Наталия Московских – Сети Культа (страница 59)

— Устала? — сочувственно спросил Мальстен.

— Немного, — призналась Аэлин, распрямившись и размяв уставшие плечи. — Поскорее бы добраться до Хостера. С холма мне казалось, что я даже видела несколько домов.

— Да, я тоже видел, — подтвердил спутник, улыбнувшись. — Что ж, тогда можем устроиться здесь на короткую передышку, а затем отправиться в путь. Скоро совсем стемнеет.

— Не знаю, как тебе, а мне не хотелось бы сегодня ночевать под открытым небом, — неровно улыбнулась Аэлин.

— Что ж, да будет воля богов, чтобы нам и не пришлось, — кивнул Мальстен, оставляя на земле вещи и оглядываясь в поисках подходящего места, на котором можно было присесть. Костер они со спутницей для такого короткого привала разводить не планировали, но собирались немного насытиться своими скудными запасами, которые со дня на день должны были подойти к концу. Оставалась лишь надежда, что в Хостере удастся приобрести припасы в дорогу и — да поможет Тарт — хоть немного заработать.

Аэлин с наслаждением расположилась под высоким вязом и мечтательно улыбнулась, предвкушая долгожданный сон под крышей. Ее спутник в это время доставал из сумки скромные остатки провизии и пытался подсчитать, насколько им хватит запасов, если и деревню Хостер придется обходить стороной.

— Ты, кстати, мне так и не рассказал, — начала вдруг охотница, пристально воззрившись на данталли, — почему ты все же сбежал из Малагории? Да, я помню, что тебя фактически вынудил мой отец, но… обстоятельства, которые тебя к тому подтолкнули, я думаю, тоже имелись, ведь так?

Мальстен на несколько секунд замер, рассеянно взглянув на собственные руки. Он не раз замечал за собой, как один простой вопрос может легко вернуть его в прошлое и воскресить в памяти образы настолько явно, как если бы все случилось только вчера.

— На деле предпосылок было много, — голос его звучал ровно, однако помрачневший взгляд говорил о том, что воспоминания эти явно не доставляют ему удовольствия. — Грэг, к моему огромному сожалению, был во многом прав насчет Бэса. Он не раз упоминал, что наследный малагорский принц опасен и жесток, и в этом он не ошибался. Зато он явно заблуждался насчет меня.

Аэлин нахмурилась и качнула головой.

— Это в чем же?

— В том, что я не монстр, — криво ухмыльнулся Мальстен, явно пытаясь за этой усмешкой скрыть сильную скорбь.

Аэлин пристально посмотрела на спутника, однако не сумела уловить гамму чувств, пробежавших по его лицу — он будто нарочно сел так, чтобы на него падала самая густая тень при и без того скудной сумеречной видимости. Аэлин тяжело вздохнула.

— Мальстен, в этом мой отец точно не заблуждался насчет тебя. Я не раз успела убедиться, что жестокость ты не проявляешь без крайней на то необходимости. Мне кажется, сейчас у тебя вновь наступил один из тех моментов, когда ты готов взгромоздить на себя ответственность за все людские проступки…

Данталли издал нервный смешок.

— Один из тех моментов? То есть ты наблюдала за мной нечто такое?

— И не раз, — осклабилась охотница. — Иногда ты готов взять на себя ответственность даже за то, в чем твоей вины нет и быть не может.

— Что ж, — хмыкнул кукольник. — Со стороны, пожалуй, виднее, но спешу тебя заверить: здесь явно не тот случай. Тогда, в Грате… я был монстром. Наверное, поэтому и сбежал.

Резкий и настойчивый стук в дверь заставил руку дернуться, и карандаш, до этого легкими штрихами скользящий по толстой бумаге, резко съехал, оставив на эскизе нового циркового номера неаккуратный, грубый след.

Мальстен резко выдохнул, разозлившись на собственную резкость движений и на незваного гостя, вознамерившегося прервать его уединение. Хотелось спросить, кого вздумали принести бесы, однако, понимая, что без причины вряд ли кто-либо из обитателей дворца стал бы стучать в дверь циркового постановщика, к коему Бэстифару удалось привить у своих придворных определенный пиетет, Мальстен подавил злость, отложил испорченный рисунок и карандаш и направился к двери.

Стоило ему потянуть за ручку, как с той стороны настойчиво помогли: дверь отворилась резко — настолько, что Мальстену пришлось вовремя отшатнуться от нее, поэтому внезапного посетителя он встретил с видом крайнего недовольства.

На пороге комнаты с выражением лица, не уступающим в мрачности настроению демона-кукольника, стоял командир гратских кхалагари Отар Парс.

«Стало быть, все-таки решил покончить со мной?» — мельком пронеслось в голове у Мальстена, на лице появилась кривая улыбка, беглый взгляд упал на меч рослого малагорца.

Пожалуй, если бы бывшему герцогу Ормонту пришлось схлестнуться с этим крепышом в рукопашной схватке, у него не было бы шансов на победу, особенно учитывая то, с каким усердием учат мальчиков, взятых в кхалагари с самого детства, превращая их в прекраснейших в своей смертоносности солдат. Видят боги, Отар Парс был бы счастлив одолеть Мальстена, которого невзлюбил с самого первого дня его появления в Грате, в рукопашной борьбе, однако он понимал, что нити искусного кукловода парализуют его движения раньше, чем он успеет сделать шаг. Данталли свое желание проучить назойливого командира кхалагари, имевшего обыкновение появляться из-за угла и бросать гостю принца угрозы постоянной слежки и расправы при первом же подозрении в предательстве, также сдерживал, понимая, что Бэстифар вряд ли обрадуется такой самодеятельности. А ведь принц и так давал своему гостю достаточно вольностей, стало быть, в некоторых аспектах свои желания стоило, как бы выразился Бэс, придержать.

— Командир Парс, — нарочито протяжно проговорил Мальстен, одаривая посетителя заметно неискренней улыбкой. — Чем обязан?

— Ты нужен принцу, Ормонт, — с вызовом приподняв голову, отчеканил Отар. — Сейчас. В главной зале. Мне приказано сопроводить тебя.

Брови Мальстена удивленно поползли вверх.

Да, Бэстифар, разумеется, был наследным принцем, и некоторые замашки королевских особ в его поведении, так или иначе присутствовали, однако он весьма редко посылал кого-то, чтобы Мальстена к нему привели. Обыкновенно Его Высочество приходил к своему другу самостоятельно. Отчего же сейчас…

Однако задать этот вопрос Отару Парсу у Мальстена не повернулся язык. Он прекрасно понимал, что командир кхалагари обрадуется любому, даже самому безобидному проявлению слабости от гостя принца — пусть это даже будет беззащитное неведение. Видят боги, Мальстен нисколько не хотел доставлять своему конвоиру такого удовольствия.

— Я в состоянии сам найти дорогу в главную залу, командир, — учтиво отозвался данталли, качнув головой, — и в сопровождающих я не нуждаюсь, благодарю.

— Я исполняю приказ принца, — решительно произнес Отар, явно не намереваясь принимать никаких возражений, — поэтому пойдешь со мной, Ормонт. И во имя Великого Мала, не трать время: ни мое, ни свое, ни, тем более, Его Высочества.

Едва не скрипнув зубами, Мальстен понял, что возражать будет бесполезно, поэтому, не утрудившись даже кивнуть, вышел из комнаты, закрыл за собой дверь и, заложив руки за спину, неспешно направился за решительно зашагавшим по коридору командиром кхалагари.

В голове при этом вертелось множество вопросов, и приходилось с силой сдерживать себя от того, чтобы не задать их своему мрачному конвоиру.

Дорога до главной залы через роскошные коридоры дворца показалась непомерно долгой. То ли Парс специально замедлял темп, то ли само время решило растягивать каждый свой миг, заставляя Мальстена вариться в собственном любопытстве — трудно было сказать наверняка. Данталли наблюдал за мерным шагом командира кхалагари и понимал, что тот, пожалуй, двигается даже быстрее обычного, спеша поскорее исполнить приказ принца. Стало быть, это в собственном восприятии данталли секунды стали тягучими, как вязкая патока.

Наконец, Отар Парс ввел кукольника в главную залу, жестом указав, что дальше он проследует уже без сопровождающего, и поспешил удалиться.

Мальстен проводил взглядом резкое движение командира кхалагари, когда тот запирал дверь, с другой стороны которой осталось двое стражников. По их лицам также не удалось прочесть ровным счетом ничего.

— А, Мальстен! — зазвучал воодушевленный голос малагорского принца, в котором послышалась его привычная острая улыбка. — Рад, что ты не задержался. Проходи, мой друг.

Слова аркала эхом разнеслись по роскошной, украшенной золотом зале. К вездесущим бликам красного данталли давно привык, однако на этот раз алое сияние сумело привлечь его внимание. Бэстифар стоял в центре зала в своем привычном облачении: высоких сапогах, черных штанах и красной подпоясанной рубахе, и рука его была окутана опасным, враждебным свечением. Напрячься Мальстен не успел: подле принца он увидел еще одного человека. Тот стоял примерно шагах в трех от Бэстифара на коленях, и спина его тяжело сгибалась под гнетом — надо полагать — мучительной боли, которую доставляло ему воздействие аркала.

— Бэс? — нахмурился Мальстен, подходя к одетому в неприятную глазу красную рубаху незнакомцу. При приближении послышалось тяжелое дыхание этого человека: он явно с трудом сдерживался, чтобы не закричать от боли. Боли, которая приходила от расплаты, собранной аркалом известно, из какого источника… — Что происходит?