Наталия Крас – 12 презервативов и два свидания (страница 12)

— Почему не можешь?..

Она посмотрела на него исподлобья:

— Тебя это обидит…

Он усмехнулся, а потом, сдерживая улыбку, сказал:

— Это ты раньше могла обидеть… А теперь… — он посмотрел в тёмное окно с фонарями, а потом снова на неё, — теперь я очень многое могу тебе простить, так что самое время сказать всё.

— Ну… твоё это состояние… — она оглядела его.

— То, что я голый? Я сейчас оденусь, — с готовностью откликнулся он.

— Не-е-ет… Что голый, как раз… заводит… но, когда ты так занят самим собой… это вышибает…

— А, понял… ну да… но сейчас я в твоём распоряжении, мне уже ничего не надо для себя… Просто… так крышу снесло!.. — он посмотрел на неё со смесью благодарности и восхищения и наклонился, ткнувшись лицом в её живот, убирая оттуда край покрывала, которым она прикрылась. Он пробурчал что-то в её пупок и стал целовать его, а потом, отодвигая в сторону её полусогнутую ногу, переместился ниже и пристроился между её бёдер лицом.

Она легко толкнула его в лоб, убирая оттуда. Он не поддался и сказал:

— Сейчас тишина, и я занят только тобой… — он поднял глаза на неё, — и ещё ты очень красивая, отсюда особенно.

Она смущённо улыбнулась, отворачиваясь, и вытолкнула его, соединяя ноги. Он навис над ней, упираясь руками по сторонам от её бёдер:

— Ещё что-нибудь… мешает?..

Она посмотрела на него в упор:

— Не знаю! Что ты хочешь от меня, список?.. — она слегка разозлилась. — И ещё ты воняешь… — тихо добавила она.

— Блин… — он опустил голову, — и ты молчала!.. — он снова поднял лицо, полное страдания. — Чем?!

— Я не знаю… наверное, не мылся давно.

— Да я моюсь… каждый день душ… А-а!.. — его явно осенило. — Конечно!.. Сегодня отец заставлял подтягиваться миллион раз… Не могла сказать, когда умывались там?!.. — он кивнул в сторону двери, потом вздохнул. — Что ещё?.. Лучше всё сразу говори, я в следующий раз всё учту.

— Во-первых, вот это вот: отец заставлял… это как-то тоже… не очень… Девушке приятно знать, что ты сам занимаешься спортом…

— А, ну да, типа крутой, ясно… — усмехнулся он, — а во-вторых?

— А во-вторых, намекать тут на следующий раз… тоже как-то…

— То есть ты не хочешь следующего раза… — он вздохнул и пошёл собирать свои вещи с пола. Его футболка действительно воняла застарелым потом, он вспомнил, что сам мылся, а футболку не менял, а старый пот вперемешку с новым – тот ещё ароматизатор.

Она следила за его перемещениями глазами:

— Я этого не говорила… я просто сказала, что намекать тут… это… это… как-то слишком нагло.

Он наклонился к ней уже одетый:

— Ну и хорошо!.. — с напряжением произнёс он. — Ты просила обнаглеть, я и постарался!

— Фу, ужас какой!.. — она прикрыла ладонью нос. — Так ещё хуже… это всё твоя футболка!..

— А я знаю!.. Но я же теперь наглый. Я стараюсь, видишь?.. Для тебя! — и он поцеловал её страстно и требовательно, как будто снова хотел заняться с ней сексом. А потом вышел из комнаты, захлопнув за собой дверь.

С кухни выглянула Люда, когда Денис проходил к прихожей через большую приветливую комнату с диваном и рыбками в стеллаже. Ему стоило некоторых усилий не показывать, что он не привык ещё к свету, но это было не очень сложно, свет в комнате горел неяркий.

— Ты всё, позанимался уже? — спросила она.

— Да, позанимался… — Денис внутренне усмехнулся.

— Ну, всё понял-то? А то Дашка, она же сама, наверное, не всё знает…

— Да, она не всё знает, — уверенно подтвердил Денис.

— Ну, ты приходи… — Люда понизила голос, — а то она тут волком взвоет, поговорить любит…

— Да, я заметил… Приду!..

— Ага, приходи!.. Может, котлетки будешь?

— Нет, спасибо, — ответил он уже из прихожей.

Она его провожала:

— Я кроссовки твои занесла, вон стоят в уголке, протёрла… с хлоркой, чистые.

— Спасибо большое!.. — ответил он и стал обуваться. — А почему у вас ключи разложены?.. И деньги…

— А это я наши все комплекты от квартиры дезинфицирую, сохнут… Деньги тоже… По телевизору сказали, что наличные – самая большая опасность из-за этой заразы сейчас. Ну я и промыла, они же не портятся. А вот ключи могли, конечно, заржаветь, но я немножко, вроде целые… Да убрать уже можно… — она подошла к широкой встроенной полке, на которой всё было разложено.

— Давайте, я сам уберу, — предложил Денис, — чтобы вам руки не мыть.

— Спасибо, — улыбнулась она.

Денис сложил купюры в стопочку, открыл ящик и положил деньги туда, а потом сгрёб все ключи. Он покосился на Люду, которая заинтересовалась новостями в телевизоре, повернувшись к комнате, и умыкнул один комплект ключей от их квартиры, сунув себе в карман.

— До свидания! — решительно сказал он и вышел за дверь.

ГЛАВА 3. Второй презерватив

Денис зашёл к себе в квартиру, прошёл в ванную комнату, сунул всю свою одежду в стиральную машинку и нажал на «старт». Он сидел на полу ванной комнаты голый, наблюдая как крутятся его вещи, захваченные безудержным пенным потоком, и что-то обдумывал, проводя иногда рукой по волосам. В дверь постучали.

— Денис, иди есть! — позвала его мама.

— Я потом, — отозвался он.

— Это ты машинку включил?

— Да.

— Ты скоро?..

— Нет! — в его голосе послышалось раздражение.

— Мы тебя ждём ужинать!..

— Да отстаньте от меня!.. Могу я помыться?!

— Ну, ладно… ладно…

Он сжал губы и опустил взгляд на свой кулак. Пальцы разомкнулись, на его ладони лежала связка из двух ключей. С колечка, соединяющего их вместе, свисал брелок в виде небольшого пушистого розового сердечка, он погладил его в пальцах и усмехнулся.

Денис принял душ, обмотался полотенцем и направился в свою комнату. Там он проинспектировал свой шкаф и вытащил всю несвежую одежду, сбросив на пол, потом сложил чистую. Он обернулся на комнату и, что-то прикинув в уме, стал двигать мебель так, чтобы его кровать оказалась у противоположной стены от кровати брата. В этот момент вошёл его отец. Он встал в дверном проёме, сложив руки на груди. Понаблюдав за старшим сыном, он спросил:

— Что, надоело с Кирюхой рядом спать?

— Он сопит, пердит и ворочается всю ночь, — сообщил ему Денис, не оборачиваясь.

Отец что-то обдумал, а потом позвал его:

— Одевайся во что-то и пойдём есть, с этим потом разберёмся.

Денис пришёл на кухню в то время, когда там разворачивалась стратегия глобального перебазирования.

— Ты, Кирюха, у нас уже большой совсем, десять лет всё-таки, — говорил отец, очищая ему печёную картошку от кожуры и подкладывая в тарелку.

— Ага… — ответил довольный Кирюха, мусоля в руках куриную ножку и оставляя жирные следы на щеках.