Наталия Королева – Полночь. 13 историй до мурашек (страница 1)
Наталия Королева
Полночь. 13 историй до мурашек
Глава
Пролог
В полночь мир меняется.
Не сразу, не резко — постепенно, как вода, закипающая на медленном огне. За десять минут до двенадцати вы ещё слышите привычные звуки: шум машин за окном, голоса соседей за стеной, дыхание спящих рядом. В одиннадцать пятьдесят пять становится тише. В одиннадцать пятьдесят семь вы замечаете, что не слышите ничего. В одиннадцать пятьдесят девять вы замираете в ожидании.
А потом часы бьют.
Двенадцать ударов. Медленных, и тяжёлых. С каждым ударом реальность истончается, становится прозрачной, как папиросная бумага. Между ударами, в паузах, вы можете услышать то, что обычно скрыто. Шёпот. И чьё-то дыхание.
Там, за тонкой гранью, кто-то есть.
В полночь двери открываются.
В полночь приходят они.
Тринадцать историй. Тринадцать ночей. Тринадцать встреч с тем, что лучше бы не встречать.
Вы готовы?
Тогда читайте.
ИСТОРИЯ ПЕРВАЯ: ЧАСЫ С КУКУШКОЙ
Старые часы достались Марте от бабушки.
Они висели в прихожей, тяжёлые, дубовые, с резными узорами и медным маятником. Кукушка вылетала каждый час, куковала положенное число раз и пряталась обратно. Днём это было мило, почти уютно, но ночью — жутковато, особенно когда просыпаешься в три часа от одинокого «ку-ку», разносящегося по тёмной квартире.
Марта жила одна. Тридцать два года, развод, никаких детей, никаких животных. Только работа, книги, и эти часы, которые она обещала себе снять, но всё никак не доходили руки.
В ту ночь она проснулась от того, что часы не били.
Она села на кровати, прислушалась. Тишина была абсолютной — даже холодильник не гудел, даже вода в трубах не шумела. Марта посмотрела на электронные часы на тумбочке. 23:57.
Три минуты до полуночи.
Она ждала. Смотрела на светящиеся цифры. 23:58.
Часы молчали.
Ни кукования. Ни боя. Ничего.
Марта встала, накинула халат, и вышла в прихожую. Включила свет. Часы висели на месте, маятник качался, стрелки показывали пять минут первого. Всё работало. Но кукушка не вылетела.
— Странно, — сказала Марта вслух.
Она потрогала корпус. Дерево было тёплым. Слишком тёплым для старого механизма.
— Сломались, что ли?
Она открыла дверцу, заглянула внутрь. Там, в темноте, кто-то был.
Маленькая птичка, с круглыми глазами. Кукушка сидела неподвижно и смотрела на неё.
— Ты чего не кукуешь? — спросила Марта.
Кукушка моргнула.
— Не хочу, — ответила она человеческим голосом.
Марта отшатнулась. Ударилась спиной о стену. Сердце заколотилось где-то в горле.
— Ты... ты говоришь?
— Говорю, — кукушка наклонила голову. — Всегда говорила. Просто вы не слышали.
— Как?
— А вы слушали? Вы, люди, слушаете только то, что хотите услышать. А остальное пропускаете мимо ушей.
Марта смотрела на неё, не веря своим глазам. Кукушка была настоящей — перья, клюв, глаза. Но говорила она, как человек. Как очень уставший, очень старый человек.
— Сколько тебе лет? — спросила Марта.
— Не знаю. Я родилась, когда сделали часы. Сто лет назад. Или двести. Я сбилась со счёта.
— И всё это время ты... куковала?
— Куковала. Каждый час. Каждый день. Каждую ночь. Тысячи раз.
— Зачем?
— Затем, что так надо. Затем, что я — часы. Моё дело — отсчитывать время.
— А сегодня почему замолчала?
Кукушка посмотрела на неё долгим взглядом. В её глазах было что-то человеческое. Грусть? Страх? Тоска?
— Потому что время кончилось, — сказала она. — Сегодня последняя полночь.
— Что?
— Сегодня полночь наступит, но не пройдёт. Время остановится. Навсегда.
— Этого не может быть.
— Может. Всё может быть. Я знаю. Я видела.
— Что ты видела?
— Будущее и прошлое. Всё сразу. Когда сидишь в часах сто лет, начинаешь видеть то, чего не видят другие.
Марта молчала, переваривая услышанное. Кукушка смотрела на неё. Где-то в квартире тикали другие часы — настольные, электронные. Тик-так. Тик-так.
— Сколько осталось? — спросила Марта.
— Две минуты, — ответила кукушка.
— И что будет?
— Ничего. Просто остановится всё. Свет, звук, время. Вы застынете. Навечно.
— А ты?
— Я тоже. Мы все.
Марта смотрела на стрелки. До полуночи минута.
— Это нельзя остановить?
— Нельзя. Время нельзя остановить. Но можно... прожить.
— Как?
— Выйди на балкон. Посмотри на небо. В последний раз.