Наталия Левитина – Блондинка в Монпелье (страница 10)

Закончив осмотр персонажа, я мысленно отметила, что на моего Володечку француз и близко не похож – и в плечах поуже, и ростом пониже. Более того, незнакомец щеголял густой шевелюрой, а у Володьки бритый череп. Хлебом не корми, дай избавиться от волос. Один раз попробовал – понравилось, с тех пор постоянно ходит лысый. За два года знакомства я ни разу не видела, чтобы его волосы успевали отрасти хотя бы на полсантиметра.

А может, сейчас он уже обзавёлся косами?

Что у Володи произошло за месяц разлуки?

Сердце противно заныло. Сколько переживаний: ребёнок – исчез, любовник – испарился… Но вернёмся к нашим французам.

В момент столкновения волосы мужчины растрепались, длинная чёлка упала вниз, закрыв лицо. Он тут же убрал её назад, выставив на обозрение высокий безупречный лоб. У него были изогнутые чёрные брови, голубые глаза, прямой нос с хищными ноздрями, крепкий подбородок… Морщины присутствовали, но именно те, что делают лицо не старым, а обаятельным.

«Сколько же тут красавчиков! – промелькнуло в голове. – Породистый мужик. Кто он? Инспектор в штатском?»

Загадочный джентльмен был одет в дорогой элегантный пиджак и гораздо менее пафосные джинсы. На шее красовался лёгкий шарф – любимый аксессуар французских мужчин…

Ну что тут скажешь… В двадцатилетнем возрасте выглядеть на пять с плюсом можно без всяких затрат. Но чтобы в сорок лет сиять ухоженностью Джеймса Бонда – надо безустанно трудиться и основательно вкладываться в свою внешность.

– Откуда вы знаете русский язык? – спросила я у знойного красавца.

– Сначала сам учил. Потом год жил в Москве. Русский язык и литература – это моя страсть, – сказал мужчина. По всей видимости, ему доставляло огромное удовольствие общаться со мной. Он был счастлив, что я едва не сбила его с ног.

– Вы отлично говорите.

– Благодарствую, голубушка.

– Благодарствую, голубушка?! – засмеялась я.

– Что, я неуместно употребил это выражение?

– Наоборот, даже слишком!

Почему этот русофил-виртуоз не попался мне раньше? Не пришлось бы мучиться с переводом, когда я вдалбливала тупым полицейским, что необходимо начать поиски моей дочери. Новый знакомый строил и произносил фразы почти безупречно.

– Вы тут работаете?

– Боже упаси! Я не полицейский, а бизнесмен и преподаватель.

– И то, и другое сразу?

– Здесь, в Монпелье, у меня риелторская фирма. А по воскресеньям я руковожу русским клубом при университете. Веду занятия, обучаю студентов и всех желающих вашему прекрасному языку.

– А в будни торгуете квартирами?

– Квартирами, апартаментами, домами, виллами, особняками, коттеджами, поместьями, резиденциями, фермами, земельными участками, коммерческой недвижимостью. И так далее.

– Да у вас великолепный словарный запас! – восхитилась я.

– Вот спасибочки! Вы даже не представляете, как приятно пообщаться с носителем языка.

С носителем языка?

Чудесное заявление! Я-то решила, что с первого мгновения очаровала его как сногсшибательная женщина. Сногсшибательная – и в прямом, и в переносном смысле.

– Но прежде всего, конечно, с невероятно красивой девушкой.

Вот, уже лучше!

– Позвольте, я представлюсь. Жан-Поль Флери, – отрекомендовался мужчина.

– Елена Николаева.

– Елена, – мечтательно произнёс новый знакомый, словно пробуя на вкус звуки русского языка. – Елена… Елена… Красота!

Он не стал тут же переделывать моё имя на французский манер. Мадам Виржини, к примеру, упорно называла меня «Элен».

Жан-Поль полез в карман пиджака и достал визитку, отпечатанную на тиснёной бумаге.

– Ой, нет, пока не надо, – остановила я его. – Придержите у себя. Мне её даже положить некуда. Моя сумка – там, в кабинете инспектора Фалардо.

– Да?

– Поэтому я вас едва не покалечила – мчалась за инспектором, чтобы сообщить ему, что забыла в кабинете сумку.

– Сумку, – повторил Жан-Поль. Он вновь скользнул взглядом по моей фигуре.

– Мсье, хватит меня изучать! – усмехнулась я.

– Ой, простите, сударыня, – смутился Жан-Поль. – Это происходит против моей воли. Вы настолько хороши, что я не могу удержаться. Нескромные взгляды – своеобразная расплата за вашу привлекательность. Терпите уж, раз родились красавицей.

Я на минуту потеряла дар речи, услышав этот витиеватый пассаж. Ладно бы его произнёс какой-нибудь русский паренёк, посетивший сто двадцать пять тренингов по пикапу. Но ведь Жан-Поль иностранец. Ему надо не только придумать комплимент, но ещё и перевести его на чужой язык.

Вижу, ни с тем, ни с другим мсье проблем не испытывает. Заливается соловьём. Хитрый французишка! Натренировался на богатых клиентках – вешает тётенькам лапшу на уши, убалтывает их прикупить виллу на побережье или ферму среди лавандовых полей.

– Не нахваливайте меня так, Жан-Поль! Я не квартира с гнилым паркетом и ржавыми трубами, которую вы срочно хотите кому-то впарить!

– Ах! Елена, у вас непревзойдённое чувство юмора! Впарить – это, наверное, продать?

– Да. Впарить, сбагрить.

– Минуточку, я должен обязательно это записать! – Француз вытащил из кармана блокнотик с прицепленной к нему крошечной авторучкой.

Какой анахронизм!

– Впарить… Сбагрить… Отлично! Елена – вы просто находка! И поверьте, я был искренен. Вы так эффектны, что, увидев вас, я едва не забыл, зачем сюда пришёл.

Жан-Поль моментально сник, игривый огонёк в его глазах потух.

– А вы тут по какой причине? – спросила я. – Велосипед угнали?

– Я ничего не угонял! – испугался Жан-Поль.

– Нет, я имею в виду, что у вас велосипед стибрили.

– Стибрили?

– Украли. Я заметила, что тут повсюду стойки с велосипедами, по двадцать штук в ряд. И можно взять велик напрокат, заплатив несколько евро. Очень удобно.

– А! Понял. Вы думаете, что у меня украли велосипед. Вовсе нет. Я приехал на машине. Мне нужно написать заявление. Дело в том, что у меня пропал сын.

Я разинула рот от удивления. Но, очевидно, даже в этом эпическом образе не потеряла привлекательности, так как Жан-Поль продолжать преданно смотреть на меня.

– Не знаю, может быть, ничего серьёзного… Но всё же я беспокоюсь… Конечно, он совсем большой, ему девятнадцать, но раньше он всегда ставил меня в известность, когда уезжал с друзьями. А тут… Его телефон не отвечает – вот, что беспокоит меня больше всего. Я разослал сообщения друзьям Этьена, но пока ответа не получил.

– У него тёмные волосы и голубые глаза, как у вас? – осенило меня.

– Да.

– Рост – примерно метр восемьдесят?

– Метр восемьдесят три.

«И он такой же красавчик, как вы?» – добавила я про себя.

– Вы его видели? Вы что-то знаете? – всполошился Жан-Поль.

– Инспектор Фалардо утверждает, что моя дочь сбежала с привлекательным темноволосым парнем лет двадцати.

– Ваша дочь!

– Да, моя дочь тоже пропала. Она исчезла в четверг вечером. Вот уже вторые сутки от неё нет никаких вестей.