Наталия Московских – Сети Культа (страница 89)
— Ясно, — коротко произнесла девушка.
— Буду ждать тебя у западных ворот через два часа. Выбираться будем небольшими группами и с разных сторон города, чтобы привлечь меньше внимания. Встречаемся все в Сонном лесу на территории Сембры. Место у нас давно обозначено на случай непредвиденных обстоятельств.
— На случай, если кого-то поймают…
— Да.
Некоторое время Цая молчала.
— Почему именно в Сембру? Зная тебя, ты ведь не один пункт встречи заготовил?
— Сейчас там меньше активности. Городской совет обсуждал, что со всех стран в сторону Нельна стягиваются толпы заключенных под конвоем вооруженных солдат. Из некоторых стран выдвигаются только воины. Поговаривают, что правителям Совета Восемнадцати пришло некое письмо, и готовится какая-то операция, в которой тоже замешан Бенедикт Колер.
— Он собирается начать новую войну? На этот раз с Нельном?
— Нет. Нельн тоже собирается, насколько я знаю, выделить ему людей. Есть подозрение, что Колер затевает что-то в Малагории.
— Но там Культ не в чести…
— Потому-то с ним идут и не жрецы Культа, а… целая армия. Попахивает серьезной заварушкой, и нам от нее следует держаться подальше.
Снова повисло молчание — на этот раз не такое тяжелое, как прежде. Нельзя было сказать, что со скорой смертью Жюскина девушка смирилась, однако, похоже, ей каким-то образом удалось отогнать эти мысли, не думать о собственном бессилии и сконцентрироваться на том, что на данный момент было важнее для
— В нашей группе кто еще? — бесцветным голосом поинтересовалась Цая.
— Моррис, Ханна и Спред. Они прибудут точно ко времени, так что не опаздывай. И, богами тебя заклинаю, не показывайся Аргонсу.
— Не покажусь.
… она солгала.
Из вещей ей собирать было практически нечего. Наскоро покидав все необходимое в дорожную сумку, Цая направилась прямиком в таверну «Олово и Клык», где, успешно миновав головорезов Аргонса Диккера, сразу же прошла на второй этаж и застала своего работодателя за счетами.
— А, Цая. Рановато ты сегодня. Я рассчитывал, ты придешь к открытию таверны.
— Решила прийти чуть раньше, Ари, — холодно произнесла она. — Слышала, сегодня в городе была заварушка. Взяли одного из твоих завсегдатаев. Этого… — голос ее предательски дрогнул, — Жюскина.
— Представь себе! — огромный кулак стукнул по столу так, что столешница едва не треснула пополам. — Эта тварь оказалась данталли! Я уже много раз замечал, что с моими счетами творится какая-то бесовщина. А этот, оказывается, проводил какие-то махинации. Уж не знаю, как ему это удавалось, но как ему кровь пустили, сразу все стало на свои места. Даже, говорят, за него Бенедикт Колер взялся. Ты же слышала о нем, верно, девочка?
— Слышала, — глаза ее сделались отстраненными и заглянули огромному мужчине в самую душу. Послушные черные нити появились из руки Цаи. Управление телом всегда давалось ей тяжелее, чем манипуляция разумом. Она не умела делать это искусно и незаметно, ей даже приходилось довольно картинно выставлять руку вперед, чтобы заставить человека превратиться в марионетку физически. По счастью, сейчас на Аргонсе не было ничего красного, и даже прорываться через защиту не пришлось.
— Цая? — Аргонс, похоже, почувствовал на себе контроль. Девушка поморщилась: опять у нее не получилось все сделать с ювелирной точностью.
— Ари? — голос Цаи звучал с притворной тревожностью, неотличимой от искреннего беспокойства. Ее движение, с помощью которого она управляла нитями, сейчас казалось бессильным порывом помочь.
— Ца… — Аргонс испуганно открыл рот, пытаясь схватить глоток воздуха, но безуспешно. На деле Цая пыталась лишь заставить его замолчать, но нити, похоже, перекрыли бандиту дыхательные пути, а как отделить одно от другого, она понимала с трудом, да и учиться ей сейчас не хотелось.
— Да что с тобой происходит? — она округлила глаза: ровно на пару секунд, чего требовало бы не картинное, но искреннее удивление. Растерянно огляделась, будто искала, что может сделать, продолжая при этом управлять марионеткой. Казалось, единственное сознание, которым она сейчас по-настоящему манипулировала, было ее собственное.
Аргонс принялся царапать руками столешницу, лицо его побагровело от нехватки воздуха, язык высунулся наружу, как у жирного пса, которого заставили проделать пару лишних сотен шагов, глаза начали наливаться кровью.
— По…мо… ги… — удалось прохрипеть ему.
Казалось, теперь можно было явственно увидеть, как за его спиной вырастает фигура Жнеца Душ и кладет свою руку на его огромное плечо. Где-то на задворках сознания, где еще теплилось здравое мышление, Цая понимала, что никакого Жнеца в комнате нет, но сейчас ей казалось, что она уже слышит его дыхание в дальнем, скрытом слабым освещением и ранней осенней темнотой углу комнаты.
А вот дыхания Аргонса слышно уже не было.
Сейчас ведь прибегут его люди! И если расплата настанет тотчас же — а она настанет — защищаться будет нечем. К тому же вряд ли Колер уехал так далеко, чтобы не вернуться, прознав о новом талантливом данталли. О юной девушке, которая, если верить слухам, похожа на его сожженную когда-то жену…
Постепенно, пока Аргонс хрипел от удушья, все складывалось в сознании девушки-кукловода в единую цепочку. Цая испуганно попятилась назад, вдруг осознав, что делает и на какой идет риск. Внезапное проявление собственной жестокости, которая доселе была скрыта даже от нее самой, пугало. Она никогда не думала, что способна на убийство, спровоцированное горячей, эмоциональной, неутолимой жаждой мести и злостью.
«Нет. Нельзя. Слишком рискованно».
Послушные нити связались с головой мужчины, а те, что держали тело, принялись отпускать. Сознание — мягкое после приступа удушья и податливое — тут же подчинилось полному контролю данталли.
— Ари! — Цая подоспела к огромному мужчине и ухватила его за плечо двумя руками. — Что же с тобой такое? Ты меня слышишь?
— Цая… — вдруг выдохнул Аргонс, и его массивное тело содрогнулось. — Что только что было?
— Не знаю! Я пришла, а тебе стало плохо. Я так испугалась! — глаза ее заблестели от слез, одновременно и искренних после пережитого испуга, и притворных, столь подходящих к ситуации.
— Ты… ты говорила о Жюскине… а потом я…
— Ты будто оцепенел. У тебя начался какой-то… приступ?
— Я не мог дышать…
— Да, я видела. Тебе лучше? Это было так страшно…
— Этот проклятый данталли что-то со мной сделал! — злобно выкрикнул Аргонс, хотя вперемешку с этой злобой в голосе его звучал неприкрытый ужас.
— О, боги! — Цая прикрыла рот рукой и отступила от него, как от носителя страшнейшей заразной болезни. — Ты уверен? Ари, может, тебе к лекарю?
— Сегодня таверной будет Леммо заведовать. Я… я должен… я схожу к жрецам, может они…
— Да, иди, конечно! Ох, Ари, мне аж нехорошо стало! Можно и мне сегодня побыть дома?
Аргонс, похоже, не слушал ее. Он отмахнулся от Цаи, как от назойливого насекомого, поднял свое непослушное тело с огромного стула, сделанного специально для него на заказ, и мощными шагами направился к лестнице, зовя своих подручных.
Цая молча проскользнула мимо них к выходу, воспользовавшись моментом. Путь Аргонс теперь живет в страхе, что с его душой что-то сделал демон-кукольник. Видят боги, это лучше, чем быстро умереть и больше никогда не мучиться от последствий своих поступков.
Перед глазами медленно прояснялось.
Деревянный потолок. Бревенчатые стены. Все до боли знакомое, но увиденное будто бы в непрекращающемся кошмаре. Сейчас — тоже один из таких кошмаров?
Понемногу начали возвращаться ощущения. Горло противно саднило — иссушенное, как пески пустыни Альбьир. Тело щедро наполняла чугунная слабость, но голова… голова, похоже, мыслила ясно, а значит, стоило соединить воспоминания и отделить видения от реальности. Сколько он уже здесь находится? День? Два? Нет, определенно больше. Когда он оказался в деревне? На седьмой день Мезона, кажется. А какой сейчас?
Слишком много вопросов, от которых снова тянуло в сон, но лежать в состоянии безызвестности больше не было сил. Впрочем, как и сил делать что-то другое.
— Хватит, — едва слышным шепотом произнес Киллиан, мысленно ругая самого себя за нескончаемую слабость, и попробовал приподняться на локтях. Он обнаружил, что лежит на сухих простынях, а одежда на нем снова чистая, хотя, если верить воспоминаниям, он не раз запачкал ее… чем? Рвотой?
То, что произошло, моментально сложилось в единую картину, заставившую Киллиана подскочить с кровати и резко встать на ноги. Комната несколько раз, как во хмелю, повернулась перед глазами, едва не вызвав новый приступ тошноты, но Харт заставил себя сохранить равновесие, а вдобавок спокойствие собственного желудка, который и без того чувствовал себя жалким сжатым комком.
«Он что-то сделал со мной», — застучала в голове лихорадочная мысль, от которой тело обдало волной холодного пота. В памяти показался образ цилиндра с какой-то жидкостью, которую с помощью полой иглы ввели прямо под кожу. Киллиан поморщился, будто снова ощутил укол, и осмотрел свое предплечье: и вправду, там было несколько следов от проколов. — «Что это, бесы его забери, было?»