Наталия Некрасова – Самое Тихое Время Города (страница 62)
Он поежился. В затылке ощущался холодок от внимательного и злорадного следящего взгляда.
Жгучая, бешеная злость выдавила слезы на глаза.
Скорее уходить. Оторваться. Спасать Вику. Хрен вы ее получите!
Андрей рванул вперед и успел вскочить в дверь переполненного автобуса. Кряхтя, автобус тронулся. Остановки оказались короткими, и на следующей, на углу того же сквера, его вытолкнули. Он не стал ждать – эта остановка прекрасно просматривалась от здания Конторы – и, смешавшись с толпой, нырнул за угол.
За углом обнаружились ларьки и забегаловка с пивом и хот-догами, а дальше Андрей увидел нечто совершенно здесь невозможное. Это больше всего походило на подземные переходы на остановках Ленинградского шоссе. Но над ним торчал железный столб с потухшей и разбитой буквой «М». Но тут нет метро! Планировалось, да, но так и не построили же! Переход имел вид тоскливо-запущенный. У входа кучковалась компания хиппово-металлистских ребяток.
По левую руку темнели деревья лесопарка, словно страна мертвых за освещенной желтыми фонарями полосой боковой улочки. Впереди шумела магистраль. Андрей медленно шел к переходу – за каким чертом, сам не знал. Сейчас, когда в голове немного улеглось, в груди комом стояли злость и горечь. Он ни на мгновение не поверил обещаниям. Им только нужен предлог, чтобы схватить Вику. То есть Фоминых. А пообещать они могут что угодно. И не отдадут ему Вику, и Фоминых потом уничтожат.
Самое поганое, что при всем этом внутри копошилась дерзкая надежда на «а вдруг». Та самая, которая толкает на предательство. Если он не поддастся, а они все равно погибнут, потом он всю жизнь будет себя ненавидеть за то, что отказался от этого «а вдруг»… Да уже ненавидит, потому что знал, что откажется. А Вика возненавидела бы, если бы согласился.
– Хррр… таназия… брюнетка… глаза карие… длинные волосы… – неожиданно громко прохрюкало прямо над ухом. Андрей вздрогнул и, подняв глаза, едва успел увернуться от «терминатора» в серой омоновской форме, в бронежилете, при дубинке и прочих предметах экипировки. Сосредоточенно скрежетала рация, требуя перехватить каких-то Танасию и Светлану.
Он быстро огляделся по сторонам. Нехорошее ощущение узнавания ерошило волосы на затылке. Как тогда возле дома Фоминых… «Терминаторов» было много, чересчур много. Андрея они не замечали. Почему-то это сегодня болезненно унижало. Охотятся на кого-то другого? В груди словно распрямилась пружина, стало больно и легко. Крыша привычно приготовилась к полету, в голове мелкими газировочными пузырьками зашипело-защекотало какое-то блаженное предчувствие драки. Хоть так отыграться…
Серые, словно подчиняясь какой-то программе, прочесывали границу лесопарка, постепенно расширяя круг. Андрей повертел головой. У пивного киоска на перекрестке (он был из нового времени, только торговал почему-то исключительно «Балтикой» и «Толстяком») стояли среди прочих две девушки. Одна – брюнетка с очень красивой фигурой. Другая – с длинными красивыми каштановыми волосами. Первая казалась чем-то знакомой. Он подошел поближе. Узнавание оказалось таким оглушительным, что Андрей на мгновение застыл.
– Спокойно, спокойно, Лан. Не привлекай внимания, – тихо бормотала шатенка.
– Ннне мммогу… трясет…
– Меня тоже. Но мы это сделали. Понимаешь? Мы это сделали! Мы вырвались!
– Ой, я сейчас…
Брюнетка припала к горлышку бутылки и мгновенно высосала примерно треть. Огляделась дикими глазами.
Андрей шагнул к девицам:
– Извините…
Обе синхронно вздрогнули. Шатенка медленно перевернула бутылку и явно приготовилась сделать из нее об стол «розочку».
– В чем дело? – спросила она неприятным голосом.
– Лана, это я! Андрей. Ну вы же к нам с Витькой на ушу ходили!
– А-а-андрей, – всхлипнула она. – А за мной опять гонятся… И вас они тоже хотят поймать… и Фоминых…
«Вот и она – Судьба…»
– Идемте скорее. Девушка, помогите, а то она сейчас упадет.
Шатенка мгновение колебалась, затем крепко подхватила всхлипывающую Лану под локоть.
– Судьба все же есть, – вдруг глухо сказала она.
Андрей коротко глянул на нее:
– Да. И пошло все к черту…
– А мы куда?
– А прямо, нагло, в подземный переход.
Улыбаясь и хихикая по поводу надравшейся подружки, они протащили Лану мимо «терминаторов» и спустились вниз.
Это оказалась заброшенная станция метро. Чего в Москве никогда не было и быть не может.
А еще их тут ждали.
Парень в камуфляже, парень с гитарой, в черном плаще и черных очках и каштаново-рыженькая девушка с капризным личиком и яркими губами.
– Ну мы вас совсем заждались, – протянула она.
– Могли и не дождаться, – просто ответил парень в плаще. И пояснил, обращаясь к Андрею: – Мы проводники.
– Елдыбраккаунт, – кивнула девушка.
– Байгапосудаогдылма, – машинально ответил Андрей. Девушки оторопело слушали разговор. – Проводники – куда?
– В одну сторону, – заржал парень в камуфляже.
– Заткнись, – прошипела девушка. – Он шутит, – вежливо пояснила она остальным.
– Мы – заблужденцы, – сообщил Черный Плащ.
Хрясь! Девица огрела его по спине.
– Прекрати словоизвращаться, дурак!
– А вот в «Декамероне» это не запрещалось, – грустно проговорил словоизвращенец. – Ну да, я нехороший и гадкий. Неустойчив я морально, обожаю секс оральный…
Хрясь!
– Да ты что! Оральный – в смысле, что только ору, а ни разу!
Хрясь!
– Побереги свое словообразование, оно нам пригодится, – сказал «камуфляжный». – Марго, хватит уже с него.
Лана вдруг засмеялась. Нормально, просто засмеялась. Не истерика.
– Ну вот и хорошо, – улыбнулся заблужденец. – А теперь – пошли.
Откуда-то из недр станции загрохотал поезд. Пустой, темный, но нормальный вагон. Вся компания его чуть ли не обнюхала, прежде чем войти.
– Тут ловушки бывают, – пояснил тот, что их встретил на входе. – Надо поостеречься. И так рискуем. В общем, пятьдесят на пятьдесят. А назад ходу нет, – словно поймав тревожную Андрееву мысль, сказал он.
Андрей оглянулся и увидел, что выхода и точно нет. Даже табличка такая висела большими буквами «Выхода нет».
Андрей решил, что задумываться он уже не будет. А лучше будет драться, если придется. Теперь остается только действовать по обстановке – в игру вступила Судьба. Анастасия затравленным – а потому опасным – хищником озиралась по сторонам, а Лана просто стиснула руки на груди.
– Огня нет? – коротко выпалила она и снова сжала дрожащие челюсти.
Вошли в вагон. «Камуфляжный» протянул Лане зажигалку. Та попыталась поджечь бумажку, но она упорно не желала загораться.
– Не тот огонь, – прошептала она.
– Место не то, – беспечно пожал плечами «камуфляжный». – Ниче, выберемся – попробуем.
– По ней выследить могут…
– Обгоним, – бросил «камуфляжный». – Не впервой.
Кроме них, в вагоне никого не было. Анастасия то и дело вскакивала, прохаживалась туда-сюда вдоль скамеек, прижималась лицом к стеклу дверей – как будто от этого поезд мог поехать быстрее. Остальные нервно переглядывались, но молчали: разговаривать тихо под грохот колес было невозможно, кричать не хотелось – у всех было такое ощущение, как будто их могут услышать. Станции были какими-то на редкость пустыми и гулкими, и голос из динамиков поезда разносился под сводами, как глас Страшного суда: «Осторожно, двери закрываются! Следующая станция…»
– Если проскочим за «Чертановскую», все будет в порядке, – сказал «камуфляжный», когда поезд остановился на «Серпуховской». Или не совсем «Серпуховской»? Он уже давно сидел, надев наушники и включив плеер, и потому говорил сейчас немного громче обычного, но почти без интонаций. – Чертановка – черта… Там раньше линия кончалась. За ней уже метро обычное…
Андрей кивнул, потом спохватился:
– Как «Чертановскую»? Мы же возле Лианозова, это другой конец города!
– Какое Лианозово? – возмутилась Анастасия. – Юго-Запад!
– А вот так, – сказал словообразователь. – Потому что нелинейно. Лишь бы проскочить.