Наталия Ковалева – Елена Рерих. Заклятие огня (страница 4)

Следующий раз судьба привела Рерихов в земли Балтии – теперь уже в Ригу – в 1910 году. Эта поездка также преследовала художественные цели.

В 1906 году в жизни Рерихов произошли перемены: Николай Константинович был назначен директором Рисовальной школы Общества поощрения художеств (далее – ОПХ). У Н. К. Рериха заметно прибавилось забот и проблем. Художник был целыми днями занят на службе; кроме того, он в те годы вел большую общественную работу. Домашние же дела оказались в ведении Елены Ивановны. Понимая, что муж очень занят, она стремилась освободить его от домашних хлопот, чтобы у него хватало времени и для творчества.

Но нельзя сказать, что Е. И. Рерих в те годы занималась лишь вопросами домашнего уклада. Она принимала самое живое участие в работе Рисовальной школы ОПХ. Когда в Рисовальную школу ОПХ приезжали на выставки император и другие именитые покровители Общества поощрения художеств из числа членов царской фамилии, Елена Ивановна участвовала в этих приемах вместе с супругом.

Николай Рерих часто бывал в командировках, и Елене Ивановне приходилось не только управлять всеми домашними делами, но и принимать участие в работе Рисовальной школы. О том, что Елена Ивановна всегда была в курсе основных проблем школы, красноречиво свидетельствует ее переписка с мужем во время его длительных командировок.

Следует отметить, что жизнь Елены Ивановны в замужестве никогда не была роскошной и легкой. Материальное положение Рерихов нельзя было назвать безоблачным даже в дореволюционные годы экономической и политической стабильности. Николай Константинович занимал вполне солидное положение в обществе, имея видную должность, но и это не гарантировало семье Рерихов полное отсутствие проблем с финансами. Несмотря на известность и популярность Рисовальной школы ОПХ в Петербурге, служба в ней не обеспечивала большого заработка не только рядовым преподавателям, но и директору школы, то есть Н. К. Рериху.

Но финансовые проблемы не портили Елене Ивановне настроения и не вызывали у нее недовольства и сожалений: духовные ценности она всегда ставила гораздо выше материальных и не боялась трудностей, несмотря на свое аристократическое происхождение и обеспеченное детство.

Став женой художника, Елена Ивановна с удовольствием погрузилась в широкий мир увлечений своего супруга, среди которых – помимо живописи и публицистики – были археология и коллекционирование картин старых мастеров и икон.

Как и многие художники, Николай Константинович был коллекционером, собирая старинные картины; большинство из купленных им картин нуждалось в реставрации, чем он сам и занимался. Вскоре к этому занятию – реставрации старых картин – присоединилась

Елена Ивановна и, похоже, серьезно увлеклась этим занятием. Иногда в процессе реставрации ей приходилось счищать слои позднейшей живописи, которой нередко были «записаны» старинные картины. Некоторые из них оказались настоящими шедеврами. Об этой стороне деятельности супруги Н. К. Рерих тоже оставил воспоминания: «Бывало, возвращаешься поздно после какого-нибудь заседания и видишь, как ярко освещены два окна. Значит, Е. И. до поздней ночи возится с картинами. Наверно знаешь, что найдено что-то интересное. Помню, как Е. И. отмыла Ван Орлея и Петра Брейгеля и Саверея. Рука у Е. И. музыкальная – легкая и знает, где и насколько можно тронуть»14.

Рерихи во время раскопок (предположительно на Валдае)

Елена Ивановна отдала дань увлечения и другому любимому занятию супруга – археологии. Вместе с мужем она участвовала в раскопках, с интересом изучала найденные при раскопках предметы.

По словам Н. В. Шишкиной, «С самого первого года замужества она проводила лето на раскопках в Новгородской губернии, живя с ним в землянках, просто одетая, как того требовала их совместная работа, на удивление всех родных ее, которые не понимали, как она могла мириться с такими, на раскопках (конечно, только летом), первобытными условиями жизни.

И так всю жизнь прошли они рука об руку, полную взаимного понимания и любви. Вот где настоящий брак двух любящих сердец и душ!»15

И все же главная сфера взаимного понимания и гармонии между супругами лежала даже не в сфере внешних интересов и увлечений, а в области духовных устремлений…

У грани Неведомого

Жизнь Николая Константиновича и Елены Ивановны всегда была насыщенной самыми разными делами, событиями и задачами. Но, несмотря на то, что основная часть времени отводилась ими на работу, творческие интересы и воспитание детей – в их жизни была и другая, неизвестная окружающим сторона, связанная с их духовными поисками. Именно эта сторона жизни Рерихов впоследствии привела их к общению с духовными Учителями Востока и к сотрудничеству с Ними.

Почему и Елена, и Николай Рерих были в этом отношении «не такими, как все»? Почему они с юности стремились к самопознанию и духовным знаниям, то есть ко всему тому, что в расхожем смысле называлось «мистицизмом»?

Согласно эзотерической философии, люди, бывшие сотрудниками Адептов тайной мудрости во многих прошлых жизнях, в каждом новом воплощении будут вновь стремиться к встрече с духовными наставниками и к постижению тайной мудрости Востока. С этой точки зрения, Рерихов наверняка влекло к тайному знанию то, что в восточной философии называется кармическими связями и духовными накоплениями, то есть достижениями и познаниями, обретенными человеком в его прошлых воплощениях. Согласно восточной философии эти духовные накопления хранятся в глубине души каждого из нас на протяжении всех наших воплощений…

Был и еще один – с точки зрения обычного человека, абсолютно мистический – фактор, направлявший и стимулировавший духовные поиски Рерихов. Он заключался в сверхсознательном воздействии на них великого мудреца Востока, бывшего их духовным Учителем во многих прошлых воплощениях. Имя Его было Махатма Мориа, или, как называли Его теософы, Махатма М. Он же был наставником Е. П. Блаватской.

После установления сознательного общения с Рерихами Учитель сам сказал им о том, что поддерживал духовную связь с ними, но на сверхсознательном уровне.

Все это способствовало пробуждению их духовной интуиции и прозрениям в мир иной реальности, называемой в Агни-Йоге Тонким миром*. Особая роль в этом принадлежала, конечно, Елене Ивановне. Ее дар ясновидения проявлялся не только в предугадывании событий будущего, имевших отношение к ней самой или ее семье. Незадолго до революции ей часто снились сны (которые правильнее было бы назвать видениями), отражавшие будущее России и других стран мира. Она заранее знала результаты Русско-японской войны; знала, что война 1914 года окончится поражением Германии.

Предчувствовала она и войну, и революцию, и те разрушения, которые произойдут в стране. Но в то же время Елена Ивановна знала, что опасность не коснется ее самой и ее близких16. Многие символические образы ее вещих снов Николай Рерих воплотил в своих картинах, создав перед революцией так называемую пророческую серию полотен.

Е. И. Рерих

Нейрофизиолог с мировым именем Н. П. Бехтерева в своих новаторских исследованиях коснулась проблемы вещих снов. Будучи прогрессивным и смелым ученым, Бехтерева не стала делать вид, что подобного феномена не существует – она открыто заявила, что, поскольку современная наука пока не может дать объяснение этому явлению, приходится предположить, что будущее дано нам заранее, что оно уже существует.

Вещие сны Елены Рерих отражали это таинственное будущее, уже существующее в настоящем, но – согласно восточным философско-эзотерическим доктринам – пока лишь на ином, духовном плане бытия.

Голос Безмолвия (Карелия, 1916—1918 годы)

1915-й год принес Елене Ивановне много забот и волнений из-за серьезной болезни мужа. В начале 1915 года Николай Константинович заболел воспалением легких. Болезнь протекала настолько тяжело, что в мае газета «Биржевые ведомости» опубликовала бюллетень о состоянии здоровья Рериха.

Когда самочувствие художника более-менее стабилизировалось, врачи рекомендовали ему для восстановления здоровья поехать в Крым. Однако, находясь в Крыму, Рерих не смог бы влиять на дела в руководимой им Рисовальной школе в той мере, в какой это было необходимо. Поэтому сначала художник предпочел южному солнцу и морю Новгородскую губернию. Однако скоро стало очевидно, что и там его здоровье восстанавливалось слишком медленно. Болезнь вызвала осложнение, что потом не раз приводило к рецидиву заболевания. Врачи настоятельно советовали Рериху уехать из большого города куда-нибудь на природу. Его выбор пал на Финскую Карелию, откуда он мог приезжать в Петроград, чтобы заниматься делами школы.

В декабре 1916 года семья Рерихов переехала в маленький провинциальный городок Сердоболь (по-фински – Сортавала). Вначале они жили в городской гостинице, затем, весной 1917 года, временно арендовали находящееся за городом имение «Юхинлахти», принадлежавшее ректору местной учительской семинарии. Позднее Николай Константинович снял дом среди соснового леса, у ладожских шхер, и в декабре Рерихи переехали туда всей семьей. Из Сердоболя до Питера было несколько часов езды, и художник изредка (когда позволяло здоровье) приезжал в Петроград, чтобы заняться наиболее важными и неотложными делами школы.