Наталия Княжинская – «Присутствие. Наследие Арктов» (страница 6)
–Что-то я не помню, когда Темыч последний раз шутил. Он вообще, тот еще шутник.
–А я вот, на всякий случай калиточку-то оставлю открытой. – добавил Аркадий, засобиравшись во двор.
–Если и приедет, то, думается мне, что сразу сюда и заявится.
–Да, оставь пожалуйста калитку открытой. Вадик уже близко. Пешком идет, от станции автобусной.– сказала Нюта сладко зевая, и снова потянула мужа за руку..– Идем, Дима! Спать очень хочется.
Митрич в недоумении поглядел на жену, и послушно проследовал за ней, в ту половину дома, где он еще недавно коротал свои холостяцкие будни.
_________
Арчи все ворочался, не мог уснуть, как услышал, что калитка скрипнула, и кто-то вошел во двор. Он вскочил, наскоро накинул халат и босиком поспешил вниз.
Во дворе тускло горела ночная лампа, в свете которой он разглядел сидящего у поленницы приятеля.
–Вадим! Ты?
–Я это. Разбудил что ли?
–Нет, нет. Я еще не спал. А вернее сказать, тебя ждал. Тут слух прошел, будто ты скоро приедешь. И, вот… Слух этот подтвердился. Удивительно!
–А, я уже, и не удивляюсь! Такие дела…
Аркадий приметил некоторые нехарактерные для Рыжего интонации. Был Вадим необычайно серьезен, и тих.
–Ты, чего, брат, соскучился? Ты как? На чем ехал-то?
–Пешком сначала, через лес, потом попутку поймал, довезли меня до ближайшего рай центра, оттуда на автобусе уже.
–Ты молодец, что приехал. Правильно. А то уж в отшельника бы скоро превратился. Как рыбалка?
–Хорошо. Вот, привез. – и Вадик принялся выкладывать из рюкзака завернутую в бумагу рыбу: копченая, вяленая, сушеная. Вот, ягоды еще, грибы. А это, чаи всякие травяные. Сам собирал.
От разнообразия лесных и озерных ароматов у Арчи потекла слюна.
–Боже мой, какие запахи. Ты голоден? А может рыбки на ночь глядя? А?
–Да, можно. Чего ж не перекусить.
Арчи выбрал внушительную копченую рыбину, и с азартом принялся ее разделывать.
–И вот, что удивительно, – приговаривал он, – Темыч сказал, что ты скоро приедешь. Ну, ему-то откуда знать?
–Наконец-то! Объявились? – осветился улыбкой Рыжий.
–Звонил, да! И можешь ли себе представить? Они «всей толпой в Южной Африке» Всю Европу проехали, и теперь вот, изволите ли, в Африке! В Африке, друг мой!
–Темыч прям так и сказал «всей толпой»?
–Именно! Митрич предположил, что «толпа» – это некие фанаты Михаила. А что? Я вполне допускаю, что некоторые способности Миши могли поразить воображение простых людей. Ну, или непростых людей. Вероятно, появились «последователи». М-да…
–Причем, в прямом смысле. – Рыжий уже давно задумчиво держал в руке кусочек рыбы, так и не надкусив. Аркадий же, перенасытившись высокими научными изысканиями, и испытывая простой человеческий голод, налегал на озерный копченый деликатес.
–Знаешь, старик, а я отца видел. -тихо сказал Рыжий. – Я же и не знал его никогда. Мать только рассказывала. А тут, вдруг увидел, как живого.
– Неужели?! Как это приятно, должно быть. Ты рад?
–Тут другое! Рад-то, я рад. Просто, это… Да, как сказать-то.. Не знаю я даже. Я потом еще шар видел огромный.
–Какой шар? Воздушный?
–Да, нет! Понимаешь, я рыбачить пошел. Вернее, Старик меня отправил.
–Какой еще старик?
–Ну, тот, что с заимки. Тот, что нас тогда в охотничьем домике то встречал. Ждал он нас тогда. Ну, понял, теперь?! Так он, со мной был почти все это время. Я как туда, значит, приехал один, так он вскоре явился, со своей собакой, и давай меня учить всему. Травы какие надо собирать, отвары варить, ну и все такое.
–Так, так….
–Ну. А тут заболел он шибко. Я даже думал, помрет. Отпаивал я его травяными сборами всякими. А он говорит, мол: «Ухи хочу! Иди поймай рыбы». Ну, я и пошел. И там, на воде, то ли заснул, то ли что…. Так вот, шар этот… Прям над водой солнце огромное, понимаешь ты? Протяни руку и дотронешься. Ну, я и протянул.
–И, что?
–Дотронулся.
–И?
–Ну, что «И»?! Не знаю. Странное что-то со мной теперь происходит.
–А старик, что?
–Вернулся я с рыбалки, а ему уже полегчало. Так он то меня и отправил сюда. Говорит, пора, мол. Иди уже. Вот я и пришел.
–А что странное происходит с тобой?
–Да ты смеяться станешь, или стихи читать.
–Не стану. Честное слово не стану.
–Наверное мне к Василисе надо. Она психиатр все-таки. Ненормально это как-то… Вижу я то, чего в реальности нет. А может и есть, но не здесь.
–То есть, как это? Загадками говоришь ты, Вадик.
–Ну, вот с отца все началось. Он прям как живой был, понимаешь? Я и запах его учуял, и голос его слышал. Потом, шар этот. Был ли он на самом деле? Или нет? Я вот прям реально, как бы, видел… и чувствовал. И, как только до него дотронулся, меня аж пробрало насквозь! Не могу я это описать, Арчи! Словно бы я прошел через него, понимаешь? Все вокруг меня стало белое-белое. Теперь мне понятно выражение «Прошел весь белый свет». И пока я там был, в этом свете, будто бы вечность пролетела. А теперь я вижу.
–Да что видишь-то?
–Ну, я так не могу тебе сразу объяснить. Сейчас нет необходимости «видеть». А вот, к примеру, когда шел по лесу, знал какую траву, или, какой гриб где искать. И, так и выходило. Я проверил. Потом, когда ехал уже в автобусе, видел я как вы тут втроем сидели, и о чем-то важном трындели. Было так?
–Ну, было, верно. Так-то в реальности ведь было. А ты, говоришь, видишь то, чего в реальности нет.
–И это тоже. Стыдно сказать… Бабку еще свою видел. Она до последнего дня на рынке семками торговала. Ее еще Семишной прозывали. А она Семеновна была. Ее уж лет тридцать как на свете нет. А тут, еду я в автобусе, гляжу в окно, а на обочине бабка моя сидит, Семишна, с мешком семечек. Торгует, типа. Я гляжу, а она мне стакан семечек протягивает, и по губам понимаю, говорит: «Внучек, сколько в этом стакане семечек, столько у тебя подарков»,
Вадик наконец вспомнил, что держит в руке кусок рыбы, и положив его в рот стал медленно. сосредоточенно жевать.
–Ну, что ж. Родственники – это, прекрасно! -Заключил Аркадий. Он аккуратно завернул остатки рыбы в бумагу, встал, подошел к рукомойнику, и, намылив руки, принялся их тщательно мыть. Приступив к омовению усов и бороды, пофыркивая изрек:
–Я обещал стихов не читать, но с твоего позволения, – Затем снял с гвоздика полотенчико, отер лицо, и продолжил торжественно:
Все-таки позволю себе:
–«Любили тебя без особых причин
За то, что ты – внук,
За то, что ты – сын,
За то, что малыш,
За то, что растёшь,