Наталия Некрасова – Ничейный час (страница 47)

Майвэ почувствовала, что проваливается в бездну. В Провал.

"Я не хочу. Я не пойду!".

Но ведь больше некому? Да? Неужели некому, а?

Боги, ну почему, почему вы спите? Ну зачем вы такие глупые? Ну почему, почему Жадный вас так просто, как дурачков обманул?

Они же не читали сказок. И тогда все было в первый раз.

— А?

Это было странное ощущение. Кто-то огромный был здесь, перед которым Майвэ была ничтожной, как муравей под башмаком. Она сжалась, плача от необъяснимого ужаса. Но ведь никого же нет…!

Ты не пойдешь?

— Нет! Нет!

Почему?

— Я… я не смогу. Я не смею.

Ты боишься?

— Боюсь, — тихо призналась себе Майвэ. — Я очень боюсь, что погибну. И ничего не сделаю.

Ну тогда зачем плакать. Оставайся дома, другие сделают все.

— Я… я боюсь того, что я все же могу это сделать, и если откажусь, то никто не сделает.

Ты считаешь, что нет героев, настоящих героев? Ты считаешь, что ты избрана?

— Я не знаю! Если бы я точно знала, что это сделает кто-то другой, я бы никогда не думала о походе. Но я же знаю, что я хороший маг. Это правда! И я королевской крови. Вдруг Дневного убьют? Я могу пригодиться… на всякий случай… Но я не пойду. Нет!

И кто же тогда сделает дело, если нет других?

— А разве нет…? Ведь кто-то есть, правда? Кто-то есть, он всех спасет?

А если нет?

— Но ведь ты знаешь? Так скажи! Ты ведь знаешь?

Ответа ей не было. Никого не было. Да ведь и прежде не было никого. Просто собственный страх. Собственное воображение.

Майвэ всхлипнула.

— Значит, мне надо идти… Я пойду… наверное. Потому, что никто не знает, есть ли другой, кто точно это сделает. Я просто червяк, да. Поползу, раз я червяк.

Ощущение тепла. Тяжесть, приятная, ласковая тяжесть, как в детстве, когда дед гладил по голове.

Майвэ заплакала. Вылезла из-под одеяла. Растрепанная, в мятом синем платье, с распухшим от слез носом. Она подошла к стене, сказала слово — и пошла по тайным проходам туда, где ждал ее — она была в этом уверена — Арнайя Тэриньяльт. И вышла из стены как раз в тот момент, когда Науринья заплакал. Майвэ остановилась как вкопанная. Такого она не ожидала. Она-то думала, что сейчас ее будут утешать, а тут готов был заплакать человек, которого она считала непробиваемым. Это было ужасающее зрелище, Майвэ готова была уже крикнуть "не надо!", только бы не видеть, но сумела взять себя в руки. Нет, это делается не так.

Арнайя Тэриньяльт повернул голову в ее сторону, словно видел ее. Майвэ подняла руку — опять же, словно он мог увидеть этот жест. Она заставила себя успокоиться. Науринья сейчас был беззащитен. Он даже не знает, что она здесь.

"Ну, вот сейчас и посмотрим, кто сильнее, — невесело усмехнулась она. — Ты смертельно хочешь спать, Науринья. Спи. Крепко спи".

Науринья, наверное, успел что-то ощутить, он поднял голову и поискал туманным взглядом Майвэ, но глаза его закатились, и он повалился на пол.

— Ты хорошо сделала, — негромко сказал Тэриньяльт, накрывая мага покрывалом из толстой шерсти и подкладывая ему под голову и бок кожаные подушки.

Майвэ почти побежала к нему.

— Обними меня крепко, — шепнула на ухо.

— Когда ты его разбудишь?

— Он сам проснется. Он хотел спать, я просто подтолкнула. Обними меня крепко!

— Ты вся замерзла…

Майвэ кивнула и ткнулась ему в плечо. Не заплакала — слезы куда-то ушли. Просто сидела так и мелко-мелко-дрожала, слушая спокойный тяжелый стук сердца мужчины, которого выбрала.

— Что случилось?

— Как ты думаешь, — она говорила быстро, почти захлебываясь тихими словами. — Как ты думаешь, кто из нашей семьи пойдет к Камню?

Тэриньяльт улыбнулся.

— Отец не отпустит тебя, если ты об этом.

— Да, я знаю. Я зззнаю, — как зубы-то стучат… — Но кто тогда?

— Холмы не могут оставаться без короля. Так что твой отец не пойдет. Только твой брат.

— Или… отеццццссс…подожди. Сейчас. Или отец отдаст ему престол и пойдет сам, — выпалила она, пока снова не застучали зубы.

Тэриньяльт напрягся.

— Такое может быть, — сказал он, после недолгого молчания. — Такое может быть, насколько я знаю твоего отца.

— И ты пойдешь с ним.

— Я его человек.

— Я зззнаю. З-н-а-ю. Но есссли… е-с-л-и б-р-а-т н-е сможет… ну, так случтттттссся…

— Ты что-то знаешь? Ты что-то знаешь!?

— Я не знаю. Я чувствую… Ты пойдешь ли со мной, Тэриньяльт?

— Я пойду с тобой.

— И я, — послышался тихий, хрипловатый голос Науриньи. Майвэ посмотрела на него. Он лежал, подперев голову рукой, и смотрел на них. У него было странное лицо, и Майвэ вздрогнула.

— Тогда, Науринья, — она высвободилась из рук Тэрирьяльта и подошла к магу. Ей по-прежнему было холодно, но уже не трясло. Села на колени рядом с ним. — Тогда я прошу тебя — будь свидетелем наших брачных обетов прежде, чем мы уйдем. Если нам не придется вернуться, я хочу, чтобы мы были мужем и женой. Говорят, за снами Богов супруги не разлучаются. Науринья, ведь ты сам знаешь, что госпожа Диэле ждет тебя.

Науринья посмотрел ей в глаза, отвел взгляд и кивнул.

— Я не буду торопиться, — сказал он почти прежним голосом. — Я еще должен тут кое-что кое-кому.

Он поднял глаза. В них плавала красная искра. Майвэ вдрогнула.

Над Холмами небо набухало весенними тучами. Но птицы не возвращались из-за Стены.

Днем встал туман. Потом, ближе к вечеру, подул ветер из-за Стены, и он был теплым и влажным. Ночью же пошел дождь. Он не застывал коркой на земле, деревьях и снегу, и к утру снег заметно осел и посерел.

Но ни капли дождя не выпало на границе с Пустыней. Не будет вешнего буйства маков, не раскроются к солнцу тюльпаны, не полетит к северу благоуханный ветер.

И еще ближе подполз к Холмам с севера сверкающий голубой лед. А далеко на востоке протянулась странная серая тусклая полоса, от края до края. Расползалась, словно парша или проказа по телу, медленно и неотвратимо.

Ринтэ стискивал зубы — земной диск кренился, и край его медленно опрокидывался в Бездну. И ему его не удержать. Все соскользнет туда…

Но все же из-за Стены пришел весенний ветер, и пах он надеждой.

ПРИНЦ БЕЗ ИМЕНИ. Лань

"Наш государь благословен", — это принц слышал постоянно, даже в самых обычных разговорах слуг. Это звучало словно заклинание. Невысказанным оставалось одно — что будет, когда король умрет. Но никто не хотел, не осмеливался говорить об этом вслух.

Отряд повернул к югу. Сегодня выдалась спокойная ночь. Последнее время ночи были спокойны, и даже Провал затаился. Страшно это было.