Наталия Некрасова – Великая игра (страница 46)

— Ну, все не так страшно, — послышался негромкий голос. — Нет, не пытайся меня искать, юный Ульбар.

Окружающее на миг застыло, словно бы обрело какое-то постоянство, и опять поплыло. И постоянным среди этой круговерти оставался только Голос, и Ульбар уцепился за него чтобы не закружиться и не исчезнуть.

— Ты хочешь знать, кто я? Можешь не отвечать, я и так вижу — хочешь. Я отвечу. Я тот, кто может менять закон. Ты ведь этого хотел? Ты искал тех, кто создает законы. Ты нашел. Ты хотел быть свободным? Будешь. Ты хотел быть вечным? Будешь. Ты никогда не умрешь. Ну, что скажешь?

Ульбар не мог сказать ни слова, такой благоговейный ужас и дикая радость одновременно обуяли его.

Голос рассмеялся.

— Я уже знаю твой ответ.

— Г-гсс-пдин… что я должен сделать?

— Немногое. Отдай мне Знак. Он мой по праву.

— Но я… я дал клятву…

— Я освобождаю тебя. Ведь законы даю я.

— Значит, ты — творец этого мира?

— Я один из них. Тот, кто не оставил творение и доныне. Я и сейчас творю. Ты отдашь Знак?

— Но мой дух теперь привязан к нему. Как я останусь без него?

— Только что я сказал тебе, — загремел Голос, — что законы даю — я. И я освобождаю тебя от этого Знака. Ты получишь талисман куда более сильный. Я сказал — я дам тебе силу и бессмертие. Ты не умрешь никогда, и тело твое тоже никогда не умрет. Или ты сомневаешься во мне? — В Голосе стало заметно раздражение. Ульбар испугался. Никогда не стоит сердить столь могущественных духов. — Ты должен отдать мне Знак. Ты должен сказать: «Да, я принимаю от тебя силу и жизнь». Но если откажешься — я оставлю тебя. И ты умрешь.

— Нет! Я согласен! Да, я отдам Знак, да, я возьму от тебя силу!

— Ну, вот и хорошо, — насмешливо ответил голос.

— Опять что-то этому варвару снится, — досадливо сказал верховой, за спиной у которого в седле мешком болтался привязанный к всаднику Ульбар.

— Да влей ему в глотку ещё зелья, и снова задрыхнет. А то опять орать начнет, а нам надо тихо ехать.

— Еще целых двенадцать дней, — мрачно пробормотал первый.

Всадники были высоки, статны и куда крепче сложены, чем Ульбар. Он никогда не видел таких. А увидев их пронзительные серые глаза, перепугался бы — слишком уж походили они на белых демонов, которые его чуть не прикончили.

А пока он в состоянии некоей блаженной жалости к себе и умиления покачивался в чужом седле, успокоенный и смиренный, потому что все испытания остались позади и он обрел вожделенное бессмертие. А за это он готов был служить кому и чему угодно.

Непривычно было после жизни под открытым небом привыкать к каменным стенам, но разве это так важно для того, которому принадлежит весь мир?

Тот, кто говорил с ним во время его путешествия, теперь восседал перед ним, небрежно подперев кулаком подбородок. Его двойник был страшен и прекрасен, и страшен и прекрасен был он сам. И двойник этот мог менять образ — сейчас это был Волк…

Это была чудовищная сила, и Ульбар склонился перед ним, как перед своим вожаком, поводырем и покровителем. А Волк улыбнулся и милостиво кивнул. Серебряный Сокол лежал на черном каменном столе, поблескивая аметистовыми глазами.

— Ты долго бродил в Мире Духов, — сказал он. — Мне нужен такой, как ты. Сильный волк Мира Духов. Так что ты верно выбрал. А теперь в награду за Знак скажи мне твои желания.

Ульбар прикрыл глаза, еле сдерживая радостную улыбку.

— Я хочу отомстить белым демонам, — выдохнул он. — Они посмели…

— Знаю, — перебил его вожак. — Они посмели оказаться сильнее тебя. — Он откровенно усмехался. — Конечно. Твой наставник был всего лишь человек. Теперь я твой наставник. Ты отомстишь белым демонам. Сполна. С лихвой. И этот Знак — Волк посмотрел на Серебряного Сокола, — тебе уже не нужен.

Ульбар низко поклонился. Он был счастлив.

Продолжение записок Секретаря

«Он нечасто бывает здесь, в Мордоре. Кроме моего Бессмертного, он — единственный, которого можно назвать владыкой хоть с натяжкой. У него есть свой замок, свои слуги. Как у моего — мы, нуменорцы, и будущая корона.

Такой ненависти к эльфам, как он, пожалуй, никто другой не испытывает. Его вековое противостояние с Лориэнской Хозяйкой стало у нас притчей во языцех. Ничего, скоро будет у них времечко потягаться, когда наши пойдут на Гондор. Тогда его орчье попрет на Лориэн. Вот и посмотрим, справедливо ли презирает его мой господин. Они друг друга не любят взаимно. Мой господин считает его тупым варваром, а тот моего — тупым воякой. Вот и посчитаются, кто умнее. Хотя я бы не сравнивал их — у каждого своя, особая стезя и ценность, правда, чем они ценны Самому — не мне судить. Это только Он знает.

История третья

Про этого Бессмертного я знаю довольно много. Хотя тоже не все, ибо сие есть тайны харадского двора. А они к своим тайнам весьма ревниво относятся. К тому же, копаясь в старых хрониках, я наталкивался на совершенно разные оценки событий, более того — на разные даты. Но везде наш Бессмертный — герой и божественный хранитель королевского рода, а стало быть, и всего Харада.

Что мне о нем известно… Родился где-то около 1250 от основания Барад-Дура, был младшим сыном в немалой королевской семье — а плодятся они на юге как кролики, даже в знатных семьях. Еще бы, если жена не одна… Было там не то семь, не то восемь детей, от скольких жен и кто от какой — сведения расходятся, потому вычислять бесполезно. Был он младшим из сыновей, еще у него точно была младшая сестра.

Его отец жил на удивление долго для этой расы. Ему перевалило за семь десятков, когда сын убил его за предательство по отношению к морэдайн и Мордору.

В хрониках говорится, что тан хэтан-ару Денна в таком-то году обрел Силу. Как и почему это вышло — не говорится.

Мой господин к нему относится почти дружелюбно, если такое вообще можно сказать о Бессмертных, и охотно вспоминает про его дядюшку.

Сам господин Третий Бессмертный весьма необщителен, кроме Ханатты его ничего не волнует. Дома его считают вечной Тенью королей и хранителем Солнечного Рода. С тех пор, как он стал Бессмертным, Ханатта верный союзник Мордора. Хотя по мне, что за толк от этих варваров…

Зато их много, и мой господин говорит, что хорошему полководцу любой солдат сгодится…»

То, чего не было в записках Секретаря

Игра третья. ИГРА ПСА

Тихое дуновение воздуха заставило оторваться от чтения. Дверь приоткрылась или окно? Случайно или тайный убийца ахиттэ — «черная тень» — крадется по сонным переходам дворца? В прежние годы не один государь окончил свой путь под Солнцем от руки убийцы.

Юноша нахмурился и незаметно положил руку на тяжелый боевой кинжал, с которым не расставался даже ночью. Ночь — время злых духов, дурное время для человека. И вредна тревожные. Злые времена. Хотя — кому нужен пятый сын государя? Юноша улыбнулся. Пятый сын в лучшем случае поможет сохранить священную Солнечную кровь для грядущих поколений, и все. А так — ни власти, ни богатства, ни особой славы ему происхождение не сулило. Любой князь имеет больше веса, чем он. И даже если с ним что случится, так у государя еще четверо сыновей и три дочери, да уже и шесть внуков есть.

Но зато он свободен.

У него есть свои комнаты в Золотом Дворце, казна выделяет ему содержание, у него есть свое небольшое поместье, свои слуги, свои лошади и собаки, свои соколы. И даже пара драгоценных священных серебристых кошек. Сейчас ночь, и они гуляют в саду, но с рассветом вернутся, и будут тыкаться усатыми мордочками в лицо, и усердно урчать, прося ласки и угощения.

Только бы мышей не натащили дохлых, как два дня назад.

Гибкие, изящные зверьки. Он подарил им золоченые ошейнички с королевскими рубинами и золотыми бубенчиками. Теперь птицы успеют улететь, услышав звон. А то жаль будет, если кошки задушат еще одного маленького певца.

Снова ветер провел легким крылом по щеке. Он опять поднял глаза. На сей раз увидел-таки тень. Но не черную.

— Не прячься, — негромко сказал он. — Акареми, выходи. — Из-за занавеси возле окна выскользнула маленькая темнокожая девушка. — Зачем ты здесь? Я же просил сегодня меня не тревожить. Что-то случилось?

Девушка мотнула головой.

— Мне страшно, господин.

Юноша удивленно поднял брови.

— А зачем ты ходишь по ночам? Сейчас время злых духов, а ты даже амулетов, что я дарил тебе, не носишь, — с укоризной покачал он головой. — Конечно, тебе страшно.

— Нет. Я за тебя боюсь, — тихо всхлипнув, прошептала девушка.

Юноша раздраженно поджал губы.

— Акареми, ничего страшного нет. Этот обряд совершает каждый мужчина из нашей семьи. Никто пока не умер. — Он усмехнулся. Нет, женщины бывают несказанно глупы. Правда, она всего лишь дочь дворцового конюха, а не изысканная и обученная гетера, и потому ее голова полна всякой чуши. Зато она преданная любовница. Одна из многих, которых он искренне и щедро любил. С женщинами он был честен. Сейчас — Акареми, потом — кто-то другой, но все, с кем он был, ни слова худого не скажут о нем. Никогда. Они запомнят лишь хорошее. Ему удавалось оставаться с женщинами в дружбе. Потому они и любили его. — Никто не умер, и я не умру. Завтра вечером, когда вернемся из Храма, я прикажу устроить маленький праздник. Для тебя, меня и двух-трех друзей с их подругами. Не грусти, я завтра подарю тебе бирюзовые серьги. Они тебе будут очень к лицу…