Наталия Левитина – Грешница (страница 10)

Так, ну ладно. Салоны «Таунхаус» и Аслан Кумраев, очарованный Виолеттой Гусь, – это, конечно, хорошо. Но мне необходимо думать о другом.

Е Ш 230 105 666. Код, шифр, послание. Оно горит у меня перед глазами кровавым росчерком. Я обязана как можно скорее разгадать его, чтобы предупредить следующий выпад таинственного недруга. Ведь погром в квартире – не просто чье-то развлечение. Это угроза, предупреждение, начало войны.

Мне страшно…

Я встряхнулась, сфокусировала взгляд и обнаружила себя посреди чудесной весенней лужи. Лужа сверкала на солнце, покрывая асфальтовый островок между гор мокрого снега – дворник дробил сугробы и скидывал остатки зимнего великолепия на тротуар.

– И все равно – весна! – напомнила я себе.

Весна – это праздник. Свежий, пропахший арбузной коркой, воздух, сумасшедшие птичьи базары, солнце, сияющее в лужах, хрустальные капли на голых черных ветках… Весна – это обещание перемен. Когда я перестану радоваться всему этому, то пойму: наступила старость…

И ведь я только-только начала оттаивать после екатеринбургского эксцесса! Я купалась в весне, надеясь, что она излечит мою рану. Избавит от обиды и унизительных воспоминаний. Конец января, февраль, март я пыталась стереть из памяти его образ и забыть его имя. Но оно билось в висках перестуком колес: ни-ки-та-ни-ки-та-ни-ки-та… Яростное январское негодование сменилось затаенной февральской болью, плавно перетекло в черную меланхолию марта. И лишь в апреле стало легче – благодаря наступлению весны. Я даже начала утешать себя мыслью, что на свете существует другой мужчина, способный так же точно соответствовать моим представлениям об идеале. И он – другой – обязательно когда-нибудь мне встретится. Но, в отличие от Никиты, не окажется подлецом.

Зачем я поехала на этот проклятый тренинг?!

Ничто так не отвлекает от мрачных мыслей, как своевременно упавший на голову кирпич. В крайнем случае подойдет и мчащийся на вас автомобиль.

Я едва успела отскочить в сторону грациозной ланью (спасибо детскому увлечению художественной гимнастикой!). В отличие от джипа Аслана Кумраева автомобиль, едва не сбивший меня, был весь забрызган грязью. Но и в противоположном случае я вряд ли успела бы рассмотреть и запомнить номер. Ведь в момент атаки предавалась размышлениям.

Несколько минут я изображала телеграфный столб. В мой рот, разинутый от ужаса, настоятельно требовалось вставить сигарету. Что я и сделала.

Дворник – свидетель происшествия – покачал головой.

– Совсем о…, – буркнул он. – Не задело?

Я мотнула головой и протянула ему пачку. Антиникотиновую кампанию, к несчастью, придется отложить до лучших времен. Сначала надо попытаться выжить.

Дворник с явным удовольствием стрельнул у меня курево. Тонкая перламутровая сигаретка странно смотрелась в его черных, заскорузлых пальцах. Я с вожделением затянулась и ощутила, как ароматное облачко распласталось по языку.

– Там они что-то бросили из окна, – заметил дворник, прикуривая.

– Неужели деньги? – предположила я.

Гениально! Давишь беззащитного прохожего и одновременно швыряешь ему в окно деньги – на лечение или на похороны. Как это гуманно!

Дворник аккуратно сдвинул меня с места, взгромоздился на еще не изрубленный сугроб и поднял журнал. В нем я сразу признала старый выпуск «Удачных покупок». Журнал раскрылся как раз на материале о бутиках «Мемфис» – потому что страницы были прибиты степлером к первой и последней обложке.

– Девушка… Ау! – Дворник махал у меня перед носом рукой. Наверное, ему не понравилось выражение моего лица.

Мне бы и самой оно сейчас вряд ли понравилось.

Статью перечеркивала размашистая надпись:

«ТЕБЕ КОНЕЦ!»

Жирная стрелка, выведенная маркером, вела туда, где значилась подпись – Анфиса Броневик.

Глава 5

Веселенькая ночь крестной матери

На презентацию я заявилась в мини. А лучше бы – в бикини. Тогда хоть кто-то обратил бы на меня внимание.

Как светский хроникер, я вынуждена преодолевать километры, шатаясь с бокалом шампанского в руке. Нашему боссу захотелось, чтобы в «Удачных покупках» присутствовала рубрика светской жизни. А так как в момент озарения в пределах видимости мелькала лишь Юля Бронникова, то вести страницу поручили мне. Я отбивалась дыроколом и кофейной чашечкой. Но Степан Данилыч категорически не способен понять, что слово нет, произнесенное женщиной семьсот раз подряд, действительно выражает отрицание. Он полагает, ни одна девушка не способна уяснить, чего ей хочется на самом деле.

Посещение гламурных вечеринок – не лучшее занятие для человека, склонного к медитации. Это я о себе. Нет, я тоже люблю развлечения. Но развлекаться в принудительном режиме обременительно для тела и души. К тому же на презентациях шумно. И часто запрещают курить. Правда, кормят, но лангет или яблочный штрудель меня совершенно не интересуют. А за сигарету я Родину продам.

(Как это ничтожно – продавать Родину за сигарету! Лучше равняться на олигархов – они-то обменивают ее на яхты, футбольные клубы и бесконечные швейцарские счета. Рубят лес, откачивают нефть, рукой опытной акушерки выскабливают недра. Торгуют тем, что принадлежит будущим поколениям. Но зато не мелочатся. И мир судорожно проглатывает комок удивления, узнав об очередной миллиардной сделке. И размышляет о загадочной душе русских: одни хапают до отрыжки, украшая своими именами «Форбс», другие десятилетиями безвольно терпят…)

…Необходимость тусоваться рождает проблему гардероба. Светские львицы, я поняла, обладают потрясающей зрительной памятью. Им бы в разведке работать. «О, Юлечка, – напоминают они мне, – именно в этом платье ты была на открытии выставки!» Да, была. Да, в нем. И не только на открытии. Но и на закрытии. И еще на восьми презентациях. Но ведь я приделала брошь и накинула сверху Иришин кардиган – неужели недостаточно! Какой бешеный энтузиазм в отношении одежды, фигуры и состояния морды. И абсолютно никто не заботится о состоянии мозгов!

Что ж, по долгу службы пришлось обзавестись вечерним платьицем. Я долго не решалась его купить – на ценнике была указана жуткая цифра. Но Ирина ткнула меня лицом в модный дамский журнал. Там было написано: «В гардеробе порядочной девушки обязательно присутствует хотя бы одно вечернее платье». Убитая осознанием своей непорядочности, я пошла и купила наряд. Но вскоре прочитала в другом журнале: «Вы думаете, у настоящей женщины непременно есть хотя бы одно вечернее платье? Полная ерунда! Необходимо иметь как минимум пять платьев…»

Наверное, это какой-то особый мир! В нем порядочность человека измеряется количеством нарядов…

Итак, я надела мини. Одолжила у Ириши юбку и блестящий топ. И пусть хоть одна сволочь заикнется о моей склонности к повторениям!

После наезда джипа в голове царил сумбур, а в груди витал страх. Зато с ногами – полный порядок. Не зря же семь лет занималась художественной гимнастикой. Обычно, когда я в мини, мужчинам трудно оторвать взгляд от моих ног. Наверное, на лицо и бюст им смотреть больно.

Аслан Кумраев поприветствовал издалека легким наклоном головы. Я-то думала, он бросится ко мне, сметая по пути расфуфыренных девиц. Наш фотограф Тим Тимыч (в его семье, как и в семье президента Буша, не подозревают о существовании в природе других имен) уже вовсю трудился: отщелкивал пленку, пил шампанское, сметал канапе и роллы и не забывал о дамах. Он тоже подмигнул мне издалека.

Похоже, мои ноги – не самый горячий хит этой вечеринки.

Как грустно!

Аслан Кумраев произнес короткую речь во славу салонов «Таунхаус». Народ клубился вокруг накрытых столов. Диваны и кресла из новой коллекции стояли на подиумах. Мудрое решение – иначе кто-нибудь обязательно уселся бы и заляпал их вином и майонезом.

И тут появилась Ириша. Я позвала ее на презентацию, чтобы как-то разнообразить суровые будни матери-одиночки.

Подруга выглядела как обычно. Иными словами – изумительно. Открытые плечи пленяли совершенством форм, темные глаза мерцали, как ночное море, бликующее в свете луны. Никакой укладки – на работе она стягивает волосы в сердитый пучок, а сейчас, длинные и блестящие, они струятся по спине. Время от времени Ирина отводит от лица упавшие пряди. В ее жестах – неосознанная грация. Я не художник и не лесбиянка, но меня завораживают ее движения…

– Нюточка с няней?

Так как ребенок часто болеет, у Ирины припасена бабушка из соседнего дома для работы бебиситтером. Вот и сейчас ее услуги понадобились.

– Да. Но в десять я обязана вернуться. А ты в порядке?

– Вроде бы.

– Этот сумасшедший джип точно тебя не задел?

– Не задел.

– Юля! Ты обязана заявить в милицию! Тебя кто-то преследует!

– Но я уже вызывала милицию, – обиженно поджала я губы. – Истратила на ожидание семь часов. И каков результат? Меня едва не записали в секту сатанистов!

– Ну, не знаю… Но надо же что-то делать! Завтра тебе подложат бомбу к двери!

– Не добивай, прошу! – взмолилась я. – И так страшно!

– Но ты держись. Мы вместе!

Стоило Ире очутиться рядом, как тут же подоспел Тим Тимыч. Он начал выделывать кульбиты вокруг подруги, танцевать, ложиться на пол. Другие фотографы, мне кажется, работают в менее ажиотажной манере.

– Посмотрите сюда! Чудесно! Отлично! Вы настоящая красавица!

– Спасибо, – смутилась Ириша.

– Еще пару снимков, пожалуйста! Вы не против? Чудесно! Чудесно! Увидите себя в нашем журнале!