Наталия Московских – Нити Данталли (страница 107)
Слова Бэстифара, сказанные четыре года тому назад во время допроса Грэга Дэвери, отчего-то всплыли в памяти и засели в ней, будто заноза, которую не представлялось возможным вынуть.
Похититель кожи издал нечто среднее между рычанием и шипением, вырывая кукловода из назойливых воспоминаний.
— Ты следил за мной от трактира, — нахмурившись, произнес Мальстен, и по его тону пленник прекрасно понял, что это не было вопросом. — Горожане знают о вас? Сколько вас там? И сколько в городской страже?
Данталли задал последний вопрос, вспомнив сегодняшний сбивчивый рассказ прохожего о «Старом серпе». Этот человек упомянул, что в городской страже люди также не работают дольше пары-тройки лет, а ведь именно такой срок нужен, чтобы хаффрубу потребовалось сменить кожу. Стало быть, некоторые стражники тоже иные, но не все. Те, что стояли у ворот и встречали путников сегодня, были людьми.
Существо, накрепко связанное нитями, нервно осклабилось.
— Отправляйся к бесам со своим допросом, данталли! — прошипело оно.
— Отвечай! — Мальстен угрожающе приставил саблю к горлу похитителя кожи. Он почувствовал желание марионетки отстраниться от клинка и вжаться в стену, но не позволил ей этого сделать.
— Ты все равно убьешь меня, — в нечеловеческом голосе хаффруба проскользнула заметная дрожь. — Какой мне резон помогать тебе перед смертью?
— Ты прав, я тебя убью, — нахмурился Мальстен. — Вопрос лишь в том, сколько это будет длиться. Расскажешь все по-хорошему, умрешь быстро, а если нет, что ж, посмотрим, как ты держишься.
Собственные слова заставили данталли вздрогнуть. Никогда в жизни ему не приходилось вести таких допросов, и Мальстен не представлял, каков он в роли мучителя. Все время, проведенное в Малагории, он укорял Бэстифара в излишней жестокости, не понимал того любопытства, которое аркал испытывал, наблюдая за чужой агонией. И вдруг — те же самые речи, подкрепленные тем же самым интересом, непроизвольно вырвались у данталли.
Слова Аэлин, произнесенные после расправы над пятнадцатью олсадскими жрецами невольно всплыли в памяти, перемежаясь с тем, что говорил Грэг Дэвери, явившись в цирк, чтобы убить данталли:
Мальстен на миг оторопел от собственных мыслей. Он был не в силах поверить в то, что на деле та самая жестокость, что так пугала его в Бэстифаре, жила и в нем самом. Не от этого ли данталли в действительности бежал, когда покидал Малагорию? Не потому ли так не хотел расставаться с расплатой, ведь она всегда напоминала ему, какова цена за силу, которую он мог обратить против других. Как вел бы себя Мальстен Ормонт, если бы и впрямь применял бы свои способности безнаказанно? Сколько человек умерло бы от его рук — от его нитей — просто потому, что они встали на его пути? Даже подумать об этом было страшно.
…
«Неужто это единственное различие между нами? Ох и не вовремя же я решил об этом задуматься!» — мысленно отругал себя Мальстен.
Хаффруб заметил смятение кукловода.
— Запугивай меня, сколько хочешь, данталли! Но мы оба понимаем, что пытка, которой ты меня здесь стращаешь, не продлится долго. Время на тебя не работает: с каждой минутой мои сородичи все ближе подбираются к девчонке в трактире. Возможно, кто-то из них уже принял ее облик, а после кто-то примет твой.
Мысль о том, что Аэлин в опасности, заполнила собою все вокруг, резко отодвинув несостоявшийся допрос на второй план. Мальстену вмиг не стало никакого дела до информации, которую мог дать похититель кожи. Нужно было возвращаться, пока не поздно.
— Что ж, ты прав: я спешу. К бесам допрос!
Хаффруб не успел ничего сказать в ответ: Мальстен нанес резкий рубящий удар, отсекая голову существа. Жизнь марионетки оборвалась, нити исчезли, потеряв объект управления, и тело похитителя кожи безвольно повалилось на землю. Черная чешуйчатая голова с округленными глазами откатилась в сторону.
Мальстен, не давая себе времени на передышку, опрометью бросился обратно к трактиру, надеясь, что еще не опоздал.
Остановиться невольно пришлось уже через минуту. Боль — жгучая и острая — пронзила тело от висков до кончиков пальцев, заставив колени предательски подогнуться и позволив короткому мучительному стону вырваться из горла.
Мальстен ухватился за стену ближайшего дома, дожидаясь, пока схлынет первая волна.
«Сколько я управлял им? Минуты три? Может, пять?», — попытался прикинуть данталли, понимая, что ни пяти, ни даже трех минут на расплату у него на деле нет.
Боль вновь острыми спицами вонзилась в кости, заставив Мальстена почти до крови впиться зубами в нижнюю губу.
«Вставай!» — приказал себе данталли, с трудом поднимаясь на готовые в любой момент подкоситься ноги. Намного медленнее, чем хотелось бы, кусая губы и кляня в душе тот день, когда он впервые согласился на помощь аркала, Мальстен побрел в сторону трактира, надеясь, что до Аэлин хаффрубы пока не добрались.
Во всяком случае, проверить, успели ли похитители кожи принять облик охотницы, не составит труда…
«Нельзя забывать о двери», — напоминала себе Аэлин, однако обернуться на стук не могла: все ее внимание было занято противником, уже проникшим в комнату. Высокая лысая тварь, тело которой, покрытое черной блестящей в свете светильника чешуей, чуть напоминало человеческое, стояла на подоконнике, готовая в любой момент сорваться с места.
Аэлин прекрасно помнила, как быстры эти существа, и знала, что единственным способом справиться с ними было отсечение головы. От любой другой, сколь угодно серьезной раны они оправлялись почти моментально.
В дверь комнаты вновь врезалось что-то тяжелое. Вот-вот стол, вовремя придвинутый охотницей в качестве баррикады, чтобы отсечь хотя бы какое-то количество этих существ, не выдержит.
Аэлин вздрогнула от стука, и самка хаффруба, издав клокочущий гортанный звук, соскочила с подоконника, ринувшись на охотницу. Та отскочила в сторону, едва не запнувшись о кровать — пространства для маневров в комнате было слишком мало. Пытаясь выиграть время, Аэлин, вложив всю возможную силу в удар, полоснула парангом по спине существа — до головы ей было попросту не дотянуться.
Похитительница кожи пронзительно завизжала. Из-за двери донесся схожий крик, за которым вновь последовал удар — особенно сильный. Стол подпрыгнул, как капризная кобыла, и отодвинулся от двери на несколько дюймов. В комнату наперебой протянулись четыре когтистые черные лапы двух жаждущих забрать себе кожу молодой женщины хаффрубов. Аэлин, не совладав с собой, испуганно вскрикнула.
Раненая тварь, проникшая в комнату через окно первой, успела за минувшие мгновения восстановиться от полученной раны и вновь ринулась на свою жертву. Ее сородичи продолжали отталкивать стол от двери.
Охотница успела нанести удар, перерубив потянувшиеся к ней в прыжке лапы. Уклониться от быстрой твари ей удалось лишь чудом. Взвыв, похитительница кожи врезалась в прикроватный стол, столкнув светильник. Масло полилось на пол, на поверхность стола, попало на покрывало стоявшей рядом кровати, и пламя хвостом устремилось за ним, быстро распространяясь по комнате.
Аэлин успела отскочить к окну, оставляя себе хотя бы один путь к отступлению. Прыгнуть со второго этажа? Если прыжок выйдет неудачным, можно расшибиться, повредить себе ноги или спину…. Нет, слишком рискованно!
Увидев перед собой огненную преграду, раненая похитительница кожи зашипела, отползая к двери, через которую в комнату уже проникли две других твари.
— С чего ты взяла, что она твоя? — проскрипела одна из них голосом, лишь отдаленно похожим на человеческий.
— Мне было пора менять кожу раньше вас обеих! — вторила ей третья, что была чуть больше в размерах.
Аэлин беспомощно оглянулась.
«Сейчас или никогда…» — подумала она, однако решиться и прыгнуть вниз, не сумела.
Боль расплаты отступила так же быстро, как и нахлынула, когда Мальстен, наконец, достиг двора трактира. Заглянув за угол здания, данталли поднял взгляд на окно отведенной им со спутницей комнаты и округлил глаза в ужасе: начинался пожар. Из окна доносился шум, неразборчивые голоса и крики, наружу вырывались тонкие струйки дыма. Мальстен не мог судить наверняка, но, похоже, в горящем помещении шла борьба, а это могло значить только одно: охотница была еще жива.
— Аэлин… — испуганно шепнул кукольник, рванувшись вперед. Путь преградил предупредительный арбалетный выстрел: стрела врезалась в стену трактира. Стрелявший явно метил именно туда, не рассчитывая повредить заготовленный образ примеченной жертвы, он желал лишь остановить Мальстена.
— Куда-то торопитесь, господин Грегор?
Данталли обернулся, тут же ощутив характерное жжение в глазах: на пороге трактира показался Лестер Драм, и по бокам от него — еще трое. Рассматривать их черты подробно у Мальстена не было ни сил, ни желания, к тому же он и без того прекрасно знал, кто перед ним на самом деле. Оставалось только гадать, все ли это хаффрубы, что обосновались в «Старом Серпе», или есть еще, и сколько таких тварей напало сейчас на Аэлин.