Наталия Некрасова – Ничейный час (страница 15)
Ринтэ в гневе спустился из спальной по боковой винтовой лестнице вниз, запечатав дверь за собой тайным словом. Мало кого он приводил сюда. Комната находилась на втором уровне, и если захотеть, то стена станет прозрачной изнутри, и он увидит сады. Но это разрушит одиночество и не даст сосредоточиться. Здесь когда-то бывал его отец, пусть и не часто. И Ринтэ, тогда еще Старшего принца, он привел в эту комнату за пару лет до своей гибели.
Ринтэ пришел не за воспоминаниями. Он зажег светильный камень. Тени разбежались по углам, повисли под потолком, затаились, с любопытством наблюдая. Это были свои, домашние тени, что-то вроде кошек или ручных летучих мышей, он их не боялся.
Он подошел к столу, снял покрывало и провел ладонью по столешнице, на которой была выложена карта Холмов. Он усмехнулся. Это было сделано давно, и многое можно было бы поправить. Например, он знал, что находится в Средоточии, а здесь оно было лишь обозначено серебряным кружком. И долина Костей никак не была отмечена.
Но Лес Теней так и оставался темным запретным пятном кругом вокруг Средоточия, рассеченном лишь со стороны Белой дороги.
Ринтэ открыл сундук и достал большую книгу, похожую на огромный плоский ларец. Перелистнул. Вот та же карта Холмов. Вот Королевский холм и подземелья под ним. Перевернул несколько страниц. Мертвый холм. Насколько верны карты — даже Богам вряд ли известно. Наверное, у Тэриньяльтов больше сведений. Ну что же, Тэриньяльту и выяснить все.
Об Арнайе он думал одновременно и с неприязнью, и с ощущением вины. Тэриньяльт не виноват, что Майвэ взбрела в голову дурь влюбиться в человека вдвое старше себя. Да еще и ущербного. Ничего, перебесится.
Нет, не перебесится. Это его дочь.
Да пропади все пропадом, сейчас не об ее безумствах надо думать! Ах, Майвэ, Майвэ! В земли Дня, сейчас! Так и отпустил! Будет сидеть в Королевском холме, под надзором! Даже пусть за Тэриньяльта выходит — если он ей еще ответит, как же! Ринтэ даже засмеялся зло, представив, как девчонка пойдет свататься к мужчине, да еще к Тэриньяльту.
Да-да, пусть выходит за него. Но из Холмов она не выйдет. Это решено.
Он захлопнул книгу. Ладно, надо подумать о более важном.
Нужны сведения. Ото всех Холмов, от охотников и стражей, от разведчиков. И о верхних путях, и о подземельях. Об этом уже было сказано и решено, и во всех Холмах — и малых, и великих, тотчас засядут за труды. Когда он отправится в Объезд, в каждом Холме его уже будут ждать отчеты, и его писцы и книжники составят полное описание всего, что можно описать. Когда-то Дед вызывал на поединок за магические книги. Что же, он будет вызывать за хроники.
А вот с Подземельями будет труднее, если там и правда все меняется настолько сильно. Но ведь остаются же какие-то проходы, которые не менялись многие века… Тэриньяльт сумеет это сделать, Ринтэ был уверен. И когда настанет Макушка лета, они будут знать лучший путь к столице Дневных. И по земле, и под землей.
И узнает все о пределах мглы…
Он снова посмотрел на столешницу. Вот и еще одно запретное место. Лес Теней. Ринтэ помнил свой путь к Средтоточию, когда они с братом ехали сквозь него по дороге, боясь до ужаса ступить не туда, оглянуться, сказать не то слово. А ведь там — он нутром чувствовал — все разгадки.
— Ну, — снова вслух сказал он, — я пока еще король ВСЕХ Холмов. И Средоточие тоже моя земля.
Значит, надо найти вообще все, что рассказывают о Лесе и Средоточии. Все байки, местные предания, слухи — вообще все.
Он устало откинулся в кресле. Усмехнулся. Что же, дел много, но они ясны, эти дела. Понятно, что и кто должен делать, когда должны быть предоставлены сведения. И пусть, пусть засуетятся все Холмы, пусть знают, что нет в мире спокойствия, пусть будут готовы. Лучше в час беды иметь не толпу перепуганных детей, а людей с трезвой головой. Он сам знал, как работа не дает распуститься и порождает в душе уверенность и надежду.
Вот пусть и трудятся.
Пока он думал о людях в целом, все было гладко. Но теперь мысли перешли к Майвэ, к принцу, к тем, кого он знал и любил. Ему было страшно думать о них.
— Не дай боги, если что-то случится с моими детьми по твоей вине, Вирранд Тианальт…
Майвэ была в бирюзовом платье, по которому шел густой узор из золотых лоз и алых ягод. Ее темные волосы были убраны в косы, закручены вокруг головы и упрятаны под жемчужной сеткой. Ей хотелось сегодня быть очень красивой.
В садах было как всегда спокойно и мирно. В озерцах плескались разноцветные рыбки с драгоценными камнями в плавниках. Звенели колокольчики на каменных и железных деревцах, мерцали светильники, и журчала вода. Она ждала брата.
Майвэ сидела, улыбаясь, и вспоминала, как прекрасно, великолепно пламенел над ними Королевский Узор. Как созвездие на небе. Но такого созвездия нет…
Быстрые знакомые шаги заставили ее оторваться от размышлений. Она встала с подушки.
— Будь славен, братец!
Принц весело плюхнулся на подушку напротив нее, зачерпнул из чаши корма и бросил в бассейн рыбкам.
— Вот, я пришел. Ты сказала, что дело важное?
— Очень-очень.
— Ты такая сегодня красивая. Это связано с делом?
— И да, и нет.
— Не понял.
Майвэ взяла брата за руки, уставилась в опаловые глаза.
— Через два года ты станешь главой дома Ущербной Луны, главой дома Полной Луны и королем Холмов. Тебе нужно так много?
Принц непонимающе уставился на нее.
— Я не понимаю, чего ты хочешь?
— Я хочу, — Майвэ набрала в грудь воздуху, — я хочу, чтобы ты отказался от Ущербной Луны.
Брат смотрел на нее, округлив глаза и чуть открыв рот.
— Я хочу, — повторила Майвэ, — чтобы ты отдал свое право Арнайе Тэриньяльту. Я не хочу, чтобы у него отняли холм только потому, что он не может видеть… как все. И хочу, чтобы ты сейчас же, сейчас пошел со мной к нему и… чтобы ты нас сосватал.
Принц несколько мгновений непонимающе смотрел на нее, а потом глаза его странно заблестели, он заулыбался.
— Я отдам ему холм Ущербной Луны. Пусть будет главой рода, как ты просишь. Ты правда любишь его, Майвэ?
— Теперь я в этом совсем уверена, — прошептала она, глотая навернувшиеся на глаза слезы. — Идем к нему? А? Отец отсылает его в поход. В страшный поход. Это все из-за меня! Я ему рассказала!
Принц вдруг притянул ее к себе и крепко-крепко обнял.
— Если мне придется уйти за белой ланью, сестра… тогда ты станешь королевой. Не забывай меня тогда. Хорошо?
— Ты вернешься. Я верю.
И так они сидели некоторое время, а потом Майвэ расцеловала брата, а он ее.
— Идем, — сказал он.
— Куда?
— К главе дома Ущербной Луны. — Он посмотрел на сестру. — Как жаль, что он не может увидеть тебя такой. Ты очень красивая, так все говорят. Пошли скорее!
— Госпожа! — фрейлина влетела в покои Асиль и упала на пол, на подушки, разметав по цветному шелку широкие серебряные рукава. — Госпожа!
— Что? — сурово посмотрела на нее Ледяной Цветок. Девушка с гребнем, расчесывавшая серебряные волосы госпожи, тоже замерла, недоуменно уставившись на гостью.
— Госпожа, я сама видела, они целовались! — круглое лицо девушки полыхало румянцем, как дневное яблочко. — Лебединая дева и принц! Они целовались! В садах! Я сама видела!
Асиль несколько мгновений сидела с разинутым ртом. Затем ахнула, всплеснула руками.
— Счастье! О, боги! — тихо воскликнула она и судорожно начала стаскивать с рук перстни и браслеты и совать их вестнице. — Вот, бери, бери за добрую весть, все бери! Вот еще, — она потянула было жемчужное ожерелье, подарок Сэйдире, но передумала.
— Ларец! Большой, малахитовый! — крикнула она. Девушка бросила гребень и метнулась в соседнюю комнатку. Выскочила оттуда с тяжелым ларцом, Асиль вскочила, открыла его. — Вот! И тебе тоже, ты со мной была в час радости! Берите, берите все!
У резных дверей комнат, которые занимал здесь, на королевском уровне Арнайя Тэриньяльт, стояло двое бледных стражей в черных коттах с ущербной луной на груди. Низко надвинутый капюшон закрывал чувствительные к свету глаза. Но при приближении принца и дочери короля оба открыли лица и поклонились.
— Привет тебе, воин, — сказал церемонно принц. — Дома ли господин Ущербной Луны и мой дядя? Если он свободен от дел Холмов, скажи ему, что племянник просит принять его.
Один из стражей еще раз поклонился и исчез внутри, а первый снова надвинул капюшон на глаза.
— Нелюбезные они, — прошептала Майвэ.
— Таков их обычай.
Первый страж вернулся и распахнул двери. За ними их ждала женщина в глухом темно-лиловом платье, с гладко зачесанными волосами, заплетенными в косу. Простой серебряный обруч придерживал черную вуаль.
— Я Деннеане, управительница дома господина, — сказала она бесстрастным высоким голосом. — Я провожу вас к господину.
Она взяла светильник и, закрыв лицо вуалью, повела гостей по темным коридорам. "Отец говорил о муравейнике холма Тэриньяльтов, — думала Майвэ. — Неужто у них там так же темно и тихо? Бледные, тихие, не похожие на людей…"
Женщина остановилась перед открытым проемом. Внутри мерцал свет. Ну, да. Он же не видит, ему все равно, по глазам не ударит.
— Он ждет вас, — сказала она и поклонилась.
Брат и сестра вошли.