Наталия Московских – Еретик. Книга первая (страница 22)

На допросах у Вивьена и Ренара нередко оказывались женщины. Некоторых из них обвиняли в колдовстве, некоторых – в ереси. Так или иначе, по негласному договору, если выяснялось, что обвинение не беспочвенно, Вивьен оставлял арестантку наедине с Ренаром и старался поменьше обсуждать с ним его мрачную страсть. В допросной Вивьен не присутствовал, но всегда был неподалеку, поэтому к женским крикам он давным-давно привык и воспринимал их спокойно.

Однако когда Элиза болезненно ахнула, одновременно вжавшись в подушку и вцепившись в него обеими руками – в него, причиняющего ей боль – ему стало не по себе. Хотя он прекрасно знал, что по сравнению со всеми видами боли, которые переживают люди на его допросах, Элизе досталась лишь малая толика, да и та – добровольно, он не мог отделаться от мысли, что не хочет и не должен причинять ей страдания, какими бы они ни были.

Словно стремясь загладить свою вину, он целовал ее снова и снова, проводил рукой по ее золотистым волосам и по усыпанным веснушками плечам, сжимал в руках ее тонкие хрупкие запястья, и слушал, как она шепотом повторяет его имя.

«Бесспорно, это грех», – думал Вивьен, лежа на груде подушек под лоскутным одеялом в доме лесной ведьмы посреди леса и глядя на развешанные над головой амулеты. Он обнимал одной рукой задремавшую у него на груди Элизу и перебирал пальцами ее длинные волосы. Сон привычно не шел к нему, и все же он не помнил, когда в последний раз чувствовал себя таким счастливым.

«Это тяжкий грех», – заключил он и удовлетворенно, будто бы самому себе, улыбнулся уголком рта.

‡ 8 ‡

Лицезреть своего друга Ренару довелось, лишь когда следующий день склонился к закату. До этого момента он заходил к Вивьену в комнату на постоялом дворе, тихо высматривал его в отделении инквизиции, заглядывал в излюбленные трактиры друга и несколько раз проходил мимо большого дуба – их традиционного места встречи. Вивьена нигде не было, и Ренар вынужден был нехотя признаться себе, что в глубине души перебирает всевозможные передряги, в которые мог угодить его боевой собрат. Он успел даже выведать у горожан дорогу к дому Элизы, однако не пошел туда – лесная ведьма, которая подвергала нешуточной опасности его друга одним своим существованием, была последней, кого Ренар хотел бы сейчас видеть, а ее дом был последним местом, где он хотел обнаружить Вивьена.

В конце концов, плюнув на поиски и предоставив судьбу друга ему самому, Ренар отправился в трактир. Отчего-то он чувствовал злость на Вивьена, хотя понимал, что уж точно не ему упрекать друга в страсти к ведьме. На скольких допросах Ренар давал волю своему естеству? Он и перечесть не мог. При этом Вивьен никогда не упрекал его. Лишь когда появилась Элиза, он начал часто использовать этот аргумент в спорах, и это заставляло Ренара вдвойне враждебно относиться к ней. Элиза не нравилась ему, он чувствовал исходящую от нее опасность, и злился, что Вивьен не замечает того же.

В конце концов, какая нормальная девка спокойно бы стала смотреть, как при ней топят в корыте живого человека? Многим от этого стало бы дурно, а Элиза, судя по всему, не испытала ужаса. Напротив, она по достоинству оценила поступок Вивьена. Он ведь сделал это для нее! Чтобы показать ей свое участие, произвести впечатление… эдакий рыцарский жест, будь он неладен! Утопленный проповедник или голова дракона, как в сказке – какая разница? Красотка завоевана и, скорее всего, этой ночью в благодарность разделила ложе с инквизитором.

Главное, чтобы не вообразила, что может вить из Вивьена веревки, а она ведь может вообразить нечто подобное.

Сжав в руках кружку эля, поданную в трактире, Ренар пообещал себе, что сожжет суку самолично, если Вивьен и дальше будет потакать ей и подставляться ради нее. А Вивьен потом только спасибо скажет, когда очнется от ее чар.

– Хозяйка сказала, ты искал меня, – послышался приветливый голос над самым ухом, заставивший Ренара резко поставить кружку с элем на стол и обернуться.

Вивьен стоял позади скамьи, на которой восседал его друг, и, похоже, ждал приглашения присесть. Когда его не последовало, он дружественно хлопнул Ренара по плечу и уселся напротив него.

Как и Ренар, придя в трактир к вечеру, он предпочел выглядеть, как обыкновенный горожанин, а не как инквизитор. Вивьен, одетый в поношенные шоссы, матерчатую грубую бежевую рубаху и старые, видавшие виды ботинки, откинул с лица волнистую прядь черных волос и махнул подавальщице, чтобы та подоспела к столу и обслужила нового гостя.

Как они с Ренаром успели заметить, многие не признают в них инквизиторов, когда видят в мирской одежде. Как будто лишь сутана в сочетании с оружием делала из них служителей Господа, но не самая их суть.

Впрочем, Ренар и Вивьен никогда не возмущались этому явлению – скорее, наоборот, оно играло им на руку. Можно было довольно легко затеряться среди горожан и выведать нужную информацию за порцией-другой выпивки.

– Принеси-ка вина, дорогуша, мне и моему другу! – улыбнулся Вивьен. – И скажи хозяину, чтобы не смел так безбожно разбавлять!

Улыбнувшись, подавальщица понимающе кивнула и ретировалась. Вивьен же извиняющимся взглядом уставился на Ренара.

– Итак, – снова произнес он, подталкивая друга к ответу. – Зачем ты меня искал?

Ренар пожал плечами.

– Не видел тебя с утра на площади, вот и подумал, что стоит узнать, во что ты вляпался, – буркнул он.

Вивьен нахмурил брови.

– На площади? – переспросил он, проигнорировав последнее замечание. – А я должен был там присутствовать?

И снова – лишь пожимание плечами.

– Светский суд вешал торговца рыбой.

– За что? – полюбопытствовал Вивьен.

– Я почем знаю? Меня не касается. Я и не слушал.

Вивьен усмехнулся.

– Отчего же тебя тогда встревожило, что меня там не было? Сам же дал понять, что дело не наше.

– Лоран мог заметить твое отсутствие.

– Но не заметил же?

– Заметил.

Вивьен поджал губы.

– Ясно. И что же ты ему сказал?

– Ничего, – невесело усмехнулся Ренар. – Он ничего не спрашивал. Но заметил, что тебя нет. А я решил поискать тебя. Если б Лоран спросил, я б так и сказал, что понятия не имею, где ты. Хотя я догадывался, но специально, чтобы это не стало точными сведениями, не пошел проверять.

Вивьен прищурился, внутренне повторив чуть путаную мысль друга, и кивнул в знак того, что сумел ее разобрать. Разговор прервала подавальщица, принесшая и водрузившая на стол две кружки с вином.

– Неразбавленное? – улыбнулся Вивьен.

– Хозяин почти оскорбился просьбе, господа. Он говорит, что никогда вина не разбавлял. Я побоялась, что мне попадет за то, что передала ваши слова.

– Вот тебе за твой риск. – Вивьен извлек из привязанного к поясу кошелька монетку и по столу придвинул ее подавальщице. – А если у хозяина будут вопросы, приглашай его к нам, мы разъясним, на чем основываем свои просьбы. Ну, ступай.

Довольная своей выручкой, женщина удалилась. Ренар хмуро взглянул на Вивьена.

– Она же просто выклянчила у тебя деньги, – заметил он.

– Знаю, – отмахнулся Вивьен, пробуя вино. – Но я не жалею, она была хороша в своей игре. В конце концов, нужно делиться благами, не так ли?

Ренар пригубил вино, отставив осушенную кружку с элем, и оценивающе причмокнул.

– Неплохо, – заметил он. – И все же я бы не счел его таким высшим благом, чтобы расшвыриваться деньгами. Наши кошельки не столь толсты, или ты забыл? Ведьма настолько затуманила твой разум этой ночью?

– У тебя сегодня день индивидуальной проповеди? – криво ухмыльнулся Вивьен. – Давай не будем ходить вокруг да около. Мы оба понимаем: ты все еще злишься на меня из-за Элизы и из-за того, что я сделал.

– Из-за того, что ты сделал это для нее, – уточнил Ренар.

– Только не говори, что ревнуешь!

Ренар со злобой сжал челюсти. Ему стоило огромного труда не пуститься в ненужную перепалку, а заговорить по делу:

– Серьезно, если б тебя просто выводил из себя этот Гаетан до такой степени, что ты хотел бы прикончить его лично, слова бы тебе не сказал – знаю, как это бывает. Но ради девки, Вив! Если ты хотел влезть ей под платье, мог сделать это сразу после того, как освободил ее из-под стражи.

– Технически – да, мог, – смиренно кивнув, отозвался Вивьен, хотя внутренне понимал, что существуют некоторые оговорки. Он знал, что мог заставить Элизу ему отдаться, но добровольно она бы на это не пошла, а он тогда ничем бы не отличался от стражника, который собирался изнасиловать ее в камере. Разве что Вивьену было, за что требовать такой награды. – Так что, как ты сам должен был уразуметь, я сделал это не ради того, чтобы влезть ей под платье.

– Но ты ведь влез, так?

– Я бы предпочел называть это иначе, – назидательно ответил Вивьен.

– Да как угодно! – отмахнулся Ренар, делая большой глоток вина. – Суть остается прежней. Но ты упрямо утверждаешь, что прикончил проповедника не ради того, чтобы, – он помедлил, подбирая другие слова, – провести ночь с этой девкой.

– Не ради этого.

– Тогда зачем? – Ренар громко стукнул кружкой о стол и уничтожающе уставился на Вивьена. – Объясни!

Тот лишь отмахнулся.

– Я бы мог, но считаю это бесполезной тратой красноречия. Ты все равно не поймешь, раз все еще не понял, что могло заставить меня так поступить.

Ренар неприязненно поджал губы.

– Положим, я понимаю, что она тебе приглянулась еще в тот момент, когда ее пытался изнасиловать стражник. Она и впрямь недурна собой. И, видимо, ты решил наказать Гаетана за то, что он оклеветал ее и чуть не отправил под пытки и на костер. Вне зависимости от того, станет ли эта…