Наталия Московских – Еретик. Книга 2 (страница 30)

– Как красиво! – тихим и мечтательным полушепотом произнесла Элиза, которой даже в столь бесстрастном пересказе легенда показалась трогательной.

– Ну, да, романтично, – пожал плечами Гийом. Он слышал эту историю не раз, и сейчас она уже успела надоесть ему, как и все, что часто повторяется.

– Даже обидно, что с Изольдой меня сравнил именно этот болван, – насупившись, буркнула Элиза.

– Ну, хочешь, и я сравню, – ухмыльнулся Гийом. – В вас и впрямь есть нечто общее. По правде говоря, я представлял ее похожей на тебя, когда услышал эту историю впервые от менестреля.

Элиза округлила глаза.

– Правда? Почему?

Гийом небрежно пожал плечами, вновь отведя взгляд.

– Не знаю.

– Ну, какая из меня королева? – Элиза кокетливо улыбнулась. – Я же…

Гийом, услышав столь игривые нотки в ее голосе, не сумел сдержаться, и отозвался теплой и немного азартной улыбкой.

– А может, ты зря скромничаешь? Ты могла бы быть неплохой королевой, – сказал он, вторя ее манере.

Элиза пожала плечами, тихо засмеявшись. Гийом слушал ее смех, и ему не хотелось, чтобы он кончался.

– Послушай, мне надо идти. Дела, – вдруг выпалил он. – Увидимся как-нибудь позже, ладно? – Он слегка придержал ее за руку, заглянув ей в глаза, и в который раз увидел в них едва скользнувшую печаль.

– Конечно, – Элиза улыбнулась. Он уже собирался уйти, однако она, повиновавшись внезапному порыву, подалась вперед, и задала ему еще один вопрос, надеясь удержать его рядом еще хоть на мгновение. – Постой! Гийом… хотела спросить, а ты носишь… то, что я подарила?

Гийом с искренней теплотой посмотрел на нее и, чуть помедлив, кивнул.

– Да. – Он слегка приподнял рукав, и на его руке показался браслет из деревянных бусинок: нескольких маленьких и одной большой, с искусно вырезанным узором.

– Хорошо. Не знаю, веришь ты или нет, но я думаю, что это охраняет тебя.

– Уж не знаю, нужна ли мне охрана, но он неплохо смотрится. Спасибо! – Вздохнув, он посмотрел в сторону своего дома. – До встречи, Элиза!

Улыбнувшись напоследок, он побрел прочь. Элиза, проводив его глазами, тоже направилась домой.

Гийом брел по двору к особняку, и его снедали мысли.

«И вправду, отчего же я сравнил язычницу с королевой из легенды? Потому, что считаю ее достойной этого? Потому что она – истинная Прекрасная Дама? В ней есть что-то колдовское, и дело вовсе не в том, что ее называют ведьмой. Как бы мне хотелось…»

Его мысли прервались. Гийом удивился: он не думал, что запрещал себе даже помышлять о чем-то подобном. Плечи его сникли.

«Нет, так нельзя! Плотское желание затмевает чувство и не дает мне любить Элизу только душой. Но… Боже, неужели это и вправду так ужасно?» – Он мучительно нахмурился. – «Когда об этом рассуждает Ансель, у меня нет никаких сомнений! Но Элиза с ним не согласна, и если я долго слушаю ее, то начинаю соглашаться с ней. Так что же есть плотское желание? Часть природы и всего того, что делает нас живыми? Или греховный процесс, заключающий душу в темницу тела? Откуда мне знать? Боже!»

Гийом остановился и перевел дух.

«Господи, отчего я сомневаюсь? Не дьявол ли пытается сбить меня с пути? Ансель предупреждал об этом, а он не стал бы лгать! Но… что, если дело не во лжи, а в простой ошибке? Ансель ведь может ошибаться? Или нет? А Элиза… она так уверена в том, что говорит, но ведь и она может быть неправой. Боже, я схожу с ума!»

Никто из обитателей графского дома не заметил, как Гийом тяжело пошатнулся, проходя через главные ворота. Он ухватился за одну из их створок и приложил ладонь ко лбу, стараясь не лишиться чувств. Силы почти покинули его: строгий пост, к которому он пока не привык, и бессонные ночи не прошли для него бесследно. Он мог бы сказать об этом Анселю, но не позволял себе этого сделать. Остальное семейство придерживалось поста без малейших жалоб, и Гийом не собирался уступать им, как и показывать тяжесть своего состояния. Он должен был справиться сам.

«Да поможет мне Бог», – подумал он, оттолкнулся от створки ворот и направился к себе.

Ансель де Кутт на миг замер у дверей библиотеки, и, повинуясь сиюминутному порыву, заглянул внутрь. Всмотревшись в полумрак помещения, он увидел именно то, что ожидал: при мерцающем свете факелов его ученик сидел за столом, склонившись над множеством раскрытых книг. Создавалось впечатление, будто он пытается читать их одновременно, хотя сейчас жадно впивался тонкими пальцами лишь в один том.

– Гийом, – тихо позвал Ансель.

Молодой граф резко вскинул голову, дернувшись всем телом, и чуть не захлопнул книгу, но удержался, увидев, кто перед ним.

– Ансель? – удивленно произнес он, собравшись с силами и вернув себе напускное спокойствие. – Доброй тебе ночи. Что, – он помедлил, устало потерев глаза рукой, – что ты здесь делаешь?

Ансель прошел в комнату, притворив за собой дверь, чтобы их голоса не помешали ничьему сну.

– Могу спросить тебя о том же, – смиренно кивнув, сказал он. – Ты ведь не первую ночь проводишь в библиотеке?

– Не первую, – честно ответил молодой граф, переводя отрешенный взгляд на книгу, от которой только что оторвался.

Ансель вздохнул и прикрыл глаза.

– Твой всколыхнувшийся интерес к чтению похвален, однако даже в этом стоит соблюдать некоторую осмотрительность.

– Осмотрительность? – переспросил Гийом. В глазах его сквозила тщетная попытка ухватиться за речь наставника, однако слова и мысли будто разбегались от него, оставляя за собой лишь звенящую болезненную пустоту. Ансель снисходительно улыбнулся лишь краешком губ и кивнул.

– Да, Гийом, осмотрительность. Не могу назвать себя излишне суеверным человеком, но сейчас хочется напомнить тебе бытующее поверье: ночью интересуются запретными знаниями. Если у тебя есть вопросы, почему не выяснить их при свете дня?

– Времени не хватило, – уклончиво ответил Гийом.

– С чем же связаны твои вопросы? Если с тем, что говорил тебе я – так спроси. Если…

– Не совсем, – вновь туманно отозвался Гийом.

– В таком случае напомню, что знания лучше получать со свежей головой, а не выхватывать их, словно вор, из книг при свете ночных факелов. Твои вопросы, сколь бы важными они ни были, гораздо лучше разрешатся поутру. Думаю, ты знаешь это не хуже меня. Так зачем же ты…

– А мне так хочется! Я, что, не имею права зайти в библиотеку в своем доме, когда пожелаю? – огрызнулся граф. – И вообще, что ты прицепился? Хочешь спать? Так иди и спи, а меня оставь в покое! Какое тебе дело до того, чем я занимаюсь вне тренировок?

Ансель сочувственно нахмурился. Резкость ученика не вызвала в нем обиды: он знал, что Гийом всегда скрывает истинные чувства за напускной дерзостью и грубостью. И сейчас за его выпадом стояло отчаяние, перемежающееся ужасной усталостью.

– Боюсь, то, что ты делаешь вне тренировок, касается меня напрямую, – с привычным спокойствием возразил Ансель. – Ты, быть может, заметил, что я провожу их последние несколько дней в более облегченном варианте?

Гийом осуждающе посмотрел на учителя, но Ансель лишь покачал головой, призывая не перебивать.

– Это обусловлено несколькими простыми вещами. Чтение в темноте неблаготворно влияет на остроту твоего зрения. А твоя хорошая реакция, которую я не раз отмечал, слабеет от отсутствия сна. Если так продолжится дальше, наши занятия придется либо прервать до момента, когда ты восстановишь силы, либо продолжать с полным осознанием их бесполезности. Это ты понимаешь?

Гийом некоторое время молча смотрел на него, а затем расплылся в жутковатой улыбке и обвиняющим жестом ткнул пальцем куда-то мимо Анселя, тут же уронив руку:

– Воспитываешь, – обличительно-страдальческим слабым голосом произнес он.

– Разве что слегка, – невозмутимо отозвался Ансель. Уголок губ его вновь подернулся в едва заметном призраке улыбки.

– А говорил, что…

– Гийом, воспитательная составляющая – тоже часть тренировок. Заметь, что мои наставления касаются исключительно тех элементов твоей жизни, которые влияют на наши занятия. Обо всем остальном, что мы с тобой обсуждаем, ты спрашивал меня самостоятельно, я не навязывал тебе своего мнения и своих взглядов. И, заметь, как только ты дал понять, что твои изыскания меня не касаются, я не стал расспрашивать тебя о них. Пусть это трудно, и ты злишься на меня, я все же взываю к справедливости твоих суждений.

– Я… – Гийом запнулся, отведя взгляд. – Я на тебя не злюсь. Просто дай мне время, ладно? Пожалуйста, Ансель, – он почти умоляюще поднял глаза на учителя, – просто оставь меня сейчас.

Ансель склонил голову и изучал его несколько мгновений. Взгляд ученика не изменился, в нем лишь проступило больше усталости. Ансель вздохнул.

– Как пожелаешь.

Кивнув, он вышел из библиотеки, с трудом давя в себе желание узнать, что читал Гийом. Кулаки нетерпеливо сжимались, а душа рвалась обратно, в библиотеку, но Ансель удержал себя от этого. Он понимал, что Гийому нужна помощь, но знал, что он – не тот, кто способен ее оказать. Будь его воля, он вытолкал бы ученика из библиотеки силой. Но решать за Гийома он был не вправе. Он должен был дать ему время, как бы мучительно это ни было.

Осознав тщетность своих порывов, Ансель, позволил себе чуть расслабить спину. Плечи его – всегда расправленные и идеально ровные – устало опустились, и он, точно уставший старик, понуро побрел в свою комнату.