Наталия Крас – Любовь на Новый год (страница 6)

Вася положила голову на плечо сестры:

– Смешная ты, Катенька… – задумчиво проговорила Вася, – очень смешная…

– Да уж куда там!.. Обхохочешься… – проворчала Катя и, глянув на сестру, быстро отвернулась к окну.

– Ты так говоришь, как будто… хм… – Вася невольно усмехнулась, говоря всё это в какой-то задумчивой прострации, глядя в снежное окно, – как будто я его не увижу до свадьбы. А потом уже раз, и всё сделано… И он уже в моей постели…

– А ты так говоришь, как будто надо сильно разглядывать, кто там в твоей постели!.. – Катя выпалила всё это и вытянула лицо, отворачиваясь ещё больше.

– А как же, Катенька, не разглядывать?.. Он же мне должен нравиться?..

– Вот ещё… – фыркнула Катя, быстро пожав плечами.

– Разве тебе Гриша не нравился? – спросила Вася и заинтересованно обернулась к сестре.

– Хм… – улыбнулась та, – у нас была любо-о-овь, нравился, конечно.

– Я тоже хочу… – мальчишеское лицо уставилось наивным голубым взглядом.

– Понравится! – заверила та, глядя не менее голубым взглядом в ответ. – У него в Подмосковске квартира своя!

– Откуда? – удивилась Вася. – Он старый?! – расстроилась она.

– Не-е-ет… очень молодой! Как Гриша, – заверила сестра.

– Тридцать семь? – Вася расстроенно сдвинула брови.

– Но выглядит моложе! – расширила глаза Катя.

– Я правда ему понравилась? Он сказал? – Вася явно страдала.

– Сказал! – уверенно моргнула всеми глазами Катя и отвернулась, прошагав к маленькому шкафчику над столешницей. Она извлекла оттуда красивую бутыль:

– Коньячку? – кивком предложила она, решительно сдвинув брови. – Коньячку! – тут же ответила она сама себе и отвернулась за бокалами. Она накапала в винные бокалы понемногу, потом посмотрела на Василису и добавила ещё по две таких же порции в каждый бокал.

– Коньяк надо из стаканов… – апатично поправила Василиса.

– Да ну-у… некрасиво… – протянула Катя.

– Не-е-ет, надо из красивых таких, как в кино… тяжёлых таких…

Катя внезапно покатилась со смеху:

– Это… это… чтобы не напиваться… тяжёлые нужны…

– Наверное… – тоже засмеялась Вася.

Они поднесли коньяк к лицам и втянули аромат:

– М-м… пахнет вкусно… – протянула Василиса.

– Ну так!.. – гордо вскинула голову сестра. – Вэсэопэ!..

– Ви эс о пи, – поправила Вася, – это означает выдержку коньяка.

– М-м-м… – уважительно протянула Катя.

– Это не самая большая, бывает и лучше, – икс о – хорошая считается.

– Ну знаешь, Гриша купил! Он дерьмо не купит, он понимает.

– Да я и не говорю ничего, нормальный коньяк…

Они пригубили, поморщившись.

– Ну давай за уходящий год, что ли… Чего как алкаши без тоста напиваемся? – подбодрила Катя. – Хороший был год.

– Да не очень… хороший… – Василиса опустила лицо, глядя в бокал с коньяком, – Иннокентия Петровича не стало, болел долго…

– А-а… учитель твой по музыке… А чего ты у него тогда стала заниматься-то после десятого класса?.. Так никто и не понял…

– Не знаю, захотелось почему-то… Он хороший…

– Да, лучший учитель в нашем городе, – подтвердила Катя.

Ближе к вечеру пожаловали долгожданные мужчины. Катя, покачивая свежими кудряшками после бигуди, открыла дверь. Первым вошёл её муж, она недвусмысленно приклеилась к нему губами и потёрла кулаком после себя помаду на нём. Гриша – высокий молодой человек со слегка вытянутым лицом – поприветствовал жену, а после её сестру кивком и поддерживающим по-дружески пожиманием её предплечья. Добавь он немного скорости своим действиям, и это могло бы выглядеть и вовсе мужским приветствием в виде похлопывания по плечу, типа «привет, братан». Василиса смиренно ждала своей участи у входной двери. Её в целом милое и открытое лицо и правда походило на мальчишеское и выглядело не на двадцать шесть лет, а где-то на восемнадцать-двадцать. Глаза смотрели с наивностью, граничащей с испугом, но было в них что-то отчаянное и ищущее правды. Можно было бы назвать этот взгляд мятежным, если бы он не был таким напуганным в тот момент.

На сестринском консилиуме перед эпохальной встречей было постановлено не лепить из неё девочку-девочку и не пытаться надевать смешные для её вида платья и каблуки, а просто следовать её естественной природе и нарядить в обычного вида женские брюки-слаксы из мягкой ткани и блузку, которая напоминала мужскую рубашку, но ею не являлась, а была предметом женского гардероба. Её задорная причёска не длинная, и не короткая выглядела задорно и не более того, но и не менее. Она ей шла, но женственности не прибавляла, но и не отнимала её. Из всего её облика действительно и однозначно женской смотрелась только грудь. И в целом Василиса, какой бы странной она ни казалась некоторым, однозначно не была мальчиком с грудью, она была девушкой с мальчишеским лицом. Женским в её лице был только неподдельный трепет в глазах, какой бывает при волнении у молодых девушек. Некоторым, однако, удаётся избавится от него довольно рано и, к сожалению, безвозвратно. Но бывают и такие, которым всю жизнь суждено проходить с этим трепетом во взгляде. Вася была из их числа. И вот, весь этот трепет из голубых глаз устремился сейчас на пространство позади Гришиного плеча.

Там стоял, отдуваясь, как после нагрузки, молодой человек без шеи. То есть, шея у него, конечно, была, только её давно никто не видел из-за его полноты, большая круглая голова присоединялась к туловищу как у снеговика, а ещё у него был большой живот, выдающийся вперёд из расстёгнутой куртки. Всё это навеяло тоску на Василису, но она держалась достойно, тем не менее.

– Вы бежали? – спросила она после приветствия, глядя по очереди на спокойного Гришу и на его пыхтящего друга. Он как раз вместился кое-как в прихожую, не оставив шанса тому, кто ещё пожелал бы посетить эту квартиру.

– Пятый этаж, – прохрипела круглая голова, – Эдик, – снова засипела голова и заинтересованно повертелась в разные стороны.

– Василиса, – тихо прозвучало от той, ради которой всё происходило.

– Да, знакомьтесь! – с опозданием разрешил Гриша.

– Это?.. – спросил Эдик у Гриши с таким видом, как будто тот его обманул.

Гриша слегка кивнул и подпихнул друга в бок:

– Давай раздеваться, – скомандовал Гриша, потянув куртку с человека-снеговика.

Василиса внезапно потупилась от недоверчивых взглядов гостя и удалилась на кухню, сестра последовала за ней.

– Кать… – она взволнованно дышала, – ну, Кать… Я не могу так, он мне не нравится! Ну, зачем?.. – тихо недоумевала Вася.

– Да! Он толстый! – шёпотом констатировала Катя и раскинула руки у плеч в стороны, как будто сдавалась. – Ну и что?! Ты что, этот?.. Расист?.. Будешь человека за килограммы презирать?! – шипела она на сестру.

– Да нет, но… – попятилась Василиса.

– Какие но?! Какие могут быть но?.. – наступала сестра. – Дай ты ему слово сказать, принцесса сказочная! А, может, он – человек хороший!

По лицу Василисы то и дело пробегала тень сомнения.

– Не знаю…

– Зато я знаю! – подытожила Катя тоном, не терпящим возражений, поправила воротник на рубашке сестры и потянула её к мужчинам. Но остановилась у выхода из кухни, чуть только послышались голоса из прихожей. Она захлопнула дверь в кухню, оставив в ней себя и сестру, и распласталась руками по этой двери, как будто ни за что не пропустит.

– Что там?.. – заволновалась Василиса.

– Ничего! – Катя наивно похлопала расширенными глазами. – Разговаривают… – она поморщилась, – о политике, не интересно…

Но разговор в прихожей шёл о другом.

– Не, я пойду домой! – человек-снеговик забирал обратно сдёрнутую Гришей куртку.

– Да подожди ты!.. – боролся с ним за куртку Гриша. – Эдик, она классная, вот увидишь!

– Ты говорил, как твоя жена! – возмутился Эдик. – Твоя даже лучше, чем на фотке, а это?.. Это пацан какой-то!

– Да… ну… подожди… Я говорил, что она моложе жены… Да разденься ты уже!! – Гриша выдернул из толстых рук огромную куртку и повесил на вешалку, преградив путь к ней. – Новый год встретим, поговорите… Она умная… Всё будет хорошо!.. И вообще, она даже лучше Катьки!.. В чём-то…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».