Одно из них состоит в том, что считается неправомерным и ошибочным рассматривать ощущения и восприятия в качестве образа реальных объектов.
• Вот, например, мнение Галилея: «Никогда я не стану от внешних тел требовать чего-либо иного, чем величина, фигура, количество и более или менее быстрые движения, для того, чтобы объяснить возникновение ощущений вкуса, запаха и звука. Я думаю, что если бы мы устранили уши, языки и носы, то остались бы только фигуры, числа, движения, но не запахи, вкусы и звуки, которые, по-моему мнению, вне живого существа являются не чем иным, как только пустыми именами».
• Английский ученый А. Д. Грегор, выступая против оценки ощущений в качестве образа реальных объектов, пишет: «Первая трудность возникает из рассмотрения простых предикатов, которые должны определять объекты внешнего мира; чту мы имеем в виду, например, когда мы говорим о вещи, что она красная? Красный цвет, который мы осознаем, не может быть представлен в сколько-нибудь важном значении, как “копия”, “отражение” или “фотография” световой волны длиной в 647–760 миллионных долей миллиметра»[2].
Приводятся разные аргументы против истолкования ощущений и восприятий как образов реальных свойств и отношений вещей. В частности, обращается внимание на зависимость чувственных впечатлений от условий восприятия (в зависимости от освещения розу можно видеть то красной, то черной, то приобретающей какие-то иные оттенки), от состояния органов чувств. Указывается также на различие субъективных ощущений об одном и том же предмете разных людей: один человек утверждает, что на улице холодно, в то время как другой уверяет, что ему жарко; поверхность, кажущаяся одному совершенно гладкой, другим воспринимается как шершавая; одному человеку чай кажется сладким, а другому – не сладким; об одном и том же человеке разные люди думают неодинаково: одни считают его хорошим, компанейским, веселым, а другие – развязным и грубым и т. д.
Иногда высказывается мнение, что ощущения являются лишь некоторыми знаками или символами реальных объектов (такова, например, точка зрения Гельмгольца).
В XIX веке немецкий физиолог И. Мюллер выдвинул теорию специфической энергии органов чувств. Согласно этой «теории», ощущения отражают специфическую энергию, которая заложена в органах чувств. Основой этой теории служит следующий факт. Действуя на глаз различными раздражителями – например, светом, электричеством или механической энергией, – можно получить один и тот же эффект – световое ощущение. Поскольку разным внешним причинам соответствует одно и то же ощущение, постольку делается вывод, что ощущение не дает знания о реальных свойствах внешнего раздражителя. Но что же оно в этом случае выражает? Для ответа на этот вопрос проводится другая серия опытов. Теперь уже берется один и тот же раздражитель, с помощью которого действуют на разные органы чувств. Так, если электрическим током действовать на глаз, язык, поверхность кожи, то можно получить разные ощущения – соответственно оптическое ощущение, вкусовое и тактильное. Качество ощущения в данном случае меняется с изменением того органа чувств, на который производится воздействие. Из всего этого и делается вывод: ощущения, хотя и вызываются внешними воздействиями, но не дают знания о последних. В ощущениях проявляются лишь особенности органов чувств. По Мюллеру, ощущения отражают специфическую энергию, которая заложена в органах чувств.
Мюллер верно отмечает специфичность органов чувств, но неправ, когда рассматривает ее как изначально данное свойство, состоящее якобы в наличии в органах чувств специфической энергии. Во-первых, если и можно говорить о специфичности, то последняя должна рассматриваться как результат длительной эволюции органов чувств. Развиваясь, они приспосабливались к фиксированию особых видов раздражителей: глаз – к свету, ухо – к звуку, нос – к обонятельным свойствам и т. д. Во-вторых, как показывают физиологические исследования процессов, протекающих в анализаторах, там нет никакой специфической энергии. Нервные процессы во всех органах чувств качественно однородны. Они различаются лишь по скорости распространения по нервным волокнам и частоте колебания нервных импульсов.
В противоположность указанным взглядам в диалектическом материализме обосновано положение о том, что получаемые ощущения и восприятия дают относительно правильное представление о тех вещах, которые их вызывают, и что, следовательно, эти чувственные впечатления являются не просто символами, знаками, а образами вещей окружающего мира. Если бы они не давали человеку относительно верного знания о мире, то он просто не смог бы ориентироваться в этом мире, осуществлять свою деятельность. Органы чувств возникли в процессе длительной биологической эволюции и содействовали приспособлению живых организмов к внешней среде. Живые организмы не могли бы приспосабливаться к окружающей среде и правильно ориентироваться в ней, если бы в их чувственных впечатлениях не содержалась информация о тех или иных реальных явлениях.
Но почему же все-таки одно и то же ощущение появляется при действии на органы чувств разных раздражителей? Анализ показывает, что световое ощущение возникает только в результате воздействия света. В других случаях – при раздражении глаза электричеством или механическим способом – у человека появляется не световое ощущение, а лишь нечто похожее на него. Такое явление, вызванное воздействием неспецифических для глаза влияний, называется светофосфеном, свечением глаза. Если световое ощущение несет информацию о том предмете, который вызвал это ощущение (о его окраске, форме, величине и т. д.), то светофосфен не несет такую информацию. Так что отмеченные Мюллером факты вовсе не опровергают положения о том, что в ощущениях и восприятиях содержится информация о тех предметах, которые их вызывают, что они дают относительно правильные знания о них.
А как быть с фактами неполноты наших чувственных образов, их зависимости от индивидуального опыта и т. д., со случаями обмана со стороны органов чувств? Разве это не говорит о том, что восприятия и представления людей имеют неадекватный характер? Такого рода факты действительно важно учитывать при анализе обсуждаемой проблемы.
Исходя из вышеизложенного, в марксистской философии была сформулирована концепция ощущений и восприятий как субъективного образа объективного мира. Данная концепция включает в себя два положения.
1. В ощущениях и восприятиях какого-либо реального предмета есть объективное содержание, не зависящее от человека, они дают некоторую достоверную информацию об этом предмете, в этом смысле их можно охарактеризовать как его образ. Но вместе с тем – это образ субъективный, т. е. зависящий не только от того, чту и в каких условиях воспринимается, но и от особенностей воспринимающей системы, от субъекта.
• Известно, например, что органы зрения человека и животных сильно различаются. Это накладывает отпечаток и на зрительные ощущения, а также на создаваемые с их помощью зрительные образы. Современный человек при нормальном дневном освещении различает несколько сот основных цветов и оттенков. В то же время некоторые животные, например собаки, видят все окружающие предметы лишь в черно-белых тонах, различая их по интенсивности серого цвета. Пчелы не воспринимают красного цвета, они видят лишь желтый, синий, фиолетовый цвета, им доступно также восприятие ультрафиолетового излучения. Следовательно, один и тот же предмет при прочих равных условиях будет восприниматься различными зрительными системами по-разному и вызовет в них различные ощущения.
• Содержание чувственных образов зависит и от индивидуального опыта человека. Маленький ребенок способен воспринимать различные цвета и геометрические образы предметов, но представление о действительном расстоянии между предметами, их размерах и т. п. ребенок получает лишь в процессе деятельного активного перемещения в пространстве, в котором ему помогают взрослые. Умение различать цвет, форму, расстояние вырабатывается в результате личного опыта, связанного с активной деятельностью.
• Характер деятельности влияет на содержание ощущений и восприятий. В спортивной деятельности, например, важное значение имеют специализированные виды восприятия – такие как «чувство воды» у пловцов, «чувство времени» и «чувство дистанции» у фехтовальщиков и боксеров, «чувство мяча» у футболистов. Они влияют на прогнозирование хода противника. Оценка расстояния помогает определить, действительный ли этот его ход или он начат слишком издалека и поэтому явно относится к ложным. Ведь неспроста во время игры в ручной мяч нападающему, замахнувшемуся для броска, в одном случае будут мешать больше для вида, а в другом, если он окажется близко к воротам, в такой же ситуации буквально «повиснут на руках». Как отмечают специалисты, фактически «чувство времени» и «чувство дистанции» тесно связаны между собой и не существуют самостоятельно в спортивных играх и единоборствах. Спортсмен «чувствует» не только то, с какого расстояния выполнит соперник финт или действительный ход, но и то, в какой момент ему рациональней всего выполнить действие – с финтом или без него. Такое прогнозирование, прямо связанное с «чувством времени» и «чувством дистанции», безусловно, совершенствуется под влиянием упражнений, которые специально тренируют только эти специализированные восприятия.
