Наталия Московских – Нити Данталли (страница 31)
Малагорец закрыл глаза и запрокинул голову. На его лице растянулась улыбка нескрываемого наслаждения, он вбирал в себя все без остатка. Когда сияние угасло, агонии больше не было. Расплата миновала.
Мальстен осторожно вздохнул, чувствуя, как к нему возвращаются силы. Бэстифар открыл глаза и с благодарностью посмотрел на данталли, после чего поднялся и протянул ему руку. Немного помедлив, Мальстен принял помощь и встал на ноги. Голова чуть кружилась.
Бэстифар изучающе посмотрел на левый бок данталли и деловито кивнул.
— Что ж, если мы хотим все же успеть хоть к части празднования победы, следует перевязать твою рану. Она все еще кровоточит, а твоя синяя кровь… впрочем, ты и сам все знаешь. Так как? Теперь позволишь осмотреть эту царапину, раз уж лекарю тебе показываться нельзя?
Мальстен усмехнулся и, поразмыслив несколько секунд, отозвался коротким кивком.
Сквозь сон доносился приятный женский голос.
— Мальстен?
Кто-то коснулся плеча кукольника.
Данталли резко открыл глаза и вздрогнул от неожиданности. Сон-воспоминание — такой реальный, что казался явью — полностью завладел им, напоминая тот день, когда Мальстен впервые принял помощь Зверя-внутри-Солнца. Трудно было представить, как могла повернуться жизнь, если бы этого не произошло…
Рука Аэлин Дэвери все еще лежала на плече кукольника. Мальстен растерянно посмотрел на охотницу, все еще пытаясь убедить себя, что воспоминание, пришедшее во сне, давно в прошлом.
— Леди Аэлин, — данталли прочистил горло и приподнялся. Охотница убрала руку и улыбнулась.
— Ваша смена, — пожала плечами она, затем чуть обеспокоенно окинула спутника взглядом и нахмурилась. — Все в порядке? У вас немного… испуганный вид.
Мальстен покачал головой, отгоняя назойливые воспоминания.
— Все хорошо, — бегло заверил он. — Просто дурной сон.
Аэлин кивнула, не зная, что ответить. Какая-то ее часть подталкивала молодую женщину проявить большее участие и расспросить о сновидении кукольника, но охотница подавила в себе это желание.
«Он все равно ничего не расскажет», — напомнила она себе. — «А мне не стоит лезть не в свое дело».
Мальстен нарушил молчание первым, подойдя к костру и подкинув туда пару веток. — Надеюсь, ваши сновидения будут приятными, — улыбнулся он, и Аэлин вернула ему улыбку, пожав плечами.
— Сны для меня — редкость. Я их с детства не видела. После того, как… неважно, — она не договорила, небрежно махнув рукой и отведя взгляд.
Данталли нахмурился.
— Если заставил вас вспомнить нечто неприятное, прошу простить, — учтиво произнес он. — У меня и в мыслях не было.
— Знаю, — хмыкнула молодая женщина. — Вам ведь почти ничего обо мне не известно. Вряд ли за вашу короткую беседу отец успел многое вам рассказать.
Мальстен закусил губу.
Грэг Дэвери никогда не распространялся о своей семье, здесь Аэлин была права. До недавнего времени данталли даже не знал, что она существует. Расспрашивать свою попутчицу о ее прошлом Мальстен не стал: на фоне собственной лжи он счел это бестактным. К тому же можно приблизительно представить себе, через что пришлось пройти семье Аэлин во время Войны Королевств, когда земля дэ’Вер была разорена анкордскими войсками.
Охотница тяжело вздохнула. Она ожидала, что кукольник спросит ее, и готова была рассказать о себе. Хотела, чтобы Мальстен понял, что может доверять ей, но он ни о чем не спросил: то ли был слишком тактичен для этого, то ли слишком равнодушен — Аэлин не знала наверняка.
— Что ж, вам пора заступать в караул, — хмыкнула она. — Будьте настороже.
Мальстен отозвался сдержанным кивком.
— Доброй вам ночи, леди Аэлин.
— Спасибо, — полушепотом произнесла охотница и легла на расстеленное тонкое одеяло, отвернувшись от кукольника, с тоской понимая, что глядя на него, уснуть ей будет крайне трудно. Отчего-то этот мрачный человек вызывал у нее нешуточный интерес, и Аэлин всеми силами пыталась заставить себя отвлечься от него.
Фатдѝр застал государя расхаживающим по балкону его покоев в Гратском Дворце. Дождавшись истечения потока просителей лишь к позднему вечеру, малагорский царь, пребывая в мрачном расположении духа, предпочел тут же остаться в одиночестве и сменить официальный расшитый золотом наряд на излюбленную простую красную рубаху, которую подпоясал и небрежно выправил поверх темных штанов, заправленных в высокие сапоги. Фатдир мысленно улыбнулся: привыкший с детства к роскоши Обители Солнца, нынешний ее самодержец, тем не менее, не проявлял к ней фанатичной склонности в отличие от своих предшественников и многочисленных братьев. Похоже, как бы он ни отрицал это, короткий период лагерной жизни во время Войны Королевств изменил в нем многое.
Фатдир неслышными шагами приблизился к балкону, подняв по пути украшенную золотыми нитями и мехом царскую мантию, небрежно брошенную на пол. Аккуратно повесив ее на стоявший у кровати манекен, советник изучающе посмотрел на своего правителя. На первый взгляд могло показаться, что хозяин роскошного Гратского Дворца пребывает на данный момент в умиротворенном настроении и придается насущным размышлениям, но Фатдир слишком хорошо знал повадки царя и видел, что за его спокойными уверенными движениями скрывается нервозность.
«Значит, сообщения еще не было», — вздохнув, понял советник. Он помедлил несколько секунд, затем все же решился и вышел на балкон.
— Государь, — обратился он, почтительно склонив голову.
Царь обернулся.
— Я много раз говорил тебе, что не нужно меня так называть, — хмыкнул он. — Фактически царем являешься ты, а не я. Так что давай хотя бы друг с другом оставлять эти формальности.
Фатдир понимающе улыбнулся, хотя в который раз отметил для себя, как странно слышать подобное от того, кто силой захватил трон. Первый советник до сих пор не мог понять мотивов нынешнего правителя: тот не стремился к фактической власти, а политика и вовсе нагоняла на него тоску. Он не собирался ни начинать войн, ни заключать межгосударственных браков, его не интересовали никакие перемены в Малагории, кроме переноса столицы в Грат из Харѝфа. В остальном он по возможности просил решать большинство государственных дел без него.
«Тогда зачем?» — не переставал спрашивать себя первый советник, хотя знал, что ответа на свой вопрос не получит, как не получил его и во время первой неофициальной беседы с новым царем после его прихода к власти. В тот день Фатдир поинтересовался своей судьбой: он не мог предугадать, что ждет его — советника бывшего государя — при новом правителе, и меньше всего он ожидал слов: «Будешь умницей, и тебя ждет истинная власть, которая даром не сдалась
Фатдир навсегда запомнил эти слова и проникся необходимой преданностью к новому государю. Однако тогда советник не сумел подавить свое любопытство и спросил, зачем же было захватывать трон, если нет интереса к власти. В ответ прозвучало лишь: «Я обещался не лезть в твои дела, а тебе не следует интересоваться моими. Можешь считать, что я завоевал трон от скуки. Или просто потому, что мог. А еще лучше, если ты ничего не будешь считать, а просто займешься своей работой, ее у тебя теперь будет невпроворот».
Тогда же родилась договоренность, что Фатдир имеет право обращаться к государю по имени, однако периодически при встречах с глазу на глаз первый советник все же делал вид, что забывает об этом, чтобы лишний раз услышать о своем неявном посте правителя. Эти слова ложились бальзамом на его сердце.
— Прошу простить. В который раз я позабыл об этом, — кивнул Фатдир.
— Знаешь ли, даже самая приятная песнь имеет свойство приедаться, мой друг, — на лице расхаживающего по балкону мужчины блеснула хищная улыбка. — Скажи сразу, сколько раз мне нужно повторить тебе эти слова, чтобы излечить твои проблемы с памятью?
Фатдир выдержал прямой взгляд правителя.
— Дело ведь не в количестве. А в периодичности. Правильно выбранная периодичность сделает любую песнь тем слаще, чем длиннее выбран период ожидания. Впрочем, Вам ли не знать, сколь важно дать исполнению заветного желания достаточно потомиться, — советник немного помедлил, прежде чем, наконец, назвать государя по имени, — Бэстифар.
Аркал отвел взгляд, посмотрев на расположенный в углу балкона небольшой стол на одной резной деревянной ножке. На нем лежала обитая красным бархатом с золотистыми кисточками подушка, на которой покоилось небольшое темное мохнатое существо, напоминающее летучую мышь, но превосходящее ее в размерах примерно вдвое.
— Не передержать тоже важно, — задумчиво хмыкнул царь. — Это искусство, мой друг.
Фатдир проследил за взглядом Бэстифара и вопрошающе кивнул.
— Сообщения так и не было? — поинтересовался он.
Аркал покачал головой, чуть приподнимая подбородок. На несколько секунд он погрузился в свои мысли, лишь затем ответил на вопрос советника:
— Нет. Уже второй день эревальна не слышит ни слова от своей сестры. Связь с группой кхалагари потеряна, — Бэстифар задумчиво окинул взглядом темное ночное небо и пригладил обрамляющую губы бородку. — Полагаю, вся группа мертва. Последнее сообщение о местонахождении леди Аэлин Дэвери получено в деревушке под названием Прит.