Наталия Лафицкая – Анатомия зависти (страница 2)

Мы не хотим стоять в стороне от того, что происходит в наших душах, в нашем обществе. Любой ученый, да и просто думающий человек, не может остаться равнодушным и бесстрастным. Мы все должны брать на себя ответственность за происходящее с нами, за то, что происходит в обществе, в котором мы живем. Особенно, если учесть, что «мы живем на рубеже, когда потенция присваивающих цивилизаций, родившихся на заре голоцена, уже близка к исчерпанию, а может быть, и полностью исчерпана. Для того чтобы человечество было способно развиваться и дальше и даже просто сохранить себя в составе биосферы, нам нужны новые и пока никому не известные „парадигмы бытия“»[8]. И наше исследование является именно такой попыткой. Попыткой выяснить, как нам сделать лучше мир вокруг нас. Он несовершенен, наш мир, но другого мира у нас нет.

Мы попробуем рассмотреть, проанализировать и, возможно, понять, что такое зависть («Как много мы знаем, и как мало мы понимаем» – знаменитые слова А. Эйнштейна). Почему зависть, могут нас спросить? На наш взгляд, это интереснейшая из страстей. И вот почему. Так получилось, что эта страсть (эмоция, чувство), пожалуй, единственная, которая является однозначно отрицательной. Близкая к ней по эмоциональной напряженности и побуждению к действию ревность, всегда предполагает наличие любви (привязанности, страсти). А там, где любовь, люди предпочитают если не молчать, то не так уж громко хулить ревнивца, а то и вовсе сочувствовать ему. Мы все помним бессмертного Отелло. Кто главная фигура, к кому прикованы наше внимание и сочувствие? К мавру. К человеку, задушившему свою молодую нежную жену. Мы можем вспомнить «Маскарад» М. Лермонтова. Опять ревнивый муж убивает жену, а нам его жаль, мы, читая, сочувствуем Владимиру Арбенину. Своего рода психологическая перверсия.

Следующая близкая к зависти эмоция – жадность. Но ее также можно трактовать в положительном аспекте. «Жадный до работы» – слышим мы, и перед нами встает образ этакого трудолюбивого парня, у которого нет времени для всякой ерунды. Жадный может быть скуповатым, скопидомом, бережливым. А это уже просто замечательно. Жадный – экономный, он копит, а следовательно, преумножает, созидает. Своего рода акт творчества. А вот зависть иная. Нельзя ее перевернуть ни в какую сторону со знаком плюс. Абсолютное зло. И этим она притягивает. И отпугивает. И каждый человек боится, что вдруг и он завистлив. А это уже и беда, и горе, и безысходность. Это не Кунсткамера: вошел, подивился, брезгливо поморщился и вышел.

Если это внутри, то это внутри. Врастет в душу, как опухоль, как «чернота душевная», и «соки все брызжущие высосет». Но любой абсолют абсолютом не является. В этом-то и есть величие бытия. В этом и есть свобода воли, а, следовательно, свобода выбора. Основная трансцендентальная составляющая нашей жизни.

Если посмотреть на феномен зависти без эмоционального восприятия, убрав ряд ассоциаций и личных неприятных воспоминаний, то мы без труда увидим, что ряд «зависть – действие – разрушение», можно понять несколько по-другому. Разрушение – это созидание наоборот. Коль скоро не могу создать (любить) прекрасное, то могу ужасным образом прекрасное разрушить. Более того, зависть одухотворена, ибо «нет страсти в бездушии» (Тертуллиан). А зависть вполне страсть. Парадокс? Абсурд? А это уж как вы хотите.

Ничего не имело значения. После выдоха не было вдоха. Терпимо, хотя грудь болела. Еще болело сердце, но оно болело всегда. Луна светила, дул ветер и в природе все было как обычно. Свой запас боли, добра, безразличия. «Начало и конец един». В чем един? В одиночестве? В неизбежности? В невозможности повлиять? Он попробовал пошевелиться. Удалось. Потом он сел. Стало лучше. «Хочу танцевать, есть и заниматься любовью». Скажешь тоже. Красная Рожа довольно вытянулась. Она частенько составляла ему компанию. Появлялась внезапно, а исчезала, как Чеширский кот. «Рояль безумно, зло хохочет, придумывая, что сказать…», знакомые забытые слова, знакомая забытая мелодия, «села центром я на гвоздь, прорвала себя насквозь, авось выживу». А это что? Гимн сидящего на колу? Жизнь уходила. Или проходила мимо. «Сколько же мне лет», – подумалось ему. Красная Рожа хихикнула: «Твои года – твое богатство». Пошлость какая-то, захотелось сказать ему, но Красная Рожа вдруг сделалась злобной, большой и прыгнула ему на грудь: удавлю, как козявку, загрохотало прямо в уши. Он закрыл глаза. Но все равно все видел. Видел облака, месяц, круглый пушистый снег, падающий вниз, нежный, веселый ручей, уходящий вдаль поезд. Красная Рожа слезла с него и растворилась в сумерках. Он попытался вздохнуть, но вдоха опять не получилось. Удивительно. Нереальность и хрупкость бытия. Китайские гравюры, бусы из янтаря, звуки домбры. Когда это было? Еще была женщина. Он смутно помнил ее. Как в тумане. Сначала появился запах: терпкий, восточный, но очень приятный, затем волосы… какие были волосы? Как мед, да, как темный мед. На ощупь густые, шелковистые. Он сильно поранил ими руку. Затем глаза… Большие, желто-зеленые, очень блестящие. Их было два, потом, когда он перестал ее бить, смотреть мог только один. Он не хотел ломать такую красоту. Да-да, он вспомнил: женщина была удивительно, необыкновенно красива. Таких сейчас не делают.

Он сидел возле ее искалеченного тела и смотрел, как жизнь вытекает из нее. Появилась Красная Рожа. Допрыгался, урод? Красная Рожа всегда была грубой. Его начало знобить. Появилось ощущение чего-то горячего в животе. С трудом нагнувшись, он с удивлением увидел у себя в животе в области солнечного сплетения очень красивую, инкрустированную перламутром и жемчугом рукоятку ножа. Да, скорее всего, это был нож. Красная Рожа довольно заулыбалась. Ну да, конечно! Это потом он взял ее нож (зачем она его носила?), вложил его ей в руку, зажал ее руку своей и сильно себя ударил. Любовь и голуби. Любовь и кровь, любовь и смерть… Сплошная глупость. Просто нельзя быть красивой такой. А без такой красоты не жить.

Он начал проваливаться туда, чему нет названия. Было очень больно. Особенно болело сердце, но оно всегда болело. А в остальном ничего не имело значения[9].

На наш взгляд, этот небольшой рассказ очень точно передает природу зависти. И помогает избежать упрощенного и уплощенного подхода.

Закончим мы вступительную часть определением ревности, жадности и зависти, взятым в Кратком оксфордском словаре: ревность означает, что кто-то другой забирает или получает «благо» («добро», «хорошее»), которое по праву принадлежит индивиду. Согласно «Английским синонимам» Крабба, «…ревность боится потерять то, что имеет; зависть переживает, видя, что кто-то имеет то, что хочется иметь самому… Завистливому человеку плохо при виде удовольствия. Ему хорошо только при страданиях других. Поэтому все попытки удовлетворить завистника тщетны». Ревность, согласно Краббу, – это «благородная или низкая страсть к объекту. В первом случае – это соперничество, обостренное страхом. Во втором случае – это жадность, стимулируемая страхом. Зависть всегда находится в основе, порождая вслед за собой самые худшие страсти».

Тема, взятая для научного анализа, очень и очень сложна. И вот по какой причине. Она объемна, междисциплинарна и во многом зависит от трактований. В свою очередь, это связано с тем, что затрагивается такой глубинный пласт психологии, что впору говорить о психологии праэтноса, а то и вовсе о прапраэтносе. А попробуй пойми, какая психология была в прапраэтносе… Мы все родом из детства. Все человечество родом из детства. А где оно, наше с вами детство? Откуда мы? Что послужило формированию тех или иных эмоций? Что создало те или иные реакции? Чего мы ждем, чего хотим, чего опасаемся, чего боимся, о чем мечтаем? Какими чувствами мы можем управлять, а какие чувства больше нас и в нас не помещаются? Откуда взялись эгоизм и альтруизм, и вообще, что это такое? Почему «не убий», но «око за око»? Как мы любим и любим ли мы? В какой степени мы люди и что это значит – быть людьми? Какие страсти живут в людях? Откуда эти страсти взялись? Может, из одной точки? И затем раскрылись, как бутон. Середина и вокруг нее лепестки. Такой вот цветок. Цветик-семицветик. И семь смертных грехов.

Глава 1

Психосемантический анализ конструкта Зависть

§ 1. Семантика слова Зависть

Несколько слов вначале о том, что такое семантика. Семантика в широком смысле слова – анализ отношения между языковыми выражениями и миром, реальным или воображаемым, а также само это отношение (ср. выражение типа семантика слова) и совокупность таких отношений (так, можно говорить о семантике некоторого языка). Данное отношение состоит в том, что языковые выражения (слова, словосочетания, предложения, тексты) обозначают то, что есть в мире, – предметы, качества (или свойства), действия, способы совершения действий, отношения, ситуации и их последовательности. Термин «семантика» образован от греческого корня, связанного с идеей «обозначения» (ср. semantikos – обозначающий).

Семантика отвечает на вопрос, каким образом человек, зная слова и грамматические правила какого-либо естественного языка, оказывается способным передать с их помощью самую разнообразную информацию о мире (в том числе и о собственном внутреннем мире), даже если он впервые сталкивается с такой задачей, и понимать, какую информацию о мире заключает в себе любое обращенное к нему высказывание, даже если он впервые слышит его. Интересен в этом отношении анализ пословиц, поговорок, крылатых изречений.