Наталия Романова – Бывшие. Навсегда (страница 4)

– Алина Александровна, – показал рукой на вставшую по стойке смирно деву. – Тоже мой ассистент.

Вблизи лет двадцать пять, не больше, примерно килограмм косметики на лице, обтягивающие брюки, открывающие щиколотки, лодочки на высоком, тонком каблуке. Она собралась в этом провести девять часов полёта?

Безумству храбрых, конечно, поём мы песню, а дурочкам – нет. Впрочем, дело не моё.

– Можно просто Алина, – доброжелательно пропела Алина Александровна, окинув меня оценивающим взглядом, видимо, не найдя в моём лице сколько-нибудь достойной соперницы.

Спортивный костюм с начёсом, состоящий из уютной толстовки с капюшоном и широких штанов на мягкой резинке, отсутствие декоративной косметики, собранные в низкий хвост волосы – не королева гламура, прямо скажем. Немного скрашивали образ чулки, да и те компрессионные, которые никто не увидит.

Перспектива к концу полёта превратиться в отёкшую сосиску меня ни чуточку не прельщала, поэтому комфорт, комфорт и ещё раз комфорт. Плюс забота о своём родненьком теле, которое служило мне верой и правдой, и я всерьёз рассчитывала как можно дольше продолжать наше взаимовыгодное и плодотворное сотрудничество.

Глупая ты Алина барышня, при желании я и парня твоего уведу, и отца твоего парня, да и твоего отца тоже. Просто для коллекции и в назидание.

– Инна Сергеевна, наш переводчик, – представил меня Таир.

– Можно просто Инна, – сказала я, пожав руку сначала Алине, потом Сигизмунду Эдуардовичу, который на панибратское обращение решил не переходить.

Паспортный, таможенный контроль прошли быстро, контроль безопасности ещё быстрее. Везде без очереди – преимущество пассажиров бизнес-класса. Спустя одну чашку кофе в зале ожидания повышенной комфортности оказались на борту авиалайнера.

Таир быстро устроил свою ручную кладь, не дожидаясь помощи стюардов, разобрался с моей, помог Алине, заглядывающей в глаза начальству, как ручная собачка декоративной породы. Сигизмунд Эдуардович справился сам.

После чего Таир устроился в широком кресле, вальяжно вытянув ноги. Сигизмунд сел через проход в одиночное, Алина осталась стоять, с готовностью поглядывая на кресло рядом с хозяином, то есть начальником.

Я развернулась и отправилась в точно такое же одиночное, как кресло Сигизмунда Эдуардовича. Удобно, есть ширма, можно сразу лечь спать, можно посмотреть фильм без любопытных глаз.

– Инна Сергеевна, – окликнул меня Таир. – Если ничего не путаю, ваше место здесь, – показал на кресло рядом с собой, у иллюминатора. – Верно, Алина Александровна?

– Верно, – кивнула вмиг поникшая Алина.

– Порядок, есть порядок, – прокомментировал ситуацию Таир.

Пришлось вернуться, устроиться рядом, игнорируя чертей в уголках глаз бывшего мужа и совершенно несчастное лицо Алины. Возможно, у меня выражение лица было ничуть не лучше. Сидеть девять часов полёта рядом с бывшим мужем – это не то же самое, что спать с ним раз в полгода… да…

Когда же началось моё, если можно так выразиться, грехопадение? Если честно, я отчётливо помнила год, месяц, даже день нашего первого секса после расставания. Совершенно невозможно забыть то, что предшествовало сему процессу, следовательно, день я запомнила чётко, как дату Нового года.

Окончив аспирантуру, после благополучного развода, я преподавала в ВУЗе. Учила студентов уму разуму, заодно этнографии, истории, традициям, а также религиозно-философским и этическим учениям Китая. И языку, конечно же – это был основной источник моих доходов.

Спустя несколько лет защитила диссертацию, устроилась в Шанхайский университет, чтобы уже китайцам преподавать их же историю, традиции, этнографию и язык… Дела мои шли в гору. Я много работала, хорошо зарабатывала, снимала просторную квартиру на тридцатом этажа более чем приличного жилого комплекса, отдыхала на берегу Тихого океана, крутила романы с иностранцами и местными.

Правда, для местного контингента я считалась «шэнню» – женщиной-остатком, невостребованной женщиной, той, что до двадцати пяти лет не вышла замуж, потому второй сорт. Однако, мне, как европейке, достаточно рослой, к тому же блондинке, делали скидки. Пренебрежение в свой адрес я не чувствовала никогда, от нехватки мужского внимания не страдала и дня своей счастливой и беззаботной тогда жизни.

Один профессор, с которым я встречалась больше года, даже вознамерился на мне жениться, о чём сообщил между постелью и поездкой в метро. Хотел познакомить с родителями и сестрой, я благоразумно отказалась. Побойтесь Брахму, я развелась с Таиром Ином не для того, чтобы погрязнуть в патриархальном браке с ханьцом, при всей моей любви к обычаям и устоям Китая.

Другими словами, я не помышляла возвращаться в родные пенаты, всерьёз задумывалась о покупке своего жилья, хотела перевезти родителей, завести кота, в крайнем случае, волнистого попугайчика. Навсегда осесть в Поднебесной.

А потом один товарищ съел летучую мышь, именно так звучала официальная версия. И нас всех посадили на жёсткий карантин. Я осталась в одиночестве на тридцатом этаже, без родителей, кота, волнистого попугайчика или хотя бы профессора, и медленно и верно сходила с ума.

Дистанционная работа со студентами помогала не поехать головой окончательно, немного регулировала режим дня, заставляла вставать с кровати. Умываться, наносить подобие макияжа, готовить завтрак, но всё это не спасало от того, что я неминуемо сходила с ума.

Тот факт, что доходы мои увеличились благодаря онлайн занятиям с частными студентами по всему миру, не помогал. Я чертовски, до икоты, чесотки, истерики хотела живого общения. Глаза в глаза, рука в руке, всё равно с кем, хоть с отвергнутым мной профессором, хоть с его родителями, хоть с курьером. Меня бы устроил лаборант, делающий тест, ведь там, под защитным костюмом, живой человек!

К тому же, мне не стыдно в этом признаться, моему живому, здоровому телу требовалась сексуальная разрядка. Я и до карантина порой ощущала некоторую нехватку… траха.

Ребята из Китая славные парни, нежные, внимательные, изобретательные, полны всевозможных достоинств. Физические параметры разные, как и у всех. Можно наткнуться на чистейшей прелести увесистый образец, можно на каперс, даже не корнишон. Однако статистика штука неумолимая, в среднем попадались корнишоны, а из-за напряженной обстановки, бесконечной конкурентной гонки, в стрессе и упадке.

Потому время от времени ужасно хотелось, чтобы какой-нибудь здоровенный мужик с бородой-лопатой отымел меня своим увесистым, двадцатисантиметровым образцом, чтоб доставал до гланд. Чтоб чувствовать себя Дюймовочкой в огромных, сильных ладонях, чтобы брызги из глаз и пот по спине. Чтобы сначала сломалась спинки кровати, потом проломилась стена, а потом умерла я в пароксизме страсти.

Хотелось архетипического лесоруба с большим… топором, и чтобы этот топор работал отбойным молотом несколько часов кряду. Сдохнуть под этим мужичарой счастливой и оттраханной.

В карантин же это желание не просто возросло, оно превратилось в навязчивую идею, однако, не то что лесоруб, носитель каперса оставался недоступной роскошью.

Не иначе как чудом, мне удалось вырваться из Китая. Папа приложил недюжинные усилия, поднял всех, кого мог и не мог, нашёл знакомого консула, и через него, спец бортом МЧС, меня, вместе с пятьюдесятью двумя гражданами родного государства, удалось вывезти.

Не стану утомлять рассказом о карантине на родине, могу сказать лишь, что была счастлива. Счастлива! Господи, какое же это счастье, видеть живого человека, пусть в защитном костюме. Человека, который берёт тебя за руку, разговаривает с тобой, прикасается к тебе, осматривая.

Когда меня отпустили домой, я готова была целовать асфальт, на котором стояла и бросаться с объятиями на первых встречных, невзирая на пол, возраст и угрозу попасть в полицейский участок. Ведь там… тоже живые люди! Человеки!

Вечером на меня накатило чуть подзабытое от восторга желание отдаться лесорубу с косой саженью в плечах и причиндалом с… В общем, нормальным таким причиндалом, увесистым.

Программ быстрых знакомств у меня тогда не было, к тому же карантин ещё не отменили, пусть по сравнению с Китаем это был Бразильский карнавал – я могла выйти в продуктовый магазин, например, – но рестораны, пабы, ночные клубы не работали.

В голове сам собой возник образ знакомого «лесоруба», эдакой машины секса, не знающей усталости. Бороды лопатой у него не было, зато топор необходимого размера и качеств имелся, плюс рядом с ним я всегда себя чувствовала невысокой и хрупкой, что с моим ростом редкость.

Учитывая, что время от времени мы перекидывались дежурными поздравлениями с Новым годом и днём рождения, контакты у меня имелись. Предлог для встречи нашёлся быстро – помочь разобрать коробки после переезда. Средства защиты – перчатки, маски и презервативы, – тоже.

Таир стоял на пороге моей полупустой квартиры через час сорок минут. Через час пятьдесят пять я имела удовольствие убедиться, что память меня не обманула, с топором у лесоруба всё отлично. Прямо на зависть шикарно!

Стену мы конечно не проломили, спасибо строителям, а вот спинку кровати сломали. Нарвались на удары по батарее с требованием заткнуться нахрен, нормальные люди в это время спят, и угрозу вызвать полицию.