Наталия Павловская – Любовь как архетип. Глубинный взгляд на отношения (страница 2)

Поскольку мы так устроены, что нам все же необходимо осознать, что с нами происходит, в психике появляется феномен архетипического образа. Это доступное сознанию обозначение, описание непознаваемой энергии. Человек переживает контакт с чем-то неописуемым, что наполняет его ощущением цельности, потенции, энергии, из которой он способен сотворить что-то новое, проявить себя в окружающем пространстве с максимальной полнотой.

Его психика создает мыслеобраз влюбленности в другого человека или влечения к созданию картины, ну или к пирожному – тут уж у кого как, ситуативно. Причем часто это будет образ, понятный без слов любому человеку в любой культуре и в любой исторический период, он может фигурировать в снах, сказках и мифах, в массовой культуре, в личных фантазиях. Собственно, на это обратил внимание Юнг, широко образованный в мифологии, истории и антропологии: при определенном переживании, кризисе, конфликте людям могут сниться образы, которые встречаются в мифах, сказках у народов вообще другого континента, другой культуры, о чем сновидец никак не мог знать сознательно, рационально.

Если мы уделяем осознанное внимание этому переживанию, состоянию, в психике может появиться символ: символ романтической любви, или символ творческого выражения, или символ наслаждения. То есть более глубокая и сложная идея происходящего с нами, уже основанная на взаимодействии иррациональной коллективной энергии и осознанного индивидуального чувственного опыта. И тогда мы в состоянии жить в гармонии с глубинной энергией души и нашего проявления во внешнем мире, в конструктивном и плодотворном взаимодействии с другими людьми.

За счет этого трехшагового процесса (бессознательный контакт с энергией архетипа – появление архетипического образа – формирование символа) в нашей жизни и появляются смыслы. Если же такая работа по той или иной причине не проделывается сознанием, мы можем оказаться просто захваченными изначальной энергией архетипа. Диапазон последствий – от деструктивных решений и поведения до клинического психоза. Например, в большинстве своем войны начинаются из захваченности архетипом, то есть энергией власти или архетипом разрушения.

Надо уточнить, что архетипическая энергия не бывает плохой или хорошей, она этически нейтральна, как и любой химический элемент. Вопрос в том, для чего ее станет использовать человек. Именно для этого и нужно развивать осознанность, о которой сейчас так много говорят. К примеру, как уже сказано, архетип разрушения может привести к решению начать бессмысленную войну, а может – к решению разумно перестроить, модернизировать что-то во благо людей. А архетипическая энергия полноты, потенции может привести к рождению и воплощению прекрасной любовной истории или к созданию глубоких произведений искусства, а может – к разрушительной зависимости от какого-либо вида наслаждения безо всякого смысла.

Именно поэтому мы с вами взялись исследовать тему любви, подразумевая, что в основе ее лежит та самая первичная, неограниченная архетипическая энергия. И она может давать нам возможность как созидать, так и разрушать. Во многом это зависит от сознательных усилий каждого из нас: как мы с ней обойдемся, на что мы ее направим. Это означает, что нам необходимо быть чрезвычайно и благоговейно ответственными в общении с такой энергией и постараться, насколько возможно, прочувствовать, понять, ощутить, какая она именно в нашей жизни, в нашей личности.

Нет абстрактного понятия «человечество», это множество, состоящее из отдельных личностей, одна из которых – это вы, другая – это я, третья – еще кто-то. Настоящее и будущее человечества неизбежно зависит от того, какой вы, какая я, какой тот, другой. И в том числе от того, как мы обходимся с архетипическими энергиями, одним из проявлений которых является любовь.

Может возникнуть мысль: а зачем это все? Живу как живется, да и нормально.

Прислушайтесь к себе, что вы переживаете сейчас? И попробуйте найти этому переживанию какой-то образ: музыкальный, визуальный.

Иными словами, чем окрашен, как освещен для вас процесс исследования себя и любви в себе? Вопрос «Зачем?» может означать желание исследовать, любопытствовать, идти вперед навстречу неизвестному. А может скрывать апатию, безнадежность: «Ну и зачем?.. Ну какой в этом смысл?..» А может – агрессию: «Зачем?! Отстаньте!» А может – тревогу и подозрительность: «Зачем? Это непонятно…» Так и с любовью, когда она появляется в нашей душе. Мы очень по-разному встречаем возможность и способность любить.

На самом деле, так же как мы проявляем себя в любви или избегании любви, мы проявляемся и в других областях жизни. Любовь в нашем человеческом восприятии – это энергия первоначала и целостности, так что, наблюдая, осознавая, переживая, анализируя истории любви, мы наиболее полно и точно можем понять и увидеть себя и другого.

Как мы вообще понимаем себя? Как мы понимаем другого? Нашего близкого, или коллегу, или случайного встречного?

Обычно первым делом мы обращаемся к некоему внутреннему «каталогу», «библиотеке», списку ситуаций и их объяснений, которые мы накопили за жизнь. И в этом процессе очень важно, насколько каждый из нас наблюдателен, есть ли у нас привычка сознательного размышления в конкретной ситуации или мы делаем выводы автоматически? Или, наоборот, «залипаем» в бесконечной перепроверке своих ощущений, не доверяя внутреннему чутью? Насколько вообще нам интересен другой человек, личность, мы сами?

Вспоминается диалог на одной из психоаналитических сессий: человек рассказал сновидение, в котором он совершил небывалый для него в повседневной жизни поступок, и я спросила:

– Ну и как вам эта личность?

– Личность? – растерялся он. – Какая личность?

– Ну вы – это же личность, я про вас спросила.

И он заплакал. Заплакал от осознания, как редко или даже никогда до этого момента он не думал о себе как о личности. И эти слезы сделали его сильнее.

Какие-то из наших особенностей и качеств – например, интроверсия или экстраверсия, темперамент, выносливость, чувствительность – врожденные, как музыкальный слух: кто-то поет как соловей с раннего детства, а кому-то нужно очень постараться, чтобы повторить мелодию. Кто-то быстро устает физически, а кто-то – спит по четыре часа и долго сохраняет бодрость. Однако многое зависит от того, развиваем ли мы свои таланты и способности. Например, можно природный абсолютный слух применять только напевая в ванной, а врожденную неутомимость превратить в пожизненную бесцельную маету. А можно развивать задатки, и тогда даже не обладающий яркими природными дарованиями человек становится уверенным обладателем ценных навыков.

Это же относится и к умению любить. Да-да, именно умению. От природы каждый из нас может быть более или менее чувствующим. Эротическая энергия, которая включает в себя не только сексуальный, но и в целом творческий, активный потенциал, может быть ярче или слабее выраженной. И нам предоставляется вся жизнь для того, чтобы выбирать: быть или не быть в любовной связи с этой энергией, расширять или сужать, укреплять или замусоривать русло этой реки.

Важно отметить, что любить (именно любить, а не только нуждаться в другом) может лишь человек, который уже осознает себя личностью. Причем личностью, способной делать выбор. Как пишет социолог Ева Иллуз в своей книге «Почему любовь ранит»: «Любить – значит выделять одного человека среди других и таким образом формировать свою индивидуальность… любить кого-то – значит сталкиваться с вопросами выбора»[1]. Даже в младенчестве есть стадия, когда мы воспринимаем заботящегося взрослого лишь как функцию – по ощущениям удовлетворенности наших потребностей. А потом постепенно, по мере того как сознание развивается и младенец воспринимает себя как себя, он различает, а значит, может выбирать, к кому больше тянется, а кого избегает. Стало быть, у него появляется способность именно любить. Эта способность дает нам возможность делать личный осознанный выбор и во всех остальных сферах жизни – от профессии до политических взглядов, – помогает быть зрелыми и независимыми.

А еще для понимания себя и других людей существует коллективная, общественная «библиотека», этакий каталог ситуаций, типов людей и их оценки, который нам передают в узком семейном кругу или в обществе, где мы развиваемся.

Представим, что новый сосед или соседка принесли вам подарок: печенье собственного изготовления или росток комнатного цветка в горшочке. Для одной семьи, в одном сообществе это будет означать очевидную формальность, всем известный культуральный жест вежливости, не подразумевающий ничего специального. В другом хмыкнут: «Понятно, что-то хочет получить, просто так никто ничего не делает». В третьем: «Ага! Заигрывает! Влюбился (влюбилась)!» В четвертом: «Что-то подозрительно это… Что он/она разведывает? Закрой шторы и заклей глазок камеры на ноутбуке – на всякий случай». В пятом: «Как замечательно, вокруг – добрые, щедрые люди, будем дружить!» Ну и так далее. Эти шаблоны «ситуация – объяснение», впитанные из пространства, могут служить для нас «препаратом первого выбора» в понимании ситуаций. Они распространяются даже на отношения любви, на знаки любви, на коллективно утвержденные «протоколы»: что должно происходить на каком по счету свидании, что обозначает определенный подарок или его отсутствие и так далее. В обществе нередко точно знают, какой жест что выражает, что хорошо, а что плохо. Да только обычно у препаратов первого выбора в медицине – сильных болеутоляющих и жаропонижающих, например, – множество побочных эффектов. Поэтому в целом такие общие знания о культурных, социальных нормах необходимы для формирования социальной идентичности, но часто они лишают нас права выбора, мешают видеть ситуацию широко и доверять своим чувствам.