Наталия Московских – Сети Культа (страница 67)
— Что ж, — улыбнулся Болдер, жестом позвав путников за собой. — Идемте. У нас есть небольшой трактир, и сейчас все комнаты в нем свободны, так что выбрать сможете любую. Разумеется, оплаты с вас никто не спросит, так что…
Он предпочел не договаривать.
Еще некоторое время ушло на быстрые переговоры с грузным трактирщиком, на выбор комнаты и на уточнение условий проживания внезапных посетителей. Болдер, надо отдать ему должное, все дела решал быстро и без лишней суеты. Аэлин успела обговорить вопрос провизии в дорогу, попросила приготовить ей ванну на рассвете и даже получила от деревенского старосты обещание небольшого вознаграждения за работу. Не в каждой деревне готовы были предоставить столько удобств взамен за избавление от иных существ — это охотница принялась объяснять своему спутнику уже в комнате, радостно присаживаясь на койку и устало потирая шею.
— В большинстве городов тебе платят либо деньгами, либо предлагают другие услуги: бесплатный обед, комнату в трактире, еду в дорогу и тому подобное, — тихо рассказала она. — Поэтому, можно сказать, нам повезло, что мы получим все разом.
Данталли при этом продолжал держаться молча, судорожно соображая, как бы попросить Аэлин оставить его сейчас в одиночестве.
Мальстен тяжело вздохнул. Он понимал, что чем бы расплата на деле ни была для его спутницы, пережить это следовало прямо сейчас, потому что лучшей возможности попросту не будет, а на споры уйдет слишком много драгоценного времени. Посему данталли отпустил нити, обрывая контакт с Юджином, и приготовился к тому, как само мироздание будет разрывать его на части.
— Мальстен, — нахмурилась Аэлин, поднимаясь со своего места.
Кукольник стоял к ней спиной, опершись правой рукой о стену, и не отвечал. Кровь из раскрывшейся раны на левом плече продолжала пропитывать повязки. Болезненное ноющее ощущение постепенно усиливалось, и Мальстен знал, что ему это не мерещится…
— Все хорошо? Тебе пришлось контролировать очень много кваров. Ты…
— Аэлин, у тебя ведь еще есть бинты?.. — тихо спросил он, чувствуя, как первая волна горячей боли начинает разливаться по его телу от висков до кончиков пальцев ног. Левое плечо налилось жидким огнем: расплата начинала методично вгрызаться в каждый нерв, отыскивая самые слабые места. — Синяя кровь… может нас выдать…
Горло сдавило напряжение. Казалось, вся тяжесть мира обрушилась на демона-кукольника, заставив его ноги подломиться. Удар о пол показался пушечным взрывом в коленях, сквозь плотно сомкнутые челюсти прорвался тихий звук, напоминавший нечто среднее между стоном и мычанием. Голова опустилась на грудь в попытке удержать в себе новый стон, который, данталли знал, не принесет облегчения, а лишь привлечет внимание…
Аэлин испуганно встрепенулась и бросилась к своему спутнику.
— Боги, Мальстен! — выдохнула она. — Сколько ты держал нити? С момента встречи с кварами?
В ответ — слабый кивок.
Охотница поняла, что ей даже в голову не пришло то, как долго кукольнику могло понадобиться применять свой дар. Она думала, что он отпустил нити сразу, как только квары были убиты. О том,
— Проклятье! — практически сплюнула это слово Аэлин, осторожно помогая спутнику приподняться и сесть на кровать. — Так, давай, осторожно…
Мальстен не в силах был смотреть на нее.
— Аэлин, ты… — начал он, но пришлось подождать, пока схлынет волна боли, чтобы договорить. Лицо кукольника приобрело мертвенно-бледный оттенок.
— Даже не думай просить меня об этом, ясно? — строго проговорила охотница, прекрасно понимая, что именно он хочет ей сказать. — Никуда я не пойду. Раз уж ты не позволил мне сделать мою работу и разобраться с кварами самостоятельно, не надо теперь думать, будто я оставлю тебя наедине с расплатой, как раненого зверя!
Аэлин осеклась, поймав тяжелый взгляд спутника, и закусила губу.
— Прости, — качнула головой она, осторожно помогая ему снять плащ. — Давай обработаем твое плечо, ладно?
Некоторое время они провели в молчании, пока молодая женщина помогала данталли снять плащ и пропитанную кровью черную рубаху. На теле беглого анкордского кукловода показались и другие шрамы — некоторые из них были получены недавно, и Аэлин вдруг не без стыда осознала, что именно из-за нее Мальстену не раз пришлось пострадать в бою.
Пока охотница обрабатывала и вновь перевязывала пылающую болью рану своего попутчика, он поверну голову к стене, сжав губы в тонкую линию и напряженно замер, стараясь не издавать ни звука. По побледневшему лицу струились капельки пота. На виске нервно пульсировала венка.
Аэлин сочувственно промокнула ему лоб мокрой тряпицей и накрыла его сжатую в кулак руку своей.
— Мальстен, зачем ты это сделал? — качнув головой, виновато спросила она.
Данталли напряженно выдохнул.
— Сделал что?
— Охота на иных — то, чем я занимаюсь уже не один год, понимаешь? Я
Мальстен вымученно улыбнулся.
— Я думал… это очевидно. Я просто не хотел, чтобы ты пострадала.
— Но не такой же ценой!
— Любой ценой. Есть вещи важнее возможности… избежать расплаты. Ради них я бы не постоял за ценой.
Лицо Мальстена вновь скривилось от боли. Аэлин сочувственно поморщилась.
— Я когда-то говорила, что тебе будет полезно для здоровья начать доверять мне, помнишь? — нервно усмехнулась она. — Это предложение все еще в силе. Может, уже начнешь мне доверять?
Данталли устало прикрыл глаза и на несколько мгновений замер. Аэлин обеспокоенно сжала его руку.
— Мальстен?
— Все хорошо… — тихо отозвался он, — не беспокойся.
— Только не теряй сознание, ладно? — Аэлин испуганно поджала губы, неровная улыбка при этом не ушла с ее лица. — Я знаю, Ланкарт сказал, что, ускользнув на ту сторону, ты не умрешь, но я не готова проверять это на практике.
Рука данталли на миг сжалась в кулак, когда новая волна обжигающей боли прошлась по телу, он вновь отвернул голову в сторону, плотно зажмурившись. Аэлин тоже замерла, дожидаясь, пока расплата чуть отступит. Руку Мальстена она не отпустила.
— Боги, если б я только могла тебе чем-то помочь, — качнула головой она.
— Не хочу, чтобы ты это видела меня таким… — тихо произнес данталли, заставив Аэлин удивленно округлить глаза. Похоже, он не предполагал произносить эти слова вслух.
— Ох, Мальстен, — тяжело вздохнула охотница. — Отчего тебя так тяготит мое присутствие?
Голос Аэлин звучал почти обиженно. Не дождавшись ответа от кукольника, она попыталась додумать эту мысль самостоятельно. Каким он не хотел, чтобы она его видела? Слабым? Жалким? Каким он себя считает во время расплаты?
Отчего-то в душе охотницы вдруг загорелась злость на данталли по имени Сезар Линьи. Да, он, возможно, научил своего подопечного стоически переносить боль, но к чему было учить его не принимать сочувствия? Зачем было прививать ему отторжение к помощи? Для чего было вбивать ему в голову, что это стыдно?
— Мальстен, — тихо обратилась Аэлин, глубоко вздохнув, — я не знаю, поймешь ли ты меня правильно. Но я… я нахожусь рядом, потому что мне не все равно, что с тобой происходит. Я хочу хоть как-то помочь тебе пережить это, потому что неизвестность меня пугает куда как больше. И я боюсь за тебя, но не потому что ты слаб, или каким ты еще там себя считаешь? Я боюсь за тебя только потому, что ты мне дорог, понимаешь? Поэтому, пожалуйста, не прогоняй меня.
В ответ он лишь сжал ее руку крепче, и в этот момент охотница понимала, что больше он не попросит ее уйти.
С момента разговора с Карлом Бриггером в Кроне Бенедикт желал только одного: поскорее добраться до Шорры и поговорить с некромантом по имени Ланкарт. Отправься он к колдуну в одиночку, надо думать, путь отнял бы у него куда меньше времени, однако сейчас Бенедикт намерено усмирял свое желание гнать коней до изнеможения и останавливаться лишь для коротких передышек. В прошлый раз такой темп всерьез подорвал здоровье его ученика, поэтому теперь он решил не рисковать. К тому же он прекрасно понимал, что выигрыш в пару дней в данном случае никаких существенных преимуществ не даст: Ормонт, разумеется, успеет достичь Адеса раньше, чем будет подготовлена малагорская операция, поэтому, пока Совет Восемнадцати будет мусолить свое решение и определять, сколько людей готов будет выделить на эту авантюру, можно немного сбавить темп и добраться до Шорры за положенные восемь дней.
Половина пути уже была пройдена, и Бенедикт с облегчением наблюдал, что ученик его держится молодцом. О предписаниях жреца Морна Киллиан не забывал и принимал взятое с собой лекарство в положенные часы. Иногда вечером, когда они устраивались на ночлег, Бенедикт замечал, что ученик начинает чувствовать себя хуже, но, разумеется, жаловаться или сдаваться он не собирался.
Перед самым отъездом Карл Бриггер высказал свои опасения по поводу жреца Харта и его пригодности к этой миссии.