Наталия Королева – Красный шёлк на двоих (страница 1)

Наталия Королева

Красный шёлк на двоих

Глава

Глава 1.

Если бы плохое предчувствие имело запах, мой вечер пропитался бы густым ароматом дешёвого офисного кофе — того самого, что годами варится в потёртой кофемашине на первом этаже, — и неминуемой катастрофы, тяжёлой, как грозовые тучи над городом.

Я — Камилла, незаметная сотрудница юридического отдела. Моя суперсила — сливаться с цветом офисных перегородок, становиться невидимкой среди стопок папок и гула принтеров. И вот я стою в три часа дня перед массивной дверью кабинета Адриана Волкова — моего босса. Тишина давит на уши, а неоновый свет аварийного освещения отбрасывает резкие тени на стену. Он — тот самый человек, кто, кажется, способен уволить одним взглядом. А его сердце, если верить офисным легендам, отлито из чистой нержавеющей стали: холодное и прочное.

Мне просто нужна была флешка. Моя чёртова розовая флешка с презентацией, которую я забыла на его столе после того, как он распёк меня за «излишне эмоциональный текст». Я тихо выругалась про себя, но выбора не было: презентация завтра в девять утра, а без неё я могу смело писать заявление по собственному.

Но из-за двери доносилось не шуршание бумаг. Оттуда доносилось «Im a slave 4 U».

Я замерла, прислушиваясь. Может, у меня слуховые галлюцинации от недосыпа? Или кто-то решил устроить дискотеку в святая святых — в кабинете Адриана Волкова? Я осторожно толкнула дверь. Она была не заперта. Видимо, Адриан считал, что его аура ужаса действует в офисе на сотрудников как барьер 24/7 — и никакие замки не нужны.

О боги.

Адриан Волков — тот самый, который на прошлой неделе заставил стажёрку плакать из-за неправильно поставленной запятой, — стоял на своём гигантском дубовом столе из массива вишни. Его рубашка от Brioni валялась в углу, как павшее знамя, а на голове, в качестве банданы, был повязан шёлковый галстук. В воздухе витал едва уловимый аромат его одеколона — древесный, терпкий, с ноткой бергамота.

В правой руке он сжимал мой степлер, используя его как микрофон.

— Get it, get it, get it, get it! — прорычал он, делая такой волнительный выпад бёдрами в сторону фикуса, что бедное растение, кажется, начало пускать новые побеги от чистого тестостерона.

Он двигался чертовски хорошо. Слишком хорошо для человека, который на людях двигается только для того, чтобы поправить запонки. Его пресс был похож на стиральную доску, по которой хотелось провести костяшками пальцев или языком. Я застыла, затаив дыхание, чувствуя, как пульс стучит в висках, а ладони становятся влажными.

Рука сама потянулась к айфону. Камера. Видео.

«Запись пошла, детка», — прошептал мой внутренний демон, потирая лапки.

Адриан вошёл в раж. Он соскочил со стола с грацией пантеры, крутанулся на месте и замер. Музыка продолжала орать: «I cannot hold it, I cannot control it»

Адриан смотрел на меня. Я смотрела на Адриана. Мой телефон смотрел на Адриана в режиме 4К.

Его грудь тяжело вздымалась, капелька пота медленно катилась по ложбинке между кубиками пресса, оставляя блестящую дорожку на загорелой коже. Его глаза — обычно холодные, как Байкал зимой, — сейчас горели диким, первобытным огнём. И смущением. Боже, я видела, как по его шее пополз багровый румянец, словно краска, разливающаяся по холсту.

— Камилла? — Его голос, обычно напоминающий рокот грома, сейчас сорвался на какой-то испуганный фальцет.

— Шикарное выступление, Адриан Андреевич, — я медленно опустила телефон, чувствуя, как внутри меня просыпается невиданная доселе наглость, горячая и дерзкая, словно глоток крепкого эспрессо натощак.— Это было экспрессивно.

Он молниеносно схватил рубашку, пытаясь прикрыться, но было поздно. Образ «Железного Босса», годами выстроенный на ледяных взглядах и безупречном костюме, разбился вдребезги — как хрустальный бокал, упавший на мраморный пол.

— Удалите это. Немедленно, — приказал он, снова включая режим тирана. Его голос прозвучал жёстко, но эффект был смазан: галстук с уточками всё ещё живописно повязан на лбу, а рукава рубашки нелепо свисали.

Я прищурилась, разглядывая его — взъерошенного, раскрасневшегося, с капельками пота на висках. В голове щёлкнуло: вот он, момент. Через два дня — свадьба моего бывшего, Марка, который бросил меня ради моей заклятой подруги со словами: «Ты слишком предсказуемая, Камилла». Мне нужен был «плюс один», от которого у всех присутствующих случится коллективный инфаркт.

— Знаете, Адриан, — я сделала шаг вперёд, покачивая телефоном так, чтобы экран с запущенной записью ловил свет лампы. — Мой палец сейчас очень близок к кнопке «Отправить в общий чат компании». Но у меня есть встречное предложение.

Он замер, прищурив глаза — зрачки сузились, на скулах заиграли желваки. В воздухе повисло напряжение, густое, как предгрозовая туча.

— Что вы хотите? Денег? Повышение? — в его тоне сквозила насторожённость, будто он пытался просчитать мой следующий ход.

— О, берите выше, — я хищно улыбнулась, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь по венам. — Мне нужен жених на выходные. Красивый, богатый и очень, очень убедительно влюблённый в меня. И, судя по вашим танцам, актёрского мастерства вам не занимать.

Адриан Волков медленно выдохнул, и я поняла: дьявол только что получил моё резюме. Его взгляд скользнул по моему лицу — оценивающе, почти изучающе, — а затем он слегка склонил голову, будто взвешивая все «за» и «против».

— Вы сумасшедшая, — констатировал он, и в его голосе проскользнула нотка восхищения, которую он явно не хотел показывать.

— Я просто «слишком предсказуемая», — парировала я, копируя интонацию Марка. — Так что, Адриан? Едем на свадьбу или станем звездой ТикТока?

Глава 2.

Адриан стянул с головы галстук так, будто это была колючая проволока — резкое, почти судорожное движение, оставляющее на коже невидимые царапины раздражения. Его лицо за секунду превратилось из «пойманного на месте преступления школьника» — с растерянным взглядом и поджатыми губами — обратно в «властелина мира»: подбородок приподнялся, взгляд стал холодным и расчётливым. Но полуобнажённый вид — расстёгнутая рубашка, взъерошенные волосы — всё ещё сильно портил его авторитет, создавая нелепый диссонанс между царственной позой и домашним, почти уязвимым обликом.

— Вы понимаете, что я могу уволить вас по статье «за незаконную съёмку частной жизни» ещё до того, как вы дойдёте до лифта? — Его голос вибрировал, как низкочастотный сабвуфер: гулкие, тяжёлые волны звука отдавались в груди, заставляя внутренности сжиматься от давления.

— Увольняйте, — я пожала плечами с нарочитой небрежностью, но взгляд невольно задержался на его плечах — под кожей перекатывались напряжённые мышцы, очерчивая силу, которую он едва сдерживал. — Но видео уже в облаке. И если я не нажму кнопку «отмена» каждые три часа, оно автоматически улетит в корпоративную рассылку. Тема письма: «Наш босс — раб ритма».

Я безбожно врала про облако, но Адриан этого не знал. В воздухе повисла тяжёлая пауза. Он смотрел на меня так, будто хотел либо задушить — пальцы едва заметно сжались, — либо что-то другое. От этой невысказанной мысли у меня предательски сжалось всё внизу живота, а по спине пробежал предательский холодок, смешавшийся с горячим приливом.

— Камилла, — он сделал шаг ко мне, вторгаясь в моё личное пространство так резко, что я невольно задержала дыхание. От него пахло дорогим парфюмом — древесные ноты с лёгкой горчинкой, — виски — тёплый, слегка терпкий шлейф, — и чистым адреналином, будто сам воздух вокруг него наэлектризовался. — Вы хоть представляете, на что подписываетесь? Ехать со мной на выходные — это не прогулка в парке.

— О, я в курсе, — мой голос прозвучал увереннее, чем я себя чувствовала. — Вы невыносимы, высокомерны и, вероятно, заставите меня расставлять вилки по алфавиту. — Я усмехнулась, представляя эту абсурдную картину: идеально выровненные столовые приборы, его холодный взгляд, оценивающий каждый миллиметр. — Но мой бывший женится на девице, которая увела его, заявив, что я «пресная, как овсянка на воде». — На мгновение в груди защемило от старой обиды, но я тут же подавила её. — Мне нужен соус чили, Адриан. И вы — самая острая приправа в этом городе.

Он усмехнулся. Это была не добрая улыбка — никаких тёплых морщин у глаз, никакого намёка на снисхождение. Это был оскал волка: губы чуть приподнялись, обнажая зубы, взгляд стал цепким и хищным. Он увидел добычу, решившую поиграть в охотника, и это только раззадорило его. В воздухе повисло ощущение неизбежности — игра началась, и правила теперь диктовал не разум, а инстинкты.

— Ладно. Я еду. Но у меня есть условия.

Он подошёл так близко, что его горячее дыхание коснулось моей щеки — влажное, чуть терпкое от виски, оно обожгло кожу, заставив волоски на шее встать дыбом. Я невольно сглотнула, чувствуя, как пульс застучал в висках, а в животе завязался тугой узел.

— Во-первых, — он загнул палец, и я невольно проследила за движением его руки, — никакой «овсянки». Если мы играем влюблённую пару, мы играем её на «Оскар». Поцелуи, объятия, взгляды. Вы не имеете права отстраняться.

— Поцелуи? — мой голос внезапно стал тонким, почти писклявым, словно у перепуганного подростка. — Это это часть шантажа?