Наталия Некрасова – Черная Книга Арды (страница 55)
— Анхорэнно, шерл, — пояснил Вала недоуменно воззрившемуся Гортхауэру; тот беззвучно взвыл, схватился за голову и, кажется, совершенно перестал воспринимать дальнейший разговор. Не вовремя, надо сказать — потому что тут Раг Крыло Ворона решил прийти в себя.
— Я видел, — слова были как мелкий сухой песок, царапающий горло. — Безвременье видел. Мир в твоих руках видел. Тебя видел — в венце из грозовых стрел. Видел звезду, которая есть — ты. Радость видел. Войну, которая была, — и войну, которая будет. Железный венец твой видел. И огонь в твоих руках. Смерть твою видел. Зачем к нам пришел — знаю теперь. Ты не бог, ты — сильнее бога. Прости меня… — закашлялся; беззвучно: —
Вала прикрыл глаза, опустил голову.
— Что он сказал? — прошептал Дан.
— Он сказал… — Гортхауэр обнял мальчика за плечи, его голос дрогнул, — он сказал —
— Многое. Хранят память — читают память земли, как свиток. Могут исцелить разум человека. Избавить его от кошмаров — войдя в его сны, как это сделал я…
— А Видящие? — подал голос Хъета: Вороненок по-прежнему смотрел на Валу с благоговейным восторгом и робостью.
— Предвидеть то, что будет. Предупреждать несчастья — как, должно быть, у вас не раз было…
— И мы все это сможем? Сможем знать все, что знает земля?
— Многое. — Вала посмотрел на учеников пристально, тяжело. — Знание сжигает. Всего вы просто не успеете узнать. Ты еще не передумал. Дан?
— Нет, Тано!
— Хорошо. Но учиться придется долго. Закалять разум, как клинок меча. Не год, не два. Согласен?
Согласен-то он был согласен — но юность нетерпелива. Хотелось всего. Хотелось слышать землю и живущих на земле. Хотелось видеть так же далеко, как Ворон-шаман. Конечно, он будет умнее, чем Раг Крыло Ворона, — ведь его, Дана, учит сам Ннар'йанто! И потом — ведь у него уже получается, даже Тано сказал…
— Ну и зачем ты это сделал?
— Я… ты же сам говорил… я видеть хотел…
— В следующий раз сперва думай, потом делай. Настой къет'Алхоро — не мед, между прочим. Ты того шамана Воронов видел? Таким же хочешь стать?! — Глаза Учителя горели добела раскаленной сталью. — Снов наяву тебе захотелось, да? Я же говорил, что можешь не проснуться! Говорил или нет?
— Говорил… файэ-мэи, Тано…
— Как-нибудь. И не думай, что я добрее стану, если ты на Ах'энн со мной говорить будешь. Сколько настоя выхлебал, сознавайся?
— Глоточек один всего…
— «Один всего» я тебе десять дней назад давал, на первом испытании. Так что — не один. Да еще из лунной чаши.
— Так все же тогда хорошо прошло, ты сам сказал!.. Ох… — мальчишка скривился. — И ты сказал, что отведешь меня туда… ну, где Память… чтобы я понял.
— И отведу. Лет через десять. Когда научишься управлять видением и не хвататься за что не надо.
— Но мне Гортхауэр разрешил!
— Ты бы еще камешки в короне потрогал!
— А почему нельзя? — в голосе Дана послышалось любопытство. Глаза Валы потемнели.
— Ослеп бы на всю жизнь, вот почему. Проверить хочешь? — очень ровно поинтересовался. У Волчонка мурашки по спине забегали от этого спокойного голоса; он съежился, отводя взгляд, сжался в комочек под одеялом.
— Не бей… — жалобно. — Отец драл… теперь ты будешь?
— Надо бы. — Вала смотрел в сторону. — Рука не поднимается. А жаль.
Дан счел за благо побыстрее уйти от неприятной темы:
— А я смогу видеть то, что впереди? Или так и буду назад оглядываться? Можно видеть то, что будет… ну, завтра?
— Завтра, — суховато ответил Вала, — ты будешь лежать. И послезавтра. А потом пойдешь в лес с Гартом — травы собирать. Заодно и поучишься ходить, как подобает охотнику. Пока что ты способен только все зверье распугать на несколько къони вокруг. Тебя и колченогий заяц, на оба уха глухой, услышит. И удрать успеет.
Парнишка обиженно засопел:
— И неправда! Я в запрошлом годе лиса добыл! Сам!
Вала иронически прищурился:
— Да ну?
— Ну… почти… с братом со старшим… — смутился Дан.
— Именно что — с братом. И обижаться не на что. Ты танец фэа-алтээй видеть хотел? Хотел. Думаешь, они тебя подпустят?
— Не-а… Ну правда, можно видеть?
— Можно. Но тебе дано видеть то, что было, не то, что будет. Ты не пророк, ты — таир'энн'айно. Летописец. Думаешь, этого мало?
— Не…
— А если «не», то будь добр, во-первых, больше не притрагиваться к зельям, а во-вторых, не испытывать свои способности на подобных вещах. В следующий раз выгоню. Если сойдешь с ума, то уж не по моей вине. Я не шучу. Ты понял?
Волчонок шмыгнул носом:
— Понял, Тано. А ты мне ничего не дашь от головы? Болит жутко…
— Секира тебе будет в следующий раз от головы, — мрачно вмешался в разговор Гортхауэр, уже некоторое время стоявший в дверях. — Вообще, Тано, на твоем месте я бы с ним по-другому побеседовал. Драли его в детстве мало, вот что.
— Ну, пока что ты не на моем месте. И с тобой, тъирни, я еще поговорю. Идем. Дадим молодому человеку отдохнуть после тяжких трудов. И поразмыслить.
Волчонок прикрыл глаза, вслушиваясь в удаляющиеся голоса Бессмертных.
— …разве не понял, в каком он состоянии? Зачем вообще ты ему свой кинжал дал?
— Я не разобрался, Тано. А потом поздно было… сам перепугался, знаешь…
— Не разобрался!.. Драли тебя в детстве мало, по твоему же меткому выражению. Ты же помнишь, как это бывает. Хотя бы представляешь себе,
Вала склонился над неподвижным телом. Помедлил мгновение; поднял голову. Глаза — ледяная прозрачная вода горного озера, странный — зыбкий и ускользающий — взгляд.
— Раар иро-Бъорг… — как издалека — голос; кажется, Бессмертный с трудом подбирает слова. — В его эрдэ… в его теле… нет сил жить. И фаз… душа его… нашла уже свой путь. Нельзя дать подобие жизни плотской оболочке, если в ней нет души. Это против законов… человеческих.
— Но Хорат-Ллинхх — ты же спас его! Ты исцелил, вернул, когда сталь уже не туманилась у его губ!
— Его душа не хотела уходить, и кровь не остыла. Я дал ему силу и послал сон… — глаза затуманились дымкой воспоминания. — Долгий сон — как дереву зимой.
— Дерево?.. — Человек посмотрел ошеломленно, потом вскрикнул: — Да, я помню… помню! Я же своими глазами видел — дерево, сухое… мертвое!