Наталия Московских – Обитель Солнца (страница 75)

Мальстен услышал всхлип вперемешку со стоном, и не сразу понял, что этот звук вырывается из его собственной груди. Тело, будто обезумевшее, сжалось в тугой комок и принялось раскачиваться. Он обхватил себя за плечи в попытке собраться. Слезы обожгли глаза и заструились по щекам так, как будто Мальстен и впрямь стал ребенком, не стыдящимся плакать.

А ведь он все еще был здесь не один.

Позор, от которого не скрыться… который никому нельзя было видеть…

— Нет… — простонал он, упрямо качая головой, опаленный чужой, такой далекой и незнакомой болью. — Нет…

Помогите… я не могу! — пронеслось в его разуме, после чего строгий контролирующий голос напомнил: — Ты не должен!

— Нет! — протянул он.

Он не сразу сумел различить среди ворвавшихся в его сознание беспорядочных ощущений руки Аэлин, обнимавшие его. Не сразу расслышал ее нежный голос.

— Все хорошо, милый. Мне так жаль, что я не могу унять это быстрее. Но я буду с тобой, ты не останешься с этим один. Все хорошо. Ты все сделал правильно.

— Не надо… прошу тебя… — Он не сумел произнести ничего более связного, из горла вновь вырвался судорожный всхлип.

— Дыши, Мальстен, — тихо прошептала Аэлин ему на ухо. — Не бойся. Оно пройдет, я обещаю тебе. Станет легче. Все правильно. Так надо.

Он дрожал и плакал, а она продолжала обнимать и успокаивать его. Ей не была противна его слабость, но и удовольствия от нее она не получала. Аэлин делала что-то совершенно иное, чего Мальстену никогда не доводилось переживать, и, видят боги, она умела этим управлять.

— Ты не должна… — вновь попытался он, но призрачная боль в груди не дала ему продолжить. Он чувствовал себя жалким и ничтожным. Если бы он проявил такое на детских тренировках, его, возможно, зарыли бы в землю, как дохлого пса и плюнули бы на пригорок могилы. По крайней мере, именно этого он опасался. — Я так… жалок…

— Ты не жалок, Мальстен. Ты устал, — мягко возразила она. — И тебе больно. Но в этом нет ничего постыдного. Веришь ты мне или нет, для меня ты прекрасен. Всегда.

Его тело задрожало крупной дрожью, он ощутил озноб и стиснул челюсти, чтобы не застучали зубы. Дыхание было прерывистым, голова кружилась. Казалось, еще мгновение, и он действительно потеряет сознание. Словно почувствовав это, Аэлин потянула его за плечи и заставила лечь, направив его, как беспомощную куклу.

— Приляг, — сказала она. — Закрой глаза и постарайся просто дышать, ладно? — Она начала гладить его по голове с удивительной нежностью, которая лишь распаляла в груди это чувство, теперь напоминавшее зияющую рану. — Все будет хорошо.

Мальстен не знал, зачем она это повторяла, но от этого, казалось, и впрямь становилось чуть легче. Он не помнил, в какой момент покровитель сна Заретт смилостивился над ним и утянул его в свое царство. На этот раз он спал без сновидений.

Проснувшись, Мальстен сразу вспомнил позор, свидетелем которого стала Аэлин, и побоялся открывать глаза. Как мог, он оттягивал встречу с явью, словно таким образом от нее действительно можно было сбежать.

И что ты собрался делать? Ты же не будешь вечно бегать, — отругал он себя. — Ты проявил уже достаточно малодушия, имей совесть и хотя бы теперь поведи себя достойно.

На этот раз голос совести ничем не напоминал ему Сезара Линьи. Что ж, если в сложившейся ситуации хоть что-то можно было счесть хорошим знаком, пожалуй, стоило остановиться именно на этом.

Мальстен открыл глаза и понял, что находится в комнате один. Как Аэлин сумела так тихо одеться и уйти?

Бесы, из-за меня ей пришлось находить способ тихо сбежать из собственной комнаты? — Мальстен недовольно скривился, почувствовав себя неуместным. О том, что Аэлин попыталась выскользнуть из комнаты, не разбудив его, потому что ей было противно на него смотреть, он старался не думать.

Он потер чуть саднящие глаза и поднялся с кровати. По всему телу разлилась едва заметная, но тягучая ломота, как будто перед сном пришлось оббежать весь Грат по периметру. В последний раз Мальстен чувствовал себя таким разбитым, когда после ранения на Рыночной площади ему в воду добавляли снотворные травы.

Но сейчас он не был ранен или отравлен, поэтому слабость казалась ему беспричинной. Мальстен оделся, оправил костюм, как мог, и направился к Дезмонду. Сегодня предстояла новая тренировка, а после нее нужно будет пережить реакцию ученика на расплату. Теперь, после ночного разговора с Аэлин, Мальстен был уверен, что расплата Дезмонда — его новое испытание. То, как он переживает расплату, идет вразрез со всем, что говорил Сезар Линьи, и, возможно, это сможет помочь Мальстену вырваться из-под контроля его приказов. Аэлин была права, Сезар до сих пор имел огромное влияние на то, как Мальстен воспринимает расплату, и от этого нужно было уйти. Хотя от одной мысли снова сидеть рядом с Дезмондом, пока тот будет картинно страдать и заявлять о своей боли, Мальстену делалось дурно, он не позволял себе отступиться от своего решения.

— Не пойму, с чего я должна опять с ним сидеть? — недовольно приподняла бровь Кара. — Бэстифар прежде поручал мне это, но после того, как он отменил его «два часа терпения», это больше не требуется.

Аэлин улыбнулась и покачала головой.

— Сидеть, по сути, нужно не с Дезмондом, а со мной, — сказала она. — Понимаешь, я ведь его толком не знаю. И знакомство наше началось с того, что он обманом заманил меня в клетку. Так что, боюсь, все может пройти не очень гладко.

Аэлин и Кара неспешно шли по коридору дворца. Охотница то и дело выглядывала в попадавшиеся на пути окна, всматриваясь в дорогу к цирку.

— Можно сначала? — нахмурилась Кара. — Ты хочешь посидеть с Дезмондом вместо Мальстена, пока он будет расплачиваться за тренировку?

— Именно.

— Но… Мальстен тебя об этом не просил, и он может сделать это сам? Или не делать вовсе?

Аэлин закатила глаза.

— «Не делать вовсе» можешь вычеркнуть. Это Мальстен, он не отступается, если что-то решил. — Она вздохнула. — Послушай, это сложно. И вряд ли я могу рассказать тебе все подобности, почему я так хочу избавить Мальстена от необходимости сидеть с Дезмондом…

— Необходимости? Речь о его собственном упрямстве…

— Хорошо. Оградить Мальстена от его собственного упрямства, — согласилась Аэлин. — Но, Кара, поверь, это важно. Ему нельзя на это смотреть, ему будет очень плохо. А он ведь ни за что на это не пожалуется!

Кара понимающе кивнула.

— С этим соглашусь. Не пожалуется.

— Кара, прошу, побудь там со мной! — протянула Аэлин. — Это мало чем будет отличаться от наших обычных разговоров, просто они пройдут… гм… в комнате Дезмонда.

Кара прыснула со смеху.

— А тебя не будут смущать болезненные стоны? Он будет мучиться от расплаты, а не играть на арфе.

Аэлин пожала плечами.

— Ну… придется разговаривать чуть громче обычного, — неловко улыбнулась она. Кара остановилась и заливисто рассмеялась.

— Бесы, после такого заявления я не могу тебе отказать! Этого я не пропущу. По-моему, это еще более жестокая реакция, чем просто безучастное присутствие одного человека. Дезмонд будет… не в восторге.

— Зато, возможно, отстанет от Мальстена, — прищурилась Аэлин. — Потому что, видят боги, я собираюсь заменять его каждый раз. Просто для первого мне нужна твоя помощь.

— Издеваешься? — усмехнулась Кара. — С такой постановкой вопроса я сама готова каждый раз заменять Мальстена. Уговорила, Аэлин. Я тебя поддержу.

Охотница удивленно приподняла брови.

— Кстати, а почему тебе так не нравится Дезмонд?

— Как-то раз он решил, что я в него влюбилась, потому что проводила с ним время расплаты, — поморщилась она, — и пришел ко мне целоваться.

Аэлин ахнула и рассмеялась.

— Серьезно?

— Я похожа на шутницу?

— Пожалуй, внезапная суровость удается тебе лучше, чем шутки, — передернула плечами Аэлин. — Вот ведь идиот! Как он только мог подумать, что…

Ее прервали чьи-то спешные шаги, донесшиеся из-за поворота, и перед ними появился Бэстифар.

— Дамы, — широко улыбнулся он, картинно поклонившись. — Мальстена не видели?

Кара сложила руки на груди.

— Да он сегодня нарасхват, — протянула она. С момента их ссоры еще в Аллозии Бэстифар так и не начал общаться с ней по-прежнему. Пусть он слегка потеплел к ней после приезда Мальстена, он до сих пор таил обиду на ее скрытность. Вот и сейчас аркал посмотрел на нее обжигающе холодно. Кара склонила голову. — Ты разве не помнишь, что сам просил его тренировать Дезмонда? Этим он сейчас и занят.

— А зачем он тебе понадобился? — спросила Аэлин.

— Так, пустяки. Подписать одну бумагу. Я собрал в зале своих законников, ждем только Мальстена.

Аэлин нетерпеливо выглянула в ближайшее окно.

— Бесы, их слишком долго нет. Уж не пропустили ли мы их?

— Могли, — кивнула Кара. — Комната Дезмонда в другом коридоре. Перехватим их там.

Бэстифар нахмурился и приподнял руку, собираясь начать расспрос, но Аэлин покачала головой и жестом попросила его остановиться.

— Мы позовем тебе Мальстена прямо сейчас. Куда ему подойти?

— В главную залу, — прищурился Бэс. — У вас такой вид, как будто вы что-то задумали. Я такое за версту чую! В чем дело?

— Некогда объяснять! — улыбнулась Аэлин и, схватив Кару за руку, потянула ее за собой, почти бегом бросившись в комнату Дезмонда.

Мальстен боролся с желанием вновь переставить стул в изножье кровати, чтобы скрыться от предстоящего зрелища. Руки его замерли на спинке стула.