Наталия Московских – Последний (страница 60)

— Во имя всего святого, Грин, избавь меня от этих подробностей! — взмолился Стивен, мысленно прося у Высших Сил терпения на этого неотесанного невежу.

— Ладно, ладно, проехали. Сейчас поставлю ваше любимое радио.

Некоторое время в трубке стояла тишина, а затем, сопровождаемый мелкими помехами, через динамик телефона зазвучал голос Дрейка Талоса.

— Да! — с явной злобой прокричал он кому-то. Стивен не успел задаться вопросом, кто на этот раз ему звонил, потому что взволнованный мужчина озвучил это самостоятельно. — Опять полиция! Я уже говорил… погоди. Дэвис? Черт, голова кругом… и какого дьявола ты звонишь сюда, а не… — гневная тирада Талоса в адрес некоего полицейского по фамилии Дэвис прервалась: по-видимому, собеседник перебил его, излагая суть какого-то срочного дела. Дрейк слушал довольно долго, затем голос его стал поспокойнее и начал даже звучать удовлетворенно. — Вот как. А ты молодец, Дэвис. Двух зайцев одним махом! Декоре необходимо успокоить, — и вот снова он заговорил о Декоре, что лишний раз в голове Стивена связалось с общей картиной дела. Но что именно Талос имел в виду под этим? То, как прозвучало последнее слово, детективу не понравилось. Похоже, собеседнику Дрейка тоже, потому что вскоре тот прервал его слова. — Нет, Дэвис, ты не понял, — он произнес это многозначительно. Даже очень. Можно было не рождаться провидицей, чтобы понять, что Талос говорил об устранении Валианта Декоре посредством этого самого полицейского. — С Харриссоном будет разбираться ФБР, здесь уже все схвачено, но за ориентировку спасибо, — это тоже стало для детектива определенным сигналом. Выходит, у Талоса есть связи в Бюро. Это нехорошо. Черт, это очень плохо! — С Декоре будь осторожен. Он опасен. Справишься? Отлично. После можешь рассчитывать на повышение… лейтенант. Удачи.

На этом запись обрывалась. Снова послышалось шуршание, после чего заговорил Тайрелл Грин.

— Как вам такое? — самодовольно спросил он.

— Спасибо, — искренне отозвался Монро. — Ты очень помогаешь следствию, Тайрелл.

Даже больше, чем кто-либо, — подумал он, но это замечание решил уже оставить при себе.

— Чего ни сделаешь ради любви к стране! — с явным сарказмом отозвался Грин, вновь заставив Монро поморщиться.

— Ладно, я в дороге. Будет что-то еще, звони сразу, хорошо?

— Лады, — хмыкнул Грин и отключился.

Стивен сильнее надавил на педаль газа, понимая, что с каждой секундой ситуация становится все более щекотливой.

65

Теперь ощущать почти угаснувшую связь с Ривер Уиллоу было еще труднее — все чувства затмевала непрекращающаяся жгучая боль в груди, вспыхивающая с каждым вздохом. Большой оплошностью было довериться человеку, отринуть бдительность, на секунду повернуться в сторону. Но разве мог он догадываться, что Дрейк Талос так скоропалительно решит его предать и приказать своему агенту убить его?

Конечно, мог, — думал Валиант Декоре, лица которого не покидала мучительная гримаса.

Он, разумеется, прекрасно знал, где засела пуля, и, казалось, это осознание делало боль еще сильнее. Встретив основным препятствием крепкую и эластичную кость, пуля не добралась до сердца, но засела в грудине примерно на уровне пятого ребра. По счастью, крови было не очень много, однако боль при этом не становилась менее мучительной.

Организм Валианта был приспособлен выживать любой ценой, поэтому регенеративная функция первым делом бросила все свои резервы на то, чтобы остановить кровотечение, так как кровопотеря была для вампира наиболее опасна. Теперь рана начала зарастать тонкой соединительной тканью, однако боль от этого нимало не утихла. Валиант по опыту знал — это не заживление, это лишь купирование самого опасного повреждения, чтобы появилась возможность добраться до помощи… которой было неоткуда ждать. Основная проблема заключалась в том, что пуля оставалась внутри, и извлечь ее самостоятельно не было никакой возможности. Валиант понимал, что сам он себе никак не поможет — не сумеет извлечь пулю так, чтобы не ухудшить ситуацию. Рана располагалась в слишком опасной зоне: одно неверное движение могло спровоцировать повреждение сердца, а Валиант сомневался, что сумеет восстановиться после этого, особенно в нынешнем своем состоянии.

Он сжал подрагивающие руки на руле и постарался сделать вдох. Грудь прострелила боль, от которой Валиант, казалось, побледнел еще сильнее, и мучительно сморщился. Одновременно с тем ему показалось почти смешным то, что та легендарная «живучесть» вампиров, про которую ходило столько легенд, на деле не так уж и часто играла ему на руку. Да, он не умрет от раны, от которой мог бы скончаться любой другой человек — хотя бы потому, что человеческую кость пуля пробила бы с такого расстояния. Однако в случае Валианта старухе с косой пришлось отступить. Но лишь на время. Она продолжала маячить неподалеку, и ее час работы все приближался, потому что, если не принять должных мер, вскоре должно было наступить заражение крови…

И снова — мучительный вздох.

Валианту казалось, что собственное дыхание добьет его быстрее сепсиса.

Конечно, я знал, что Дрейк меня предаст, — сокрушенно продолжал думать он, мчась по дороге вслед за призрачной нитью, ведущей к Ривер Уиллоу. — Он уже несколько раз высказывал свои опасения, но я не слушал. Я думал, что деньги интересуют его слишком сильно, и не взял в расчет то, как Дрейк печется о собственной безопасности. Он боялся меня, это было ясно с самого начала. Любопытство и жажда наживы поначалу взяли над ним верх, однако в процессе работы страх возобладал над всем остальным, и как клиент я стал слишком проблемным. Печальная история, но, надо думать, не первая в практике Дрейка Талоса.

Патрульная машина опасно виляла на дороге, но Валиант не обращал внимания на подстерегающие в пути препятствия, уготованные Рождественской непогодой. Пока связь еще ведет его, он должен попытаться снова переманить Ривер на свою сторону. Собирался ли он обратить ее в вампира? Он не знал. Возможно, эта мысль и захватила его в начале… чуть позже он думал, что может использовать ее в качестве козыря, чтобы обменять ее на пленных вампиров, которых Харриссон держит в плену, но теперь… Теперь он понимал лишь, что не должен позволить Харриссону измываться над ней в «Кресте» просто за то, что ее угораздило оказаться не в том месте и не в то время. Вдобавок на задворках сознания маячила надежда, что если Ривер таки отправится с ним, возможно, она сумеет вытащить эту клятую пулю? Ведь для нее шанс заразиться минимален. И все же он есть. Валиант не знал, пойдет ли Ривер на такой риск.

При этом мысль о том, что было бы, обрати он девушку в вампира, все же, не покидала его разум до конца.

Очень давно — казалось, за несколько миновавших жизней до этого момента — его отец, промышлявший виноделием во французском городке Реймсе в начале XX столетия, рассказывал сыну, каким редким чудом природы являлся их биологический вид. Жан Декоре любил все, что было наделено на Земле жизнью, и считал это великой ценностью. Природные мутации, обратившие вампиров в новый биологический вид, подчинивший и изменивший под себя страшную генетическую болезнь, оборачивающуюся для большинства ее носителей непрекращающимся ночным кошмаром, в понимании Жана Декоре обретали черты едва ли не Божественного дара. Он даже путешествовал в Малайзию и в Эквадор, где, по его данным, зародились первые упоминания о модифицированной болезни, однако нужных ответов для себя так и не отыскал. Он вовсе не считал себя и своих собратьев порождением зла — напротив, Жан находил свой вид одним из новых витков эволюции, о которой говорил Чарльз Дарвин. Отец Валианта полагал, что человечество является не венцом творения природы, а прочной ступенью к новым изменениям, и те, кого прозвали вампирами, являлись лишь первым переходным звеном к совершенно новым преображениям, на которые — он верил — уйдет еще не одно тысячелетие. Жан Декоре был уверен, что каждый вид на планете заслуживает своей ниши, своего места, и к каждому из них должно быть выказано определенное уважение. Валиант с детства впитывал идеи отца и — пусть и имел для них свое преломление — разделял мнение о том, что каждый вид заслуживает, как минимум, права на существование. К несчастью, «Харриссонский Крест» не разделял его мнения…

Десять лет тому назад появился информатор. Неизвестный человек, явно приближенный к «Харриссонскому Кресту» счел своим долгом сообщить Валианту Декоре — каким-то образом сумев отыскать его — что вид вампиров практически истреблен. Записка, отпечатанная на обыкновенной бумаге, была оставлена в месте укрытия Валианта на тот момент.

«Твой вид вымирает.

Если не примешь меры, скоро закончится целая эра».

Вот, что сообщалось в первом письме информатора. Он явно знал об идеях, разделяемых некоторыми представителями почти вымершего вида. Возможно, этот субъект знал о мифах, ходящих среди вампиров — что есть возможность обратить человека, а не просто заразить его ядом. Этот человек, казалось, уповал на продолжение ветви эволюции, как когда-то уповал на это Жан Декоре.

То было лишь первым посланием. Информатор умел безошибочно находить укрытие Валианта и доставлять туда записки через целую цепочку третьих лиц, которая рано или поздно обрывалась, и концы уходили в воду. Он предупреждал о грядущих операциях «Креста» и позволял оставшимся вампирам вовремя скрыться от преследования. Записки приходили не перед каждым налетом — вероятно, у информатора не было цели позволить Валианту расслабиться, но об особо тщательно спланированных действиях группы Харриссона он докладывал, ни разу не сообщив своих личных мотивов. И никакой возможности для обратной связи! Сколько Валиант ни пытался разыскать этого человека, успехов это не принесло. Он старался противиться «Харриссонскому Кресту». Отыскал жалкие остатки представителей своего вида, объединил их в боевую группу, надеясь оказать оперативникам Филиппа Харриссона сопротивление. Информатор продолжал доносить важные сведения, и это помогало Валианту долгое время спасать свой отряд. Во время столкновения, в котором почти вся его боевая группа погибла, ему не удалось выполнить свою миссию, и информатор в тот раз промолчал.