Наталия Московских – Обитель Солнца (страница 67)

Ийсара надеялась, что Мальстен в скором времени поговорит с ней, но в он явно не искал с ней встречи, хотя, видят боги, возможностей у него была масса. Как минимум, он мог позвать ее на тренировки Дезмонда, но брал с собой кого угодно, кроме нее, и это тоже жалило обидой и непониманием.

Возможно, он берёг меня после того, как в прошлый раз ему пришлось спасать меня от нападок Дезмонда? — думала Ийсара. —  Наверное, Мальстен просто не хочет обострять конфликты.

Тем не менее, ей так надоело самой искать объяснения! Она ужасно хотела встретиться с ним сразу после представления, но знала, что в течение часов трех после него он будет неспособен разговаривать. Но что, если он и сегодня предпочтет сразу вернуться во дворец и не подумает появиться в цирковом городке? Такое может произойти — в конце концов, он может понадобиться Его Величеству на приеме для делегатов из Аллозии…

А если так, ей — простой циркачке — туда хода нет.

Ненавижу!

Вдруг, вырывая ее из мрачных мыслей, в темноте зазвучали чьи-то шаги.

— Ийсара?

Циркачка застыла и не нашла в себе сил сразу повернуться на оклик.

Оклик? Скорее, это можно было назвать полушепотом — осторожным, деликатным и одновременно уверенным. Ийсара прикрыла глаза, понимая, что сходит с ума от одних лишь звуков его голоса.

— Мальстен! — Ийсара развернулась, проклиная себя за растерянность. Ее разрывало желание броситься к нему в объятья и воинственное нежелание показывать ему свои чувства. После того, сколько он избегал ее, следовало дождаться, пока он сам — первый — будет добиваться ее нежности.

Мальстен молчал, но вид у него был такой, будто он к чему-то готовится.

Скажи, как скучал по мне! Неужели это так трудно?

Ийсара не хотела слушать это звенящее молчание.

— Неужели тебе наконец удалось выкроить для меня время? — ядовито произнесла она. — А я думала, Его Величество и Дезмонд посадили тебя на поводок и не отпускают от себя ни на шаг.

Мальстен выслушал слова циркачки, встретив яд ее слов с невыносимым смирением. В глазах его не возникло ни возмущения, ни протеста, ни обиды, и его послушное спокойствие выбивало Ийсару из равновесия. Она сурово сдвинула брови, сложив руки на груди, попутно закутавшись в теплую шаль.

— Ийсара, — кивнул Мальстен, — я бесконечно перед тобой виноват. Три года назад я трусливо сбежал из Малагории, никому ничего не сказав. Я предал твое доверие. Не подумал о твоих чувствах. Надеяться на твое снисхождение было бы попросту неуместно. И я не надеюсь.

Ийсара поморщилась, чувствуя, как бушевавшее в ней мгновение назад негодование начинает отступать. Она не хотела этого, не хотела так быстро терять горячее пламя своей обиды, не хотела, чтобы мучительное ожидание, которому Мальстен подверг ее, сошло ему с рук так легко. Но он говорил так искренне, так честно признавался в содеянном и так безжалостно готов был осудить себя, что обида Ийсары не выдержала этого натиска и рассыпалась в прах. Казалось, он судил себя строже, чем того требовала злость пылкой циркачки. Еще немного, и Ийсаре показалось бы, что Мальстен устроил для нее представление, в котором чересчур увлекся драмой, но он удержался на этой тонкой границе.

Ийсара глубоко вздохнула.

— Ох, Мальстен, — улыбнулась она, покачав головой. — Я бы, может, и хотела, чтобы ты извинялся подольше, но я не настолько сильно на тебя злюсь.

Она шагнула к нему, собираясь, наконец, поцеловать его, но он чуть приподнял руку, останавливая ее. Ийсара замерла, толком не поняв, сделала это сама, повиновавшись его жесту, или же он применил к ней нити.

— Прошу, выслушай меня, — попросил он.

— Ты… контролируешь меня? — спросила Ийсара, не скрывая нахлынувшего на нее подозрения.

Мальстен покачал головой.

— Нет.

Ийсара игриво улыбнулась и все же сделала несколько шагов к нему навстречу.

— Хорошо. Тогда я выслушаю, как только… — Она осеклась на полуслове, потому что Мальстен сделал шаг прочь от нее, продолжая поднимать руку в останавливающем жесте.

— Ийсара, пожалуйста, — с нажимом попросил он. Ийсара замерла, чувствуя, как ее попеременно окатывают волны жара и холода. — Я должен был поговорить с тобой еще тогда, три года назад. Если б только я мог… — Мальстен поморщился, покачав головой. — Если б только я знал, что за эти три года ты не забудешь обо мне, я нашел бы способ поступить честно.

Ийсара ощутила странную дрожь.

Великий Мала, он ведь не это мне хочет сказать! Я не хочу в это верить!

— Честно? — хриплым голосом переспросила она. — Три года назад, уезжая, ты… хотел, чтобы я тебя забыла?

Он вздохнул.

— Тогда я позволил себе не думать об этом, и это было малодушием, которым я также провинился перед тобой и перед всеми, чье доверие обманул. — Пристальный взгляд в глаза заставил циркачку не перебивать его. — Садясь на корабль до материка, я прощался с Малагорией и всем, что с нею связано. — Мальстен виновато опустил взгляд в землю. — И для меня в тот день все кончилось и между нами с тобой. — Он на несколько мгновений замолчал, словно позволяя своим словам обрести плотность. — Мне очень жаль, что я не сказал тебе об этом. Это было нечестно.

Ийсара сглотнула тяжелый ком, подступивший к горлу.

— Я… пытаюсь понять… ты извиняешься за то, что я ждала тебя эти три года и верила, что ты… вернешься, и между нами снова что-то будет?

Мальстен вздохнул.

— Я лишь хочу сказать, что прошлого не изменить, но я виноват в том, что не объяснился с тобой честно перед тем, как покинул Малагорию. Я не предполагал, что ты будешь ждать моего возвращения.

— Почему? — глухо спросила Ийсара.

— Для начала потому, что не планировал возвращаться, — честно ответил Мальстен.

— Но ведь… ты вернулся.

— Да.

— И… конечно же, не ради меня? — В голосе Ийсары зазвучали стальные осуждающие нотки. Она надеялась, что Мальстен виновато потупится, подожмет губы и устыдится необходимости отвечать на этот вопрос, но он встретил его все с тем же смирением.

— Нет, — ответил он.

Ийсара прерывисто вздохнула.

— Что ж… ты явно пришел не для того, чтобы вновь налаживать со мной отношения, — сказала она, ненавидя себя за предательскую дрожь в голосе. — Ты, похоже, явился, чтобы, — она помедлила, подбирая слово, — расплеваться со мной?

Мальстен поморщился.

— Я пришел, чтобы поговорить, — покачал головой он. — И ты можешь по справедливости считать меня трусом, ведь мне понадобилось много времени, чтобы решиться на это. Я не хотел оскорбить тебя этим разговором, и мне очень жаль, если это произошло. Поверь, я отношусь с уважением к тебе и твоим чувствам…

— Мальстен, ты как будто уже решил за меня, что я презираю тебя и ни за что не прощу за три года отсутствия.

— Я не заслуживаю твоего прощения.

— Позволь я сама буду это решать. — Она осмелилась шагнуть к нему снова. Мальстен не отступил, но заметно напрягся.

— Так или иначе, мы не сможем начать заново то, что между нами было.

Ийсара покривилась.

— Неужели я стала тебе настолько противна?

Мальстен поднял на нее пронзительный взгляд.

— Ты никогда не была мне противна, Ийсара. Я вообще сомневаюсь, что на Арреде сыщется мужчина, который мог бы о тебе так сказать. — Он покачал головой. — Но дело в том, что я люблю другую женщину.

Ийсара застыла.

Кто она? — пронеслось в ее голове. Она с трудом подавила желание выпытать у Мальстена имя этой женщины, разыскать ее прямо сейчас и заколоть ее ножом. Ийсара удивилась собственной кровожадности: никогда прежде ей не приходилось испытывать ничего подобного, но сейчас злоба захватила ее так сильно, что противиться этому порыву было нечеловечески сложно.

— Любишь?.. — переспросила она. Отчего-то эта мысль не могла укорениться в ней. Ийсара хотела верить, что Мальстен говорит не всерьез, что он не разобрался в собственных чувствах, что он ошибается.

Мальстен коротко кивнул.

— Поэтому я и сказал, что надеяться на твое снисхождение с моей стороны неприемлемо.

Ийсара чувствовала, что дрожит, несмотря на теплую шаль.

— Ясно, — сумела выдавить она. Больше всего на свете она боялась, что Мальстен сейчас решит ее утешить и приблизится к ней. Боялась — и желала этого не меньше.

Мальстен не подошел.

— Я не вправе просить твоего прощения. Но хочу, чтобы ты знала: мне искренне жаль, если я причинил тебе боль, — сказал он.

Ийсара не ответила. Она стояла, буравя его взглядом, и знала, что разрыдается, если произнесет хоть слово. Мальстен подождал некоторое время, стойко выдерживая ее взгляд, затем тяжело вздохнул и кивнул.

— Мне жаль, Ийсара, — повторил он, после чего развернулся и зашагал прочь.