Наталия Левитина – Блондинка в Монпелье (страница 3)
Мне потребовалось проявить хирургическую точность, чтобы вписать короткометражный отпуск в мой график. В субботу я отправила восвояси обласканных партнёров из Гуанчжоу, в воскресенье мы с дочкой уже сели в самолёт. Сейчас пятница, и я ещё как будто отдыхаю, хотя ни на минуту не расстаюсь с ноутбуком и телефоном. На следующий вторник намечена встреча с товарищами из Новосибирска. После долгих, тяжёлых переговоров мы должны подписать миллионный контракт. Речь идёт о чудодейственном приборе для кардиологических больных, выпускаемом нашей компанией… Далее. В среду – опять китайцы, из Шанхая, в пятницу – партнёры из Владивостока, в воскресенье ждём делегацию из Минска.
Вот такая напряжённая жизнь! Мне нравится.
А дочь недовольна.
– Мама, ты совсем меня забросила, – часто жалуется она. – Ты меня не слушаешь, я тебе не нужна! Ты занимаешься только бизнесом, фирмой, своими драгоценными «Современными медтехнологиями»!
– Что ты говоришь! Во-первых, ты – самое дорогое, что у меня есть. Во-вторых, моя круглосуточная занятость обеспечивает нам комфортное, порой даже роскошное существование. В-третьих, а как же Ми-ша? Почему он тебя не развлекает? Неужели он тебе надоел?
– Вовсе нет! Но он мой парень, а ты мама. Это разные вещи, правда?
Кто спорит… Да, я могла бы сбавить обороты, меньше работать, чаще бывать дома. Но бизнес засасывает, трудно остановиться, когда поймал удачу за хвост. А я поймала и держу очень крепко. Хочется прыгнуть выше, дальше. Ну и деньги, конечно… Отказаться от них? Но как? Это всё равно как если бы ты привык грести их ковшом экскаватора, а тебе вдруг предложили пластмассовую лопатку для песочницы.
Нет, я не могу остановиться.
Но дочь – моё сокровище, она единственный человек, чьи желания я учитываю. Поэтому неделю отпуска я всё же у себя выцарапала. Разметала во все стороны дела, аудиенции, поездки, разрисовала стрелочками семь страниц в ежедневнике, перенеся встречи на другие даты. И до сего момента не уставала радоваться, что так поступила, потому что каникулы удались на славу.
Отдых получился шикарным. Для человека, привыкшего двадцать часов в сутки жонглировать тремя смартфонами, планшетом и гроссбухом, возможность посидеть в шезлонге под пальмой – это настоящая роскошь… Можно задумчиво рассматривать небо, потягивать из бокала коктейль, можно гулять по тенистой эспланаде Шарля де Голля, валяться на пляже, закутавшись в лёгкий плед…
Фантастика!
Этим я и занималась, пока ребёнок пыхтел на занятиях. Развлечениям я предавалась в компании Кристины. Удивительно, но в городке, где совсем нет русских (это вам не Париж или Ницца, до отказа заполненные нашими соотечественниками), мы в первый же день нос к носу столкнулись с землячкой – она снимала третью комнату в доме Виржини.
Более того, Кристина являлась моей давно забытой однокурсницей. Мы вместе учились в мединституте, но после окончания вуза никогда не встречались. Да, стоило проехать несколько тысяч километров, чтобы на французской окраине встретить давнюю знакомую!
Глава 3
Кристина. Двадцать лет спустя
– Кобылкина! – завопила я. – Кристинка! Ты-то здесь откуда?!
Накануне, когда мы раскладывали вещи в комнатах, Виржини сказала нам, что третью комнату занимает русская мадемуазель. И только утром, спустившись к завтраку, я увидела, что это никакая не мадемуазель, а моя старая знакомая Кристина Кобылкина.
– Николаева! – заорала в ответ однокурсница. – Ты ли это? Здесь?! Но как?!!
Мы придирчиво осмотрели друг друга, и каждая ощутила неприятный укол в сердце: нет, радоваться нечему, ни одна из нас не растолстела и не подурнела. Мы обе были по-прежнему невесомы и грациозны, как во времена учёбы. В принципе, выглядели так же, как и двадцать лет назад. Менее свежо, чем в юности, зато более эффектно. Сошёл натуральный румянец, зато появился стиль.
Честно говоря, я бы отказалась вернуться обратно, в мои двадцать лет, и заново пройти весь путь. Мне очень комфортно в моём возрасте, это возраст расцвета и уверенности в собственных силах. Безусловно, если бы сейчас я не могла похвастаться успешным бизнесом и дочкой-умницей, то наверняка заговорила бы иначе: сидела бы и оплакивала ушедшую молодость…
– Классно выглядишь, старушка, – похвалила Кристина. – Всё те же дивные зелёные глаза, шикарные тёмные волосы… Седина-то уже попёрла, признайся? Подкрашиваешь?
– Какие глупости! О чём ты? Я совсем малышка. А ты тоже неплохо сохранилась. Ставлю пять с плюсом.
– Стараюсь. Мучаю себя всякими процедурами лишь бы только не скукожиться, как печёное яблочко.
Кристина рассказала, что приехала во Францию знакомиться с женихами. Да, вот так. Кто-то и дома ни одного мужика подцепить не может, а у неё сразу два иностранных претендента – один лучше другого.
В понедельник Кристина встретилась с первым кандидатом, владельцем прачечной, а потом поделилась со мной впечатлениями. Мы выпутались из каменного лабиринта улочек, обогнули церковь и устроились за одним из ресторанным столиков, выставленных на маленькой, выложенной брусчаткой площади.
Напротив возвышался дом с разрисованным фасадом. Я не сразу поняла, что перед нами сплошная стена, а не здание с настоящими дверями и окнами. Картина выглядела настолько достоверной, что казалось – дверь приоткрыта, а из окон высовываются живые люди. Впоследствии Натка просветила свою дремучую мамочку, что традиция разрисовывать фасады пришла из Средневековья, когда за каждое окно горожанам приходилось платить налог. Тогда жители стали строить дома с глухими стенами, а окна просто рисовали. Потом мы ещё не раз видели многоэтажные здания, покрытые такими же правдоподобными фресками.
В бирюзовом небе над зубчатыми башнями собора плыли облака, а над нами трепетал матерчатый навес. Я договорилась с Наткой, что в обеденный перерыв она прибежит на эту площадь и мы накормим её обедом. А пока мы с Кристиной заказали по чашке кофе.
Во Францию Кристину Кобылкину привели безуспешные поиски гармонии.
Сколько я её помню, она пыталась привести к единому знаменателю свои имя и фамилию. Пока все усилия оборачивались прахом, судьба жестоко смеялась над бедняжкой.
Ещё на первом курсе забавное сочетание стало предметом неукротимого студенческого веселья. На втором курсе Кристина в результате пары неосторожных движений залетела. Пришлось срочно выходить замуж. И за кого? За Петю Вилкина. Так наша горемыка превратилась в Кристину Вилкину. Поменяла шило на мыло. А лет через десять, уже после развода с Петей, Кристину накрыла неземная любовь, и приятельница второй раз вышла замуж – за достойного человека с фамилией Ножкин.
– Так ты теперь Кристина Ножкина? – всхлипнула я, давясь смехом. – Какая блистательная эволюция: Кобылкина, Вилкина, Ножкина!
– Смейся, смейся, – мрачно произнесла страдалица. – Я не сдамся. Я сейчас опять свободна, развелась, у сына своя семья. Меня ничто не связывает, и теперь-то я уж точно обзаведусь красивой фамилией!
Кристина решила бить прицельно – обратилась в брачное агентство, основанное в Марселе бойкой русской дамочкой, когда-то закончившей иняз. Та подобрала нескольких кандидатов. Их фамилии были красивы и мелодичны, согревали душу и звучали как песня. Французам в этом плане очень повезло.
– Верный ход, – поддержала я Кристину. – Например, связалась бы с итальянцем – стала бы какой-нибудь синьорой Скоттучини. Грек наградил бы фамилией Попандопулос. А у французов любая фамилия радует слух.
В конце концов из красочного полотна французских женихов выкристаллизовались два претендента: владелец прачечной из Монпелье и инженер из Марселя. Первый – Жюстан Делорм, второй – Грегуар Ламонтань.
– Ну как тебе? Послушай, – мечтательно проворковала Кристина. – Кристин Делорм… Кристин Ламонтань… Звучит, да?
– Обалдеть, – согласилась я. – Красиво, слов нет! Потрясающе! Выбирай любого мужика, с фонетической точки зрения всё равно не прогадаешь.
– С Жюстаном я уже познакомилась. Он мне понравился.
– Владелец прачечной? – не удержалась я от саркастической усмешки.
– Понимаю, почему ты усмехаешься. Прачечная – это, конечно, не очень романтично. Зато мужик твёрдо стоит на ногах. Видела бы ты его дом. Шикарный двухэтажный коттедж посреди большого сада. С Грегуаром я встречаюсь в пятницу. Он специально приедет из Марселя.
– А далеко оттуда ехать?
– Приблизительно… Километров двести.
– И у обоих мужиков серьёзные намерения?
– Ещё какие! Оба рвались оплатить накладные расходы, – засмеялась Кристина.
– Удивительно, если вспомнить, насколько экономны французские мужчины.
– А ты откуда знаешь?
– Имела однажды дело с партнёрами из Франции. За месяц они из меня душу вынули. Каждую копеечку обговаривали. Да и вообще, у французских мужиков репутация сквалыг.
– Наверное, это проявится после. А пока парнишки обещают мне золотые горы. Готовы кормить икрой и купать в шампанском.
– А ты?
– А что я? За самолёт получила с обоих.
– Ну, Кристинка, ты даёшь! Это же нечестно!
– Не надо всё усложнять. Я заранее сделала парням приятное – позволила проявить щедрость.
– Надо сказать, ты никогда не испытывала недостатка в мужском внимании.
– О тебе, Лена, можно сказать то же самое.
– Вот удивительно! Возьмём мою секретаршу Вику. Она умненькая, симпатичная, молодая. Но ей даже дохленьким ухажёром не удаётся обзавестись. А ты – хлоп! – и в дамки. Уже сидишь в ресторане во Франции, а женихи дерутся за право оплатить твой авиабилет. Как у тебя получается?