Наталия Королева – Случай на улице Треву: Анатомия одной души (страница 1)
Наталия Королева
Случай на улице Треву: Анатомия одной души
Глава 1.
Париж, ноябрь 1859 года.
Париж в ту осень был похож на больного богача. Он всё ещё выглядел величественно, но дышал с трудом.
Город кутался в серый туман, густо перемешанный с угольной пылью из тысяч печных труб. Эта пелена ложилась на плечи Нотр-Дама, окутывала Лувр, заползала в узкие переулки Латинского квартала. По утрам фонарщики с трудом находили свои фонари, а извозчики ругались, потому что лошади отказывались идти в эту белую мглу.
Ещё неделю назад на бульваре Капуцинок приятно пахло жареными каштанами — торговцы жарили их прямо на углях, зазывая прохожих хрустящей корочкой и сладким дымком, но теперь запах сменился сырой землёй и конским навозом. Осень вступила в свои права, и город покорно принимал эту перемену.
Время менялось быстро.
Железные дороги вгрызались в землю стальными когтями, прорезая поля и холмы,и сминая под собой вековые уклады.Паровозы стучали колёсами на всём пути от Парижа до Марселя, и пыхтели чёрным дымом, оставляя за собой шлейф копоти. Электричество, этот невидимый дух, запертый в медных проводах, наступало со всех сторон. Всё это сулило человеку власть над миром, о которой раньше можно было только мечтать.
Передать слово за сотни вёрст быстрее, чем оно слетит с губ. Осветить ночь ярче тысячи свечей. Домчаться до другого города быстрее, чем лучший скакун пробежит одну лишь милю, задыхаясь.
Человек примерял на себя роль творца. Ему казалось: ещё немного — и он сравняется с богам.
Но чем больше становилось этой власти, тем острее люди чувствовали: что-то уходит.
Что-то важное.
Душа? Может быть. А может, просто тишина. Или время, которое раньше текло медленно, а теперь неслось вперёд, не оглядываясь. Люди потеряли что-то такое, что не объяснишь словами.
И случилась странная вещь: прогресс не убил веру в чудеса, а наоборот — разбудил её.
Люди вдруг испугались, что однажды тайны совсем исчезнут.
В гостиных теперь появились новые темы.
Они начали искать то, что наука объяснить не может. Духов, и призраков.
Люди рассуждали просто: если человек научился ловить невидимый ток, который бежит по проводам, — может быть, есть способ дотянуться и до невидимых душ? Ведь ток не увидишь глазами, но он есть.
Значит, и души тех, кто ушёл, — может быть, они тоже где-то рядом? Тоже невидимые, но реальные?
Людям отчаянно хотелось верить, что смерть — это не конец. Что те, кого они любили, не исчезли навсегда, а просто перешли куда-то, откуда ещё можно докричаться.
И они кричали. Стучали, шептали, и звали.
Заговорили о странных вещах.
О столах, которые двигаются сами собой. Без рук, без верёвок, без обмана. Сидят люди вокруг, ждут — и вдруг тяжёлый дубовый стол начинает дрожать, приподнимается на ножках. Сам по себе, без чьей-либо помощи.
О стуках, которые раздаются из ниоткуда. В стенах, в полу, в закрытых шкафах. Один стук, два, три — будто кто-то невидимый отвечает на вопросы. Один раз — «да», два — «нет». Люди спрашивали, и стук отвечал.
О голосах, которые слышат только избранные. Не все, а те, у кого есть особый дар. Голоса шептали, предупреждали, и рассказывали о том, что было и что будет.
В это трудно было поверить. Но говорили об этом слишком многие, чтобы просто отмахнуться.
Модные журналы, которые обычно писали о новых платьях и придворных сплетнях, вдруг сменили тему.
Они печатали целые инструкции — серьёзно, с подробностями, будто учили как правильно вызывать духов. С чего начать, сколько человек должно быть в комнате, какой свет зажечь, какие вопросы им задавать. Что спрашивать можно, а что нельзя. Как понять, что дух сердится или не хочет отвечать. В какие часы они охотнее всего идут на контакт.
Оказалось, у духов тоже есть расписание — как у парижских чиновников или модных портних. Всё по науке, всё по правилам.
Париж помешался на спиритизме.
Это было похоже на эпидемию. Везде только и говорили что о духах, столах и таинственных стуках. В гостиных, в кафе, на светских приёмах — везде одно и то же. Кто-то видел, кто-то слышал, кто-то сам пробовал и у него получилось.
И чем быстрее бежал прогресс, тем сильнее людям хотелось остановиться.
Просто остановиться посреди этой бешеной гонки и спросить:
— А есть там что-нибудь?
Никто точно не знал. Но всем очень хотелось знать.
Глава 2.
Пока на бульварах гремели экипажи, кричали газетчики и спорили прохожие, здесь на улице Треву было тихо. В доме номер 13, жила мадам Камилла. Дверь не бросалась в глаза. Никаких табличек, и никаких объявлений. Кто она была — никто не мог сказать точно. Но те, кому нужно, знали дорогу.
Про неё говорили разное. Одни считали её шарлатанкой, другие — святой, третьи — просто умной женщиной, нашедшей способ зарабатывать на человеческом горе. Но все сходились в одном: такой, как она, в Париже больше нет.
Её муж, полковник Орлеанский, погиб четыре года назад под Севастополем, во время Крымской кампании.
Всё случилось в одну секунду. Он сидел в палатке, подписывал документ о победе — и вдруг осколок вражеского снаряда, залетевший неизвестно откуда, оборвал его жизнь. Победная реляция так и осталась лежать на столе, недописанная.
Камилла не стала носить траур так, как это делали другие вдовы.
Она не закрывала лицо чёрной вуалью, не пряталась от людей в четырёх стенах, и не отказывалась от приглашений. Она выходила в свет — и это казалось странным тем, кто не знал её близко.
Но те, кто знал, понимали: её траур был глубже любой вуали.
В сорок лет она выглядела внушительно. Не красиво даже, а именно внушительно — как статуя в Лувре, перед которой останавливаются, даже если не знаешь, кто на ней изображён.
Высокая, статная, с тяжёлыми русыми волосами, уложенными в строгую причёску. Ни одного лишнего локона, ни одной выбившейся пряди — всё на месте, всё под контролем.
Лицо с крупными, но правильными чертами. Глубокие серые глаза, которые смотрели так, будто видели чуть больше, чем остальные. Мужчинам от этого взгляда становилось не по себе — но они доверяли. Женщины трепетали — и завидовали.
Когда она входила в комнату, разговоры стихали сами собой. Не потому что она требовала тишины. Просто люди замолкали, сами не замечая как.
Её квартира на улице Треву совсем не походила на то, что люди обычно представляют, когда слышат слово «гадалка».
Никаких хрустальных шаров на подставках. Никаких грязных, засаленных карт, разбросанных по столу. Никаких чучел летучих мышей под потолком — ничего этого здесь не было и в помине.
В комнатах было просторно. Высокие потолки с лепниной, которую, наверное, помнили ещё времена Империи. Мебель красного дерева — тяжёлая, и добротная, без лишних украшений. Тяжёлые портьеры на окнах приглушали шум с улицы, создавая особую, почти мистическую тишину.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.