Наталия Московских – Нити Данталли (страница 49)
Мальстен усмехнулся и опустил рубаху.
— Не рухну, — качнул головой он. — Если не будем медлить и доберемся до какого-нибудь трактира. Пока ноги держат, смогу идти в нормальном темпе.
Аэлин удивленно приподняла брови, но от комментариев воздержалась. Про себя она лишь подивилась, как данталли удается совершенно не реагировать на такую рану. Когда-то давно охотница неудачно увернулась от когтей спарэги и получила порез на бедре. Она, конечно, обработала рану, но еще неделю припадала на эту ногу. Мальстен же и не думает придержать бок, хотя травма у него куда серьезнее. И на лице его лишь следы бледности от кровопотери, но ни намека на гримасу боли. Что же он, получается, ничего не чувствует?
Спросить у данталли о его ощущениях Аэлин не решилась. Вместо того она кивнула в сторону тракта:
— Что ж, тогда идем.
К полудню жрец Леон отобрал пятнадцать жрецов и собрал всех в своем кабинете для разъяснения инструкций. Старик вновь испытал небывалое раздражение, когда увидел на лицах своих последователей воодушевление и желание поработать под началом Бенедикта Колера. Трепет и уважение к этому человеку питали все: от стара до млада из пятнадцати отобранных кандидатов. Каждому из них не терпелось встретиться с жесточайшим палачом Арреды лично.
Сгорая от раздражения, Урбен Леон отправил последователей в трактир «Сытый Хряк», где Бенедикт обещался встретить их в два часа пополудни. Старик утешал себя только одним: возможно, фанатичное старание Колера все-таки сыграет на руку репутации олсадского отделения Культа.
Оставшись один в своем кабинете, Леон подошел к окну, выходящему на задний двор, и пригляделся к гостевому домику, где разместил братьев из Кардении. Несколько часов назад старик видел, что Бенедикт и Ренард, едва разместившись, тут же приступили к агрессивным фехтовальным тренировкам. Вышедший позже Иммар вскоре присоединился к ним. К удивлению Леона лучшим фехтовальщиком среди этой троицы оказался именно Ренард Цирон. Слепой светловолосый жрец бился, как демон! Казалось, ему и вовсе не нужны глаза, чтобы видеть, он чувствовал все вокруг настолько точно, что у Бенедикта не получалось нанести ему ни единого удара.
«Хоть в чем-то этот проклятый выскочка не совершенен!» — раздраженно подумал в тот момент Леон, увидев, как Колер терпит поражение за поражением в этом, пусть и ненастоящем, но бою. Однако когда противником Бенедикта стал Иммар, старший жрец Кардении начал с завидной частотой одерживать верх, что заставило Леона сделать вывод о хороших навыках своего соперника. А ведь это при том, что вся троица практически не отдохнула с дороги.
«Сколько же они спали? Часа три?» — не без зависти подумал Леон, которого обычно клонило в сон в течение всего дня даже после восьми часов отдыха — и лишь сегодня он от волнения и злости на приезд этой троицы не сомкнул глаз, после чего чувствовал себя совершенно разбитым и особенно немощным.
…Сейчас у гостевого домика никого не было. Тренировки давно закончились, и Леон не имел ни малейшего понятия, куда до условленной встречи с олсадскими жрецами мог направиться Колер со своими подчиненными. Впрочем, похоже, Бенедикт вовсе не относился к своим спутникам, как к подчиненным. Он воистину считал их именно
Ренард Цирон недовольно хмурился, сидя за столом с напряженно сцепленными пальцами. Посторонние звуки вокруг: голоса, звон посуды, беспорядочные шаги, всегда заставляли его излишне концентрироваться и напрягаться, чтобы оценивать обстановку. Всюду витал отвратительный чуткому носу слепого воина запах алкоголя и не очень свежего масла, которым под шумок пользовался хозяин трактира. От подавальщицы, поставивший перед тремя жрецами Культа кувшин молока, сильно пахло застарелым потом, и Ренард не сумел сдержать гримасу отвращения при ее приближении. Женщина изумленно уставилась на него, однако слепой никак не отреагировал на ее взгляд, хотя и ощутил его всей кожей.
— Благодарю, — учтиво кивнул Бенедикт, намекая подавальщице, что ей лучше уйти. Она поняла его без лишних объяснений и поспешила удалиться.
Ренард раздраженно потер лицо руками и повернул голову в сторону старшего жреца. Если б не белесая пелена, закрывшая его глаза, можно было бы подумать, что он действительно пристально
— Не понимаю тебя, — покачав головой, прошелестел Ренард, тут же услышав в выдохе своего командира улыбку.
— В чем именно, мой друг? — осклабился Бенедикт.
— Я думаю, дело в этой дыре, — равнодушно пожал плечами Иммар, разливая по стаканам молоко. — Ты же видишь, здесь все его нервирует.
Ренард с трудом сдержался, чтобы не зашипеть от злости.
— В трактире на другой стороне улицы, говорят, подают жареных крыс, — усмехнулся Бенедикт. — Хотя, уверен, набор продуктов и в «Сытом Хряке», и в «Сером Ухе» одинаково скудный. Как, впрочем, и фантазия хозяев на названия: ни одно не кажется мне приличествующим. Но трактир «Серое Ухо» приглянулся мне меньше.
Иммар разделил усмешку старшего жреца, и лишь Ренард остался хмурым.
— Зачем нам вообще ждать наших… — светловолосый жрец скрипнул зубами, — помощников в этой дыре? Проще было поговорить с ними на территории отделения Культа.
Бенедикт развел руками.
— Здесь взяла верх моя слабость, мой друг, — он сделал глоток молока и кивнул. — Не хотелось разговаривать с нашими новыми помощниками в присутствии их старшего жреца. У нас с Леоном зародилась взаимная неприязнь, и я решил избавить нас от общества друг друга. К тому же он, кажется, здорово тебя испугался. Не хочу навредить его здоровью.
На лице Ренарда, наконец, появилась кривая усмешка, оставшаяся тенью улыбки в уголках губ.
— Я все еще не взял в толк, зачем нам эти пятнадцать человек, — покачал головой Иммар. Неужели мы втроем не справимся с кукловодом сейчас, когда он больше не под защитой Бэстифара? Всегда мы справлялись сами.
Бенедикт снисходительно улыбнулся.
— Этот данталли намного опаснее других, он обладает рассеянным вниманием. Может одновременно контролировать кого-то и сражаться. Если он натравит на нас, скажем, весь этот трактир, нам придется столкнуться не с ним одним, а с целой толпой. Пятнадцать человек из Олсада нужны мне, чтобы устранить эту опасность. А мы с вами сумеем обезвредить демона.
Ренард нехорошо улыбнулся.
— Неплохо, — прошелестел он.
— Я бы ни за что не стал подвергать вас глупой опасности, — искренне произнес Колер, погружаясь в воспоминания о том дне, когда Мальстен Ормонт был почти в его руках, но Бэстифар шим Мала сумел защитить этого монстра.
В Гратском дворце старший жрец Культа Кардении чувствовал себя ничем не выделяющимся куском интерьера, несмотря на свои яркие красные одежды. Резиденция наследного принца Малагории изобиловала национальными алыми оттенками, и Бенедикт все пытался взять в толк, как данталли мог поселиться здесь.
«Наверное, он передвигается здесь, как слепец», — предположил Колер, невольно вспоминая своего боевого товарища Ренарда Цирона, чьи феноменальные способности к бою и ориентировании в пространстве при полном отсутствии зрения поражали воображение. — «Неужто демон настолько напуган и отчаялся, раз подвергает себя подобной пытке каждый день?»
Бэстифар шим Мала, прервав размышления жреца, вошел в зал и почтительно кивнул своему посетителю, хотя в его глазах этого картинного почтения не было ни на толику. Бенедикт прищурился, чувствуя, шлейф властности, тянущейся за опасным иным существом, не признающим никого равным себе и не считающим нужным скрывать свою истинную природу. Облаченный в столь же ярко-красную рубаху, что и одеяние жреца, Бэстифар в отличие от своего гостя отчего-то выделялся на фоне всеобщего интерьера. Он обладал удивительной способностью притягивать к себе внимание, при том, что держался довольно непринужденно, что было необычно в сочетании с царственным самодовольством, вьющимся за ним хвостом.
Бенедикт с трудом подавил волну откровенной неприязни при виде пожирателя боли.
— Ваше Высочество, — осклабившись, кивнул старший жрец Красного Культа.
— Бенедикт Колер, — улыбнулся Бэстифар, останавливаясь напротив него на дистанции в пару шагов. — Наслышан о вас и о вашей деятельности по…гм… очищению Арреды от иных существ определенного вида. Не буду изображать, будто не знаю, что привело вас в мой дом.
Бенедикт чуть приподнял голову.
— Что ж, хорошо, что сможем обойтись без лирических отступлений, я люблю их не больше вашего, — он глубоко вздохнул, деловито нахмурившись. — Мне нужен Мальстен Ормонт, Ваше Высочество. Беглый преступник, проникший в ряды анкордской армии.
Бэстифар улыбнулся — хищно и многозначительно.
— Сожалею, что ничем не могу вам помочь, господин Колер.
—
— Как угодно. Суть остается неизменной. На территории независимого царства Малагория Вальсбургская Конвенция не имеет силы. Вышеупомянутый Мальстен Ормонт является моим гостем,