Наталия Некрасова – Ничейный час (страница 65)

— Эй! — крикнул Райта. — Все слышали? Круг подтверждает?

— Не задавай пустых вопросов, щенок! — крикнул, подъезжая, молодой всадник, по узору плетенки — Имарайяльт. — Круг не берет слов обратно!

— Эй-эй! — завопил Райта. — Слово сказано! Помни, вода, помни, огонь, помни, мать шилорогов!

Эхо странно звонко отдалось в скалах. Райта спешился, сбрасывая одежду, вплоть до рубахи из тонкой выделанной кожи. Он остался в одних штанах. Он стоял, пригнувшись и скалясь, держа в руке тяжелый кривой нож Пустынных. Всадники обступили кругом их и Хаальта. Холод уже начал струиться из Пустыни и кусать кожу. Но сейчас Райте не будет холодно.

Хаальт тоже разделся до пояса, ноздри его нетерпеливо подрагивали. Это был старый боец. Широкая грудь, поросшая курчавым седым волосом, была покрыта шрамами, мускулы перекатывались под жесткой задубелой кожей. Он ухмыльнулся.

— Сталь хочет крови! — крикнул хрипло Имарайяльт.

Это было знаком.

Он плясали в угасающем закате, в волнах наступающего лютого холода, от которого ломит кости, как от ледяной воды — зубы. Хаальт был опытным и сильным воином, коварным и быстрым. В нем кипела злоба и жажда выжить — а ели он не получит Копья, Хаальтам конец, все это знали. А Райта даже не знал, почему ему так весело. Не понимал, почему он так ликует. Он знал только одно — он прав. Он прав и не может проиграть. Он добыл Копье честно, он сын честного отца и честной матери, он пил воду Госпожи, и Сын Огня Торамайя отдал ему Копье…

Он плясал и прыгал, он не ощущал боли. Он радовался и орал, и Хаальт, осознав, что здесь что-то не так, на мгновение растерялся и испугался. И тогда Райта ударил. Клинок с хрустом вошел в грудь противника, взламывая ребра. Райта дернул его влево, к грудине. И вырвал.

Хаальт постоял мгновение — и упал. Кровь широко лилась из груди, дымясь и тут же застывая на холоду. Холод. Пот на теле Райты начал схватываться льдом. Кто-то накинул на него тяжелый войлочный плащ. Райта поднял руку.

— Я хозяин Копья? — жестко спросил он, сам испугавшись своего голоса.

— Ты, — ответили ему.

— Я вождь Круга и всех племен? Слово было сказано!

— Ты, — ответили ему не сразу и совсем нерадостно. — Ты добыл Копье, и будь ты хоть сыном хромой суки, все тебе подчинятся.

— Я, сын благородной Атаэ и великого Маллена, слышал ваши слова.

— И я слышал, — прозвучал знакомый голос, тот, что он слышал в Потерянном шерге. Голос Огненноокого. И исходил он из Копья.

— Я хочу собрать Круг! — срывающимся голосом выкрикнул Райта.

Глава 14

МАЙВЭ. АНДЕАНТА.

Они остановились на мосту через Тайаннар. Всякий, кто впервые приезжал в Столицу в былые дни, останавливался, чтобы посмотреть отсюда на блистающий город. Деанте был знаком этот вид сколько он себя помнил. Песни Онды вызывали перед ним образы, наполненные тем восторгом и восхищением, которые тот сам испытал еще в юности, когда приехал в Дом Бардов. Песня Сатьи звучала в нем сейчас. Но еще в душе Деанты была боль, как всегда, когда он видел нечто красивое мертвым или изуродованным. Это было несправедливо и неправильно.

Тусклый не то день, не то ночь смотрел вниз немигающими блеклыми глазами — белым и красным. Луна и солнце стояли в небе вместе. Город был не сияюще-белым, а каким-то тускло-грязным, и красная башня дворца Эльсеана казалась обломком окровавленного копья.

Ничейный час, вечный Ничейный час пришел в Столицу, и был он вовсе не таким, как все ждали. И был он страшен.

Деанта встряхнулся, прикусил губу и двинул коня вперед. На Королевской дороге кони были спокойны, и заклинания некоторое время будут держаться, тем более, что оба мага здесь. Барды после схватки вряд ли восстановились до конца, но оба отказались оставаться в подземельях. Это был их выбор. Он внутренне улыбнулся, подумав, что ведь и никто не остался в безопасности, ни эти девушки из Столицы, ни раненый Юэйра. Все были здесь.

У короля должна быть свита.

Человек, стоявший перед открытыми вратами, был высок и красив, бледен и изможден и странным образом лишен возраста. Ему могло быть как сорок, так и шестьдесят. А тучная женщина с заплаканным умиленным лицом, облаченная в широкое золотое платье, сидевшая в паланкине, стиснув руки, была, несомненно, его тетушкой. Убийцей его отца. Но он не чувствовал к ней ненависти, как и любви к отцу. Он его не знал никогда. Ему было жаль мать, любившую его.

Люди стояли вдоль дороги Процессий. Белая стража еле сдерживала волнующееся море непокрытых голов.

— Король, король пришел! — слышались голоса, сначала шепотом, потом все громче. Это становилось опасным, и белые заметно нервничали.

Андеанта, прекрасный, в золотом и белом, ехал и улыбался, и никто не трогал его — Белые из страха, Юные потому, что Айрим не решался отдать приказ. А не решался он отдать приказ, потому, что людей было слишком много, и ими владело какое-то безумие. Порядок нарушился. И — слишком много, слишком много людей старого мира в этом городе. Если что-то произойдет, вряд ли Дети и Юные уцелеют. Он помотал головой, отгоняя воспоминания о той ночи двадцать лет назад.

— Ала Аларинья! — крикнул кто-то в задних рядах. Айрим вздрогнул.

— Король! Он пришел! Он пришел!

Паланкин с принцессой держали четверо Юных — чистых, беспорочных, с бесстрастными улыбками на прекрасных юных лицах.

Науринья стискивал зубы, глядя на сочащиеся тенями прекрасные тела.

Андеанта остановился перед Айримом и теткой.

— Я, — сказал он, вздрогнув от раскатистости своего магического голоса. Его слышали все, до единого. — Я, Андеанта, сын короля…и Анье Тианаль, сестры Блюстителя Юга, пришел исполнить свой долг и завет моего отца и встать на Красный Камень.

Айрим молча рассматривал его, чуть заметно кивая головой. Принцесса часто дышала, всхлипывая, и Деанте казалось, что она искренне счастлива была видеть его.

— Я Айрим, блюститель этого города. Многие приходили встать на Камень. И все они мертвы, — медленно проговорил Айрим, не то угрожая, не то предостерегая от опрометчивого шага.

— Потому, что у них не было на то права. У меня право есть, — поднял Деанта вверх руку с королевским перстнем. Показалось то Майвэ или нет, но алмаз сверкнул, как будто солнце из последних сил послало один-единственный живой луч. Но в следующее мгновение она поняла, что это не случайность. Что-то еле заметно изменилось. Где-то далеко или близко, но изменилось. Она слышала…голос? Запах? По спине прошел холодок. Какая-то тревога, но радостная, как хорошее предчувствие.

Вода и ветер не были мертвы. Их почти не было слышно, но они — были. Майвэ чуть повернула лицо к Науринье и увидела, что у него дрожат ноздри, словно он тоже ощущает это неописуемое чувство. Науринья улыбался. Светло и грозно.

— Все говорили о своем праве, — покачал головой Айрим. Принцесса растерянно завертела головой, переводя взгляд с него на Деанту.

— Тогда зачем ты предостерегаешь меня? — вскинул брови Деанта, светло улыбаясь. — Если за мной нет Правды, Камень не крикнет подо мной. Тогда я умру, и останется лишь твоя правда в этом городе. Или ты не уверен, что твоя правда правдива?

Айрим вскинул голову. Деланно засмеялся. Похоже, Деанта попал в цель.

— Я не боюсь! Моя правда в том, что у людей города есть все, и они счастливы! У них есть все. Еда, жилье, вода, одежда, безопасность. Все, что пожелаешь. И они довольны! — последние слова он выкрикнул почти грозно — или очтаянно? — обводя толпу взглядом.

— Тогда тем более дай мне дорогу, Айрим. Если люди так счастливы, то они в любом случае останутся с тобой. Или ты не уверен?

— Но зачем тебе тогда вставать на Камень?

— Таково мое предназначение и мое право. Ну что? Ты дашь мне дорогу? Эй! — гулким голосом крикнул он, отворачиваясь от Айрима. — Люди города! Я пришел встать на Камень! Дайте мне дорогу и следуйте за мной!

Не дожидаясь ответа Айрима, он погнал вперед покорного коня, и люди расступались перед ним — кто от неожиданности, кто от страха, кто с надеждой и радостью. Возможно, их не хватит надолго, думала Майвэ, но пока есть эти мгновения, надо ими пользоваться. Тем более, что ветер и вода живы, где-то далеко, но живы!

Они ехали по Дороге Процессий, поднимаясь все выше, и Деанта узнавал дома, и улицы, узнавал по картинкам в книгах, по рассказам матери и звучавшей в груди песне Сатьи, все легенды и истории этих улиц он впитывал с самого детства, как губка, и теперь он с изумлением узнавал этот город, как давно знакомый, словно он всегда жил здесь.

Только в нем не было того цвета, и сияния, и аромата, и голосов.

И не было Дома Бардов над стеной. И Садов Верхнего города.

Айрим смотрел вслед крохотному отряду в каком-то оцепенении. Он не знал, что делать. Он видел, как потянулись вверх, за этим пришельцем, люди. Сначала робко, нерешительно, затем все смелее, он даже видел в толпе Белую стражу. И его возлюбленная, его принцесса приказала нести туда, к Камню свой золотой паланкин. И никто даже не оборачивался к нему.

"Они ели мою пищу. Они получали кров и защиту. Они все имели. Они отворачиваются. Твари. Им нет места в мире грядущего века!"

И лишь Юные и Дети, его дети, остались с ним. Верные, преданные, прекрасные. Бессмертные. Обреченные. Если Камень действительно крикнет под ним, то земля изменится? Наверное. Но тогда его Дети, его Юные не смогут пить эту воду и есть пищу, которую принесет новая земля. И умрут.