Наталия Московских – Обитель Солнца (страница 114)

Дезмонд чуть не сошел с ума от смеси зависти и воодушевления. Он знал, что должен был во что бы то ни стало выяснить этот секрет у Мальстена Ормонта.

Шаги по коридору прервали его мысли. Он прекрасно различал эту походку даже на слух, поэтому тут же повернулся и даже в почтении поклонился.

— Бэстифар, — поздоровался он. Царь для него был, как всегда, неразличим в своей красной рубахе, коих у него, казалось, были тысячи.

— Дезмонд, — Аркал кивнул. — Как прошла тренировка?

Дезмонд поджал губы и потупился.

— Я… сумел рассмотреть нескольких артистов, но взять их под контроль пока не получилось, — туманно ответил он. Услышав разочарование во вздохе Бэстифара, он поспешил добавить: — Но я буду еще пробовать.

— Конечно, будешь, — снисходительно кивнул Бэстифар. — А здесь ты, позволь узнать, что делаешь?

Дезмонд пожал плечами.

— Тренировку пришлось прервать. Кажется, Мальстену… плохо…

— Он там один?

— Нет, с Аэлин.

Бэстифар вздохнул и сжал руку в кулак.

— Если так, боюсь, она и меня выставит, стоит мне показаться. — Он решительно посмотрел на Дезмонда. — Нам обоим не стоит подслушивать под дверью, не находишь?

Дезмонд осторожно кивнул и поспешил ретироваться от двери Мальстена. Бэстифар простоял около нее еще несколько мгновений. Услышав болезненный стон, не отдавая себе отчета, прижал руку к резной двери и прикрыл глаза, борясь с желанием облегчить муки расплаты — этот бешеный зов пригнал его сюда из другого крыла дворца. Он не давал покоя, ни на минуту не смолкал.

Но если уж Мальстен борется с этим силой воли, должен и я, — услышал Бэстифар голос в своей голове, и удивился. Прежде ему удавалось заглушать этот голос, он никогда не звучал так явно. А самое странное, что Бэстифару было нечего ему противопоставить.

Прикрыв глаза и на пару мгновений прижавшись лбом к двери, Бэстифар оттолкнулся от нее и стремительно побрел прочь, сжимая руки в кулаки от досады.

Аэлин оставила Мальстена в комнате, когда расплата пошла на убыль. Теперь, когда опасности не было, можно было не бояться, что боль утянет его на теневую сторону мира. Вернуться Аэлин решила лишь через несколько часов.

— Как ты? — спросила она, выходя на балкон его покоев. Она уже знала, что застанет его там в тяжелых размышлениях.

— В порядке, — кивнул он, не поворачиваясь и продолжая смотреть на Грат.

Аэлин приблизилась и взяла его за руку.

— Я боялась, что ты ускользнешь, — прошептала она. — Знаю, Ланкарт объяснил, что через какое-то время ты вернулся бы, но…

— Но сейчас это недопустимо, — перебил Мальстен. — Знаю.

Несколько мгновений он молчал, закрыв глаза. Вид у него был мрачный и усталый, хотя расплата и не оставила на нем следов.

— Теперь это всегда будет… так, — тихо произнес он.

Аэлин поджала губы.

— Ты знал, на что шел, когда соглашался дать Бэстифару дополнительный источник силы, — напомнила она. — Прости, но сейчас я не могу сказать, что не ты в ответе за то, чем стала твоя расплата.

Мальстен кивнул.

— Я знаю, — ответил он. — Я должен научиться с ней справляться. К этому можно привыкнуть… со временем.

Аэлин поежилась, представив себе, через какие муки ему придется пройти, чтобы научиться переносить стоически такую страшную боль, но свои замечания про красную нить решила придержать. Мальстен — каким бы покладистым ни казался — был тем еще упрямцем. Если он решил, что красная нить опасна, переубедить его так просто не получится. А чем больше начнешь давить, тем меньшего эффекта добьешься. Аэлин знала, что от убеждения толку не будет.

— Ты справишься, — ободряюще произнесла она, хотя скрыть страх в голосе не смогла. Мальстен понимающе улыбнулся.

— Да.

Он притянул ее к себе и поцеловал в волосы, будто пытался успокоить. Аэлин чувствовала, что ему тоже страшно. И впервые она боялась, что он попросит ее побыть рядом с ним, потому что, видят боги, она не представляла, как будет выдерживать это зрелище.

На ее счастье, он не попросил.

Перед самым рассветом лодка, отплывшая в ночи, причалила к берегу. В порт сошел высокий статный малагорец, с длинными смолисто-черными волосами и заросшим короткой бородой лицом. Окинув взглядом собравшийся перед ним военный отряд, во главе которого стоял генерал Шат Фараз, малагорец приподнял подбородок и оценивающе хмыкнул.

— Генерал, — обратился он.

Шат Фараз почтительно кивнул, но больше не сказал ни слова. Стоявший подле него Сендал Акмадди напрягся, взгляд его готов был пробуравить в статном царственном малагорце дыру. Ни для кого не было секретом, зачем этот человек сел в лодку Совета Восемнадцати ночью, и какой была его дипломатическая миссия на корабле.

— Принц Мала, — поздоровался Сендал.

— Я пришел объявить о возможности для Малагории выйти из этого конфликта миром, с наименьшими потерями, — почти нараспев возвестил Амин Мала. Он был вторым по старшинству сыном покойного царя, братом Бэстифара, собиравшимся занять малагорский трон. Однако силы аркала сумели убедить его подписать отказ от трона в пользу старшего брата, и против собственной подписи он ничего предпринять не мог… до этого дня.

Сендал Акмадди молчал. Генерал Фараз также не спешил комментировать слова принца.

— Мой брат, — с хищной улыбкой заговорил Амин Мала, — стал царем незаконно. Он силой вынудил меня и других наших братьев отказаться от всех своих притязаний на трон, и лишь теперь справедливость может восторжествовать.

— Насколько я знаю, Ваше Высочество, — внушительно посмотрев на него, начал генерал Фараз, — царь Мала был первым претендентом на трон, и его шансы стать главой страны были выше ваших с самого начала. Ваша подпись на документе лишь избавила Малагорию от междоусобных войн.

Амин Мала поморщился и небрежно махнул рукой.

— И посмотрите, к чему привели усилия моего брата! — воскликнул он. — С нынешнего момента я являюсь официальным кандидатом на малагорский трон от Совета Восемнадцати. Как законный правитель, — он подчеркнул это слово, — я приказываю сложить оружие и подчиниться требованиям Совета. Они справедливы и имеют под собой множество оснований.

Сендал Акмадди качнул головой.

— По законам Малагории, пока царь на троне, никто другой не может считаться законным правителем, — напомнил он.

— Обстоятельства изменились, — прищурившись, возразил Амин.

— А законы нет, Ваше Высочество. И пока вы не переписали их, будучи главой страны, то, к чему вы призываете малагорскую армию — государственная измена. Генерал! — Сендал повернулся к грузному воину и вопрошающе кивнул ему. — Ваше решение?

Шат Фараз задумчиво молчал пару мгновений, которые растянулись на несколько звенящих от напряжения вечностей. Затем качнул головой и громко произнес:

— Объединенная армия Малагории и Аллозии не подчиняется ничьим приказам, кроме законного правителя. Ваше Высочество, вы обвиняетесь в государственной измене, однако, как член священной семьи, заслуживаете право убежища у стороны, к которой вы примкнули. У вас есть возможность вернуться на корабль Совета до разрешения конфликта.

Лицо Амина Мала исказила гримаса отвращения.

— Когда я займу трон, все вы окажетесь на плахе! — прошипел он.

— Если на то будет воля царя, — смиренно согласился генерал Фараз.

— Вы только что объявили Совету войну, генерал! — заявил Амин Мала. — У вас был шанс спасти Малагорию от кровопролития, но вы этого не сделали.

Он отступил, готовясь сесть обратно в лодку и вернуться на корабль Совета.

— Значит, на то воля бога Солнца, — заявил Фараз.

Сендал Акмадди провожал отчаливающего принца взглядом, чувствуя дрожь во всем теле. Армия начала рассредоточиваться, готовясь к военному налету. Сендал знал: как только Амин Мала попадет на борт, начнется война.

Под покровом ночи группа воинов во главе с Бенедиктом Колером таилась в переулках Грата. У них было немного времени — всего несколько часов, в течение которых будет действовать только что принятый эликсир, лишающий данталли и аркала власти над ними. Короткими перебежками группа осторожно стягивалась ко дворцу.

Как Бенедикт и предполагал, кхалагари не патрулировали улицы города — Бэстифар отправил их решать проблемы в других городах, где орудовала самая массивная часть его группы.

Бенедикт проклинал Грат за его активную ночную жизнь. Улицы были освещены ярко, почти как днем, что давало куда меньше возможностей укрыться. Однако без кхалагари здесь было не так опасно. Выдать подкрадывающихся ко дворцу воинов могли только подозрительные горожане, от которых Бенедикт просил держаться подальше.

Группа стянулась к небольшому городку артистов малагорского цирка и постаралась скрыться с другой стороны шатра, где царила относительная тьма и тишина. Ренард и Иммар отправились на разведку.

Бенедикт собрал своих людей и заговорил как можно тише.

— Штурмовать дворец имеет смысл с нескольких сторон. Основная часть зайдет с главного входа — так вы отвлечете на себя дворцовую стражу. Мы, — он обвел взглядом группу, из нескольких человек, к которой должны были присоединиться его приближенные, — пойдем с входа для прислуги и застанем аркала и данталли врасплох. Царя должны держать в безопасности, если верить тому, как малагорцы сильно чтят его семью.

— А если аркал выйдет на бой? — спросил кто-то.

— Он вам не страшен, — напомнил Бенедикт. — У него не будет сил воздействовать на вас. У данталли тоже. Мальстена Ормонта брать живым, накинуть на него красную накидку и связать. Он потеряет зрение и станет беспомощным…