Наталия Московских – Еретик. Книга первая (страница 8)

– Как угодно, – отозвался Вивьен, приготовившись слушать. Элиза некоторое время молчала, и он подтолкнул ее: – Так во что ты веришь?

– В силу, что дает нам земля, – без колебаний сказала она, обернувшись. – Я верю в природу. Прежде всего – в нее. Мир сам по себе является для нас мощнейшим источником силы. – Элиза словно для демонстрации обвила рукой лесную чащу. – Стихия властвует над нами, но одновременно позволяет пользоваться своими благами, потому что мы – часть ее. – Почувствовав, что инквизитор смотрит на нее с подозрением, Элиза поспешила добавить: – Я не отрицаю, что все живое было создано Господом. По крайней мере, я не вижу противоречий. Его единый в нескольких ипостасях образ подтверждает единение человека и природы. Наш Создатель таким образом показывает нам, что мы не должны отделять себя от земли, что дала нам жизнь, ведь она все равно сильнее нас и, если проявлять к ней неуважение, она даст нам это почувствовать.

– Например, Великим Потопом? – предположил Вивьен, предпочтя не думать о том, отчего так хочет поддержать этот разговор.

– Например, – охотно согласилась Элиза, хотя Вивьену не показалось, что она поняла, о каком Потопе он говорил. – Так вот, при должном отношении земля помогает нам. – Она наклонилась, аккуратно сорвав верхушки нескольких растений, о свойствах которых Вивьен не имел ни малейшего понятия. – Она дает нам силы, дает способы справиться с хворью, отгоняет тревоги. Она любит нас, как любит нас и Господь. Природа принимает человека как свое дитя – одно из самых странных.

– Странных? – переспросил Вивьен.

– Странных. Непостижимых. Сложных. – Она обернулась, одаривая инквизитора загадочной улыбкой. – И по-своему прекрасных. Впрочем, разве образ Создателя всего живого и не должен быть таким? Ведь мы все созданы по его образу и подобию. – Она на миг запнулась, выжидающе уставившись на Вивьена. – Я же ничего не путаю?

Вивьен вздохнул, пытаясь осмыслить услышанное.

– И поэтому ты работаешь с травами? – спросил он.

Элиза снова собрала несколько травинок и завернула их в передник светлого платья.

– Растения, – одновременно мечтательным и поучительным тоном заговорила она, – это сосуд жизни. Можно пользоваться их дарами, но только чтобы созидать. И с животными, к слову, так же.

Вивьен качнул головой.

– Пользоваться… дарами животных, чтобы созидать?

Элиза улыбнулась.

– Животные – источник вдохновения, пищи и силы. Я одобряю охоту, но не ради жестокости, а ради пропитания. Если употреблять мясо животных в пищу, а мех использовать, чтобы укрыться от холода – таким образом можно оказать природе должное уважение. То есть, пользоваться благами, которые она дает тебе. Если ей неугодно, чтобы ты убил этого зверя ради своего пропитания, она сделает так, что у тебя ничего не получится. У нее есть силы на это.

– Но охоту ради удовольствия, чем любят заниматься знатные господа, ты, я так понимаю, не одобряешь, – хмыкнул Вивьен.

– Нет, – ответила она строго, одновременно наклоняясь и с удивительной нежностью убирая в передник очередное растение. – Использовать дары природы нужно, преобразовывая их, а не тратя попусту. Поэтому охота ради удовольствия, в моем понимании – это то, что вы называете ересью. Основной принцип, по которому я живу: не злоупотребляй. Осознавай, что забирая, потом непременно отдашь, хочешь ты того или нет.

Вивьен отчего-то улыбнулся.

– Твой принцип похож на уравновешивание чаш весов, – сказал он.

– Природа любит равновесие и стремится к нему.

– Но ведь накидка против холода будет так же мертва, как животное, убитое графом ради развлечения. Разве нет?

Элиза тут же сверкнула на него глазами, и Вивьен примирительно поднял руки.

– Я пытаюсь понять, в чем разница, – мягко сказал он, искренне умиляясь тому, что эта хрупкая девушка позволяет себе злиться на инквизитора за то, что он недостаточно деликатен с ее ересью.

– Природа – это бесконечный цикл жизни, смерти и возрождения. Бесконечного баланса. И если создавать из этих ресурсов то, что помогает тебе продлить жизнь, баланс не нарушается. На принципе баланса построено всё.

Вивьен замер, и Элиза обернулась, почувствовав его напряжение.

– Возрождения? – повторил он, прищурившись. – Что ты имеешь в виду?

Элиза непонимающе склонила голову набок.

– То, что умерев, через какое-то время мы рождаемся вновь, – невинно произнесла она, и Вивьен почувствовал, что бледнеет. Ему уже приходилось слышать подобное убеждение. В это верил человек, которому до сих пор удавалось скрываться от правосудия. – Вивьен, – обеспокоенно обратилась Элиза, сделав к нему шаг. – Что с вами? Вы побледнели. – Она говорила испуганно, понимая, что такая реакция инквизитора не сулит ей ничего хорошего.

– Что ты думаешь о рае и аде? – строго спросил он. Элиза удивленно посмотрела на него.

– Я… часто слышала о них от тех, кто приходил ко мне, но я… – Она потупилась, не зная, стоит ли говорить это инквизитору, однако все же решилась: – Я не знаю, так ли они устроены, как описывают люди, или нет.

«И существуют ли вообще», – добавила она про себя, но пока предпочла не произносить этого вслух.

– Что, по-твоему, нужно сделать, чтобы воссоединиться с Господом? – упорствовал Вивьен.

Элиза покачала головой.

– Мы всегда с ним едины: он, как и природа, вокруг и внутри нас. И мы рождаемся вновь и вновь, чтобы это почувствовать. – Она невинно улыбнулась и сделала шаг к Вивьену, который продолжал смотреть на нее строго и с опаской. – В том, что я говорю, нет ничего такого, чего не видели бы вы сами, – мягко произнесла она. – Стоит только присмотреться, и вы увидите все то же самое. И поймете, что одно не противоречит другому. – На миг Элиза потупила взгляд, но быстро снова посмотрела в глаза Вивьену. – Я не стала бы говорить этого другому инквизитору, но я вижу, что вы действительно можете понять. В отличие от многих, вы не следуете вере слепо. Я убедилась в этом, когда вы предпочли провести допрос там, в храме. Вы чувствуете, а не бредёте по пути своей веры вслепую.

Вивьен вздохнул и чуть приподнял подбородок.

«Какие еще тебе нужны доказательства? Она убежденная еретичка. Арестуй ее», – подумал он, и отчего-то эта мысль прозвучала в голове голосом Ренара.

Он представил себе, как говорит Элизе, что она арестована, как хватает ее за руку, а она испуганно идет за ним в отделение, роняя собранные травы. В допросной Вивьен даже воображать ее не хотел.

«Так ли она опасна, чтобы заслужить такое? Только посмотри на нее! Проклятье, если Ренар узнает об этом, нам с Элизой обоим несдобровать…»

Однако Вивьен уже понял, что решение принято – и было принято в тот самый момент, когда он отогнал от Элизы стражника.

– Что ж, – выдохнул он, – на сегодня, я полагаю, проверка закончена.

Элиза прерывисто вздохнула.

– Вы меня арестуете?

«Да!»

– Нет.

Элиза нахмурилась. Верить ему она не спешила.

– В следующий раз вы явитесь с отрядом городской стражи, – не спросила, но утвердила она. Несколько мгновений Вивьен размышлял над этим, но затем все же покачал головой и снова сказал:

– Нет.

– Вы так говорите, потому что не хотите, чтобы я сбежала, – скорбно заметила Элиза. – Так, может, проще арестовать меня прямо здесь и сейчас? Зачем вам стража?

– Я же сказал, что не собираюсь тебя арестовывать, – терпеливо заметил Вивьен. – Твое видение мира, – он помедлил, – отличается от моего. Но, когда я учился в Сент-Уэне, я иногда пробирался в библиотеку и видел книги, в которых было написано нечто похожее. Возможно, не полностью, но… во всяком случае, в твоих убеждениях нет ничего от дьявола, я не вижу в них зла, а главное – я не вижу в них ереси катаров.

Элиза непонимающе качнула головой.

– Катаров?

Вивьен едва заметно улыбнулся.

– Я расскажу тебе о них как-нибудь в другой раз. Во время следующей проверки, к примеру. – Глаза его едва заметно блеснули, и он отступил на шаг. – А пока что мне пора возвращаться в город.

Элиза смиренно кивнула.

– Что ж… тогда до скорой встречи?

Он предпочел сохранить молчание и, не прощаясь, развернулся и направился в город.

‡ 4 ‡

Настала очередная ночь, когда сон отказался посещать Вивьена Колера. Несмотря на усталость, бессонница – его жестокая и несговорчивая подруга – решила главенствовать в его теле и разуме, не оставляя ни шанса на отдых. Вивьен ворочался с боку на бок, пытаясь найти то положение, в котором сможет забыться сном хотя бы на несколько часов, но в душе уже понимал, что сегодня ему это не удастся.

Из головы все не шел образ Элизы, а ее слова эхом звучали в ушах.

Несколько дней он не решался вновь прийти к ней. Не потому, что ее идеи мироустройства отдаленно напомнили ему катарскую ересь, а потому, что он слишком легко нашел для себя множество различий в ее рассуждениях и мировоззрении катаров. Отчего-то Вивьен не уставал искать способы оправдать Элизу, и это было тревожным знаком. Он не должен был так себя вести и знал это, но не мог сопротивляться внутреннему порыву, и его это пугало.

Обсудить свои переживания с Ренаром Вивьен не посмел. Он догадывался, как его друг среагирует на идею о перерождениях после истории, случившейся с ними два года назад. Никакие уговоры не заставили бы Ренара пощадить Элизу – он явился бы к ней с отрядом городской стражи, арестовал бы еретичку и был бы прав.