горячую воду, крутила изо всех сил, но крышку словно заговорили.