Наталия Кочелаева – Секрет старинного медальона (страница 32)

Он закрыл дверь в столовую и пронесся, громко топая, в свой кабинет. Мир приобрел отчетливость, мысли вернулись на привычный круг. Какого черта! Неужели он так разнюнился, что принял всю эту дешевую мистику всерьез? Звонки по телефону, имя Жаклин, французская речь… Что бы это ни было – но голос никак не походил на голос его покойной возлюбленной, нисколько! И запах сладких духов – это не могли быть ее духи, хотя бы потому, что она не пользовалась духами, говоря, что самое лучшее – запах чистого тела и дорогого мыла… Ее запах он узнал бы из миллионов, но эти духи принадлежали не ей!

Кирилл приложил ладонь к левой стороне груди. Сердце билось громко, но ровно, и он ощутил благодарность по отношению к безотказному маленькому моторчику, который никогда в жизни его не заботил, не беспокоил и не подводил. Все хорошо. Теперь осталось разобраться – кто мог над ним так дурацки пошутить? Кому понадобилась эта мистификация?

Разумеется, можно было узнать о скандале. Из старых газет, и русских и французских. Расспросить некоторых людей, которые имели отношение к этой драме или просто о ней знали. Правда, таких можно пересчитать по пальцам – отец, его молодая жена, с которой Стеблов-старший сошелся уже здесь, в России. Ее дочь, единокровная сестра Кирилла. Эта две могли бы рассказать, если сами знали. Врачи в санатории. Но тут Кирилл понял, что совершенно не способен размышлять на эту тему. И более того – не в силах оставаться в одиночестве. Надо ехать к Ольге. Разумеется, он не станет тревожить ее рассказом о своих злоключениях, не стоит тревожить ее в нынешнем положении. Но достаточно того, что она будет рядом, обнимет теплыми руками и прощебечет что-нибудь. А расследовать это пренеприятнейшее происшествие вполне можно и завтра, ничего страшного. За это время и в голове все уляжется… С этими мыслями Кирилл выбежал из дома, где ему пришлось пережить столько ужасных мгновений.

В прихожей запах духов держался еще отчетливей, и вдруг Кирилл его узнал. Так пахла Жанна… Жанна, которой он рассказывал про Жаклин – Жаклин живую, Жаклин мертвую, Жаклин сожженную. Но зачем она подшучивает над ним? Или это месть, изящно-язвительная месть?

Глава 22

Юля снова задержалась допоздна. Неужели съемки так затягиваются? Хорошо бы доехать до студии, но она строго-настрого запретила мужу там появляться. Теперь у нее имелся свой автомобильчик, а приезжать за ней причин не было.

Лавров давно уже понял, что женитьба его оказалась несколько, скажем так, скоропалительна. Словно одурь нашла. Словно Юля уже давно жила рядом с ним, потом исчезла и вот вернулась – обновленная, юная и такая приветливо-равнодушная, что от этого больно сжималось в душе. Она была хороша, мила, с ней не стыдно показаться в обществе – чего ж еще? Дима не очень хорошо успел узнать в жене то, что называется внутренним миром… Но так ли это важно? Успеется потом. Хотя, надо заметить, старался. Спрашивал ее мнения о просмотренных вместе фильмах и спектаклях, о выставках, о том, какие книги ей нравятся и какие она любила читать в детстве. Но это все же дает мало представления о развитии личности. Бывает так, что прочитают два разных человека одну книгу и вынесут оттуда совершенно разные вещи!

Интересно, какой была Юля в детстве? Татьяна Витальевна в вечер перед свадьбой вспоминала об этом, говорила много и охотно. Но Лавров был в таком угаре желания, что почти не слышал ее слов. Мать жены привезла и пыталась передать ему из рук в руки альбом, где та хранила свои фотографии с детских лет. Куда же Юля положила его?

Повинуясь какому-то неведомому импульсу, Лавров встал и направился в гостевую спальню. Переплет альбома виднелся на шкафу. Вот куда ты забрался! Первые забавные фотографии – наверное, их дети будут такими же пухленькими, глазастыми, с трогательными ямочками на щеках. Первый раз в первый класс – серьезная мордашка, полускрытая пышным букетом астр. Школьные фотографии. А вот и юность светлая. Юля на скамейке, наверное, в каком-то парке, у ног сидит огромная рыжая собака. Любительский снимок – Юля вполоборота, профиль немного смазан и все же прелестный. Снимок из тех, которые делают уличные фотографы в провинции – на фоне фонтана. У Юльки на плече белый попугай с розовым хохолком. Бывает, что и с удавами фотографируют! Странно, на этих снимках Юлька вовсе не отличается красотой – рот кажется слишком крупным, волосы уложены неумело, чувствуется какая-то общая нескладность. Не выправилась еще. Но все равно красивее всех!

Школьные подружки, целая пачка фотографий с идиотскими сентиментальными автографами. Их Лавров смотреть не стал, перелистав несколько страниц. Есть любители, коллекционируют такое. Странно, что так мало кадров с театрального факультета – штук пять, не больше. Весь курс и несколько снимков из спектакля. Какого, не понять. Но вид Юли, загримированной под какую-то лубочную барышню-крестьянку, был Лаврову отчего-то неприятен. В ней чувствовалась та самая нарочитость, легкое эхо фальши, которое он слышал порой в голосе своей молодой жены… И именно эти ее интонации заставляли его порой сомневаться в верности выбора подруги жизни.

Да, все. В альбоме оставалось еще несколько чистых страниц, несколько незаполненных пластиковых гнезд. Свадебные фотографии Юля предпочла положить в новый альбом. А в этом больше ничего не появится. Вздохнув, Лавров встал и сунул альбом обратно на шкаф. Что-то мешало ему задвинуть альбом глубже. Дима резко двинул рукой, и к его ногам упал медальон. Тяжелый медальон в форме сердца. На крышке голуби соприкасаются клювами, у одного рубиновый глазок, у другого выпал, потерялся. На исподе выгравирована надпись: «Люби меня, как я тебя». Цепочка тяжелая, звенья в форме кофейных зерен. Но позвольте, как он мог тут оказаться? Лавров был уверен, что эту побрякушку, вместе с остальными Вериными драгоценностями, ее адвокат отправил Вериной сестре. Оказывается, нет. Оказывается, она осталась в доме, лежит преспокойно на шкафу. Лавров мог бы предположить, что сам сунул впопыхах безделушку на шкаф, но ведь тогда в этой комнате никакого шкафа не стояло, здесь была не спальня для гостей, а тренажерная Веры… Непостижимая загадка!

Нахмурившись, Лавров крутил в руках медальон. Рубиновый глаз голубя смотрел на него с бессмысленной ненавистью. Медальон был тяжелым и холодным. Лаврову показалось, что от него исходит какая-то злая сила. Он попытался открыть вещицу, поддел ногтем крышку, но та не поддалась.

– Не открывается, я пробовала. Думаю, это не медальон, а обманка, – сказала Юля, неожиданно появившись в дверях. – Вот ты где спрятался. А я тебя везде ищу. Освободилась пораньше.

– Ты видела это? – Лавров поднял медальон за цепочку. – Это было на шкафу.

– Разумеется, видела. Я сама его туда положила. Нашла в ванной. Хотела рассказать тебе, но ты был занят. Меня позвала мама, я пошла к ней сюда и сунула украшение на шкаф. Решила поговорить с тобой потом, но забыла. Чье это? Он мне нравится.

– Да?

Лавров не знал, что говорить. Он не хотел признаваться в том, что медальон принадлежал его покойной жене. А уж тем более – что он был немым свидетелем ее самоубийства.

– Такая необычная вещь, – продолжала Юля. – Может быть, отдашь его мне?

И протянула руку. Против воли Дима залюбовался ее молящим жестом, ласковым светом фиалковых глаз. До сих пор она не просила его ни о чем, все подарки принимала снисходительно и устало. Лавров не мог устоять и протянул медальон.

– Старинный. Семейная реликвия.

– Как это романтично! – вздохнула Юля, набрасывая цепочку на шею.

Медальон уютно примостился на груди… И Диму снова охватила та же смесь страха и отвращения – как будто по жене паук, что ли, ползал.

– Мне кажется, он не очень подходит к твоим нарядам. Ты же не будешь его надевать слишком часто?

– О нет, милый, – проворковала Юля. – Только по особым случаям. Ну, иди же ко мне.

Она обняла мужа, но Лавров не почувствовал ничего – перед самым его носом лукаво блестел и источал золотистый яд проклятый медальон…

Юля осторожно высвободилась из безвольных объятий.

– Прости, милый. Но я заехала домой только на минутку. Сейчас мне снова надо уходить.

Обманка, сказала она?

Странно, но теперь, когда его тайна оказалась раскрыта, когда ему не нужно было врать себе, скрываться и прятаться, Олег почувствовал себя гораздо лучше. В принципе он готов был к переменам в своей жизни – Копейкин дал ему понять, что после отдыха в санатории Зайцев может не затрудняться возвращением на службу. И Олег не мог его за это винить. Что ж, есть шанс начать новую жизнь – сменить жилье, имя, окружение, заняться чем-то, на что раньше не оставалось времени – к примеру, писать музыкальные обзоры или усовершенствовать навык игры на саксофоне. А может, встретиться еще раз с той девушкой, которую сватала ему тетка? Славная ведь была девушка – глаза такие серые, тихие… И он ей понравился. Правда, теперь он уж не тот. Ему понадобится пластическая операция и услуги дантиста. Да и в любви Олег сейчас толком объясниться не сможет – дикция тоже несколько пострадала. Так что отложим встречу на некоторое время в надежде, что сероглазая дождется его и не выскочит замуж. А пока можно зайти к Ольге. Может, и Кирилл у нее будет. Внутреннее чутье подсказывало Олегу – у них не все в порядке. Даже последний раз, когда они так мирно и весело гуляли, чувствовалась напряженность. Мелкий всегда улавливал настроения своих друзей.