Наталия Московских – Еретик. Книга 2 (страница 38)

– И я люблю тебя, – ответил он. Спокойно, робко, сдержанно. Так, как он говорил всегда, и это заставило сердце Люси одновременно болезненно сжаться и затрепетать от радости.

Она толком не заметила, как любовь к этому юноше за несколько месяцев стала для нее всепоглощающей. И ведь при этом она толком не могла к нему прикоснуться. Он никогда не запрещал этого, но Люси не чувствовала внутреннего дозволения это сделать – возможно потому, что ее помыслы были не так чисты, как думал Ансель. Поэтому она боялась даже взять его за руку: опасалась, что, если коснется его, он попросту исчезнет и никогда больше не вернется, а для нее не было ничего страшнее.

Он так красиво всегда рассуждал о любви! После их разговора он все чаще говорил об этом чувстве.

– Так удивительно и так прекрасно ощущать это единение душ, – говорил он. – Я никогда не верил, что встречу человека, не принадлежащего к нашей церкви, который так хорошо поймет это. Что не нужны никакие дополнительные условия для того, чтобы любить кого-то! Что эта связь может быть духовной, не преступной, не осуждаемой никем, что она может быть чистой!

Люси слушала его, стараясь гасить в себе желание прикоснуться к нему.

Слушая прекрасные романтические песни менестрелей на улицах Каркассона, Люси в душе мечтала о том, что когда-нибудь Ансель все же изменит своей неприязни к любому проявлению земных чувств. Втайне Люси грезила о том, что в какой-то момент, рассуждая о любви, он вдруг прервется, посмотрит на нее своим проникновенным взглядом, возьмет ее за руку, а затем поцелует, проявив всю ту пылкость, которую – она знала – скрывал годами.

Однако этого момента все не наступало, и Люси почти отчаялась его дождаться. С каждым днем в ней креп и рос страх неотвратимости будущего. Скоро из «старшего сына» Ансель превратится в совершенного, и тогда, возможно, отправится странствовать, неся людям идеи добрых христиан. Люси боялась, что он уйдет и оставит ее здесь одну, а она понимала, что не переживет этого. Притом Люси знала, что не сможет, да и не захочет, это предотвратить – слишком много это для него значило.

Но как быть с тем, как много он – значил для нее?

Если бы только был способ остаться с ним и после! Но Люси не принадлежала к их церкви и искренне опасалась, что вскоре добрые христиане отберут его у нее…

Ансель ждал ее в назначенном месте. Как и всегда, они поздоровались сдержанными кивками и пожелали друг другу доброго вечера. Сердце Люси вновь бешено забилось, и ангел в душе затрепетал при одном лишь взгляде на него.

Прогуливаясь на приличествующем расстоянии друг от друга, они поначалу вели беседы, как и привыкли. Люси по большей части слушала, наслаждаясь легкой приглушенностью его спокойного голоса. Рядом с ним для нее не существовало никакого ада.

– Я подумал, – вдруг заговорил Ансель, воодушевленно взглянув на нее, – что… возможно, если ты захочешь, ты тоже сможешь получить consolamentum.

Он ждал ее реакции. Люси остановилась напротив него и округлила глаза от изумления.

– Ты хочешь… посвятить меня? Но ведь я… – Она не нашлась, что сказать.

Ансель одарил ее доброй улыбкой.

– Я долго думал об этом. Я никогда не видел, чтобы человек так искренне принимал наше учение и так тянулся к нему душой. Ты – самый чистый, самый благородный человек из всех, кого я когда-либо видел, Люси. – Он смущенно опустил голову, продолжая едва заметно улыбаться. – Ты одна понимаешь, что значит любить кого-то чистой, ничем не замаранной любовью, и я не могу представить себе кого-то более достойного принять consolamentum. Я хочу поговорить с остальными, рассказать им о тебе и попросить принять тебя в нашу церковь, если ты этого захочешь. – Он с надеждой воззрился на нее. – А когда придет время мне становиться совершенным, я подумал… возможно, ты сможешь стать совершенной вместе со мной. Своей праведной и чистой жизнью ты достойна этого, как никто другой!

Люси неловко перемялась с ноги на ногу.

– Звучит так, как будто ты предлагаешь мне стать твоей спутницей на всю жизнь. – Она невольно нервно перебрала пальцами и облизнула вмиг пересохшие от волнения губы.

– Так и есть! – воодушевленно согласился он. – Мы сможем показать остальным людям на своем примере, что любовь возможна без греха. Что еще не все потеряно, что можно быть вместе и чувствовать единение так, чтобы после не смотреть на своих детей, как… – он запнулся.

– Как твои родители смотрели на тебя? – сочувственно спросила Люси.

– Да, – мрачно подтвердил Ансель пару мгновений спустя.

– Потому что такая связь не рождает детей, – печально улыбнулась девушка.

– И не позволяет новым душам воплощаться в этом мире, – кивнул Ансель. – Пока что таких душ слишком много, но, если мы будем вместе, – он вдруг подался вперед и положил Люси руку на плечо. По ее телу прокатилась волна дрожи, она закусила губу, чтобы унять ее, – мы сможем это изменить. Люси, я не знаю, смогу ли сделать это без тебя! Ты дала мне надежду на это, и я верю, что ты станешь совершенной и будешь получать от людей такую же любовь и такое же уважение, какие испытываю к тебе я. – Он опустил голову, а затем вновь поднял взгляд и посмотрел прямо ей в глаза. – Скажи, ты… согласилась бы пройти через это со мной?

– Да! – не раздумывая, выпалила она, едва не подпрыгнув от счастья.

Глаза Анселя засияли такой благодарностью, какой Люси никогда прежде не видела. Он нежно приобнял ее за плечи, и она едва не задохнулась от переполнившего ее жара. Ансель не продлил это желанное объятие слишком долго, и, когда он отстранился, Люси, не совладав с собой, поддалась внезапному порыву, приподнялась на цыпочки и коснулась губами его губ.

Казалось, он не понял, что нужно делать, потому что на поцелуй он не ответил, и Люси требовательно попыталась добиться от него этого, поцеловав его более настойчиво. Она так надеялась, что мечты, лелеемые ею, вот-вот воплотятся в жизнь, но с каждым ударом сердца надежда эта таяла, оставляя за собой лишь черную, безбрежную, пугающую неизвестность.

Ансель стоял, не шевелясь, пока настойчивость Люси не пошла на убыль. В следующий миг он отшатнулся и уставился на нее почти в ужасе.

– Зачем? – едва слышно выдохнул он.

Глаза Люси округлились от осознания того, что она только что сделала.

– Ансель, – дрожащим голосом позвала она. Сердце ее сжалось от боли, когда она осознала, с каким непониманием и каким – что это было? Отвращение? Осуждение? – он отшатнулся от нее.

– Ансель! – Она покачала головой и сделала к нему шаг. – Прости! Я… я не знаю, почему я… я просто хотела… то есть, я не хотела… я просто так обрадовалась… я просто так долго этого ждала, а ты… – Она запнулась и поняла, что делает только хуже. – Прости меня!

Слова не шли к ней, горло сковал непреодолимый страх. Ансель продолжал смотреть на нее так, как будто она предала его самого и все, во что он верил.

– Ты ждала… – повторил он, отведя глаза в сторону. – Чего именно ты ждала? Что я… что мы… – Он запнулся, его пальцы невольно дернулись, сжимаясь в кулаки.

– Нет! – отчаянно воскликнула Люси, делая к нему еще шаг, но на этот раз он отступил, повергнув ее в истинный ужас. – Ансель, прошу, не слушай меня! Я потеряла голову от твоего предложения, этого больше никогда не повторится, я клянусь!

Не успев оборваться на полуслове, Люси выпалила первое, что пришло в голову, чтобы хоть как-то усилить свою речь, и тут же зажала рот рукой, понимая, что совершила еще одну ошибку.

– Клянешься…

– Ансель… – прошептала она. Глаза ее заблестели от слез. – Помоги мне, прошу тебя, я просто слишком боюсь того, что натворила! Я не хотела, умоляю, поверь мне.

– Мне так не показалось, – едва слышно произнес он.

Говорил ли он с отвращением? Люси казалось, что нет. Но в голосе его звучала боль предательства.

«Я же много раз слышала, как он относится к любым проявлениям земной любви! Его семья всю жизнь демонстрировала ему, каково быть вместилищем греха, они чувствовали вину за само его рождение, и он ведь верит, что это справедливо! Верю ли я – неважно! Но ведь он верит в это. Чего я от него ждала? Чего хотела, Боже? Я ведь и вправду предала все, что было ему так дорого во мне…»

– Ансель, я тебя люблю! Я готова быть с тобой как угодно! И если это значит никогда не прикасаться к тебе, так тому и быть! Это было единожды, прошу тебя, я обещаю, я… я больше никогда…

Он смотрел на нее широко распахнутыми глазами. Лицо его заметно побледнело. Это прикосновение губ… он до сих пор ощущал его на своих губах, и что-то в нем жаждало, чтобы Люси поцеловала его вновь. Эта мысль вызывала в нем ужас и отвращение к самому себе.

«Я ведь не должен. Ни за что. Никогда».

Он смотрел на нее и видел, как трепетно она ждет его прощения.

«Боже, я ведь простил ее сразу. И было ли, за что прощать ее? То, что она сделала… то, как она себя повела… Я ведь слаб, Господи! Слаб так же, как и другие. А если так, то рано или поздно мы не избежим греховной связи с нею, а после…»

Нет!

– Ансель, – дрожащим полушепотом позвала Люси.

– Я не могу… – тихо произнес он.

Не говоря больше ничего, он повернулся к ней спиной и спешно зашагал прочь.

Люси содрогнулась от рыданий, захлестнувших ее в тот же миг. Закрыв руками лицо, она покачнулась от одолевшего ее отчаяния. Ухватившись за стену ближайшего дома, она заплакала навзрыд, и в душе ее билась лишь одна мысль: «Боже, что же я наделала!»