Наталия Гринкевич – Сава решил заточить пилу (страница 2)

- Нет, нет я не верю. Прямо какой-то современный сериал, и я в нём герой.

- Эта не сериал сынок, эта жизнь. И это твоя жизнь, в которой главный герой, ты.

Сева был не сентиментальным молодым мужчиной, но его такая новость ввергла в ступор. Он, не снимая с лица улыбку, пошёл в коридор и из кладовки принёс стремянку. Он ещё не верил сказанному отцом и надеялся в глубине души, что сейчас услышит такие слова как, «а я пошутил». Но отец серьёзно смотрел на сына. Потом он поднялся и подошёл к сыну, и похлопал его по плечу.

- Хорошо. Давай я сам достану коробку с антресолей. Тебе нужно прийти в себя. Мне жаль, что так происходит, но ты когда-то должен был об этом узнать.

- Я сам. – сказал Севастьян.

И Севастьян поставил как положено стремянку и поднявшись по ней снял с антресолей коробку, в которой лежали давно забытые документы и фотографии. Севастьян поставил коробку на журнальный столик, стоявший возле дивана, а сам пошёл за салфеткой чтобы вытереть пыль с коробки. Когда пыль была убрана то они с отцом стали вынимать из коробки содержащееся, сначала любительские фотографии. Им в данный момент было не интересно смотреть давно забытые фотографии и поэтому они поочерёдно выкладывали на диван то фотографии, то какие-то свёрточки с чем-то, и на самом дне лежал полиэтиленовый конверт, застёгнутый на кнопку посередине. Мужчины уставились на него, не решаясь его взять. Севастьян первым взял конверт и решительно его открыл. В конверте лежало несколько бланков, заверенных печатями. Первый документ, который там лежал был такого порядка. Эта была расписка, данная Эльвире Ивановне Хороших. В ней повествовалось то, что она не несёт ответственности за содеянное так как сделала это под давлением Снежаны Игоревны Ивлевой. И ещё лежала копия свидетельства о выписке из роддома Антонины Петровны Рудневой с сыном. Так же там указывались вес и рост мальчика и во сколько он родился. И ещё была одна расписка о том, что Антонина Петровна Руднева отказалась от одного мальчика, рождённого ею, по причине того, что они с мужем не смогут поднять двух сыновей так как у них нет на данный момент работы. И из-за отсутствия денег. А потом они рассмотрели документ, подтверждающий усыновление отказника младенца- мальчика Ивлевой Снежаной Игоревной.

- Я не понял папа, в чём мама хочет передо мной покаяться? Документы говорят о том, что мама оказалась рядом со мной тогда, когда от меня отказывалась моя биологическая мать?

- Мама тебе всё объяснит. У меня может неправильно получиться тебе объяснить то, что тогда происходило. Да я и сам ещё в шоке. У меня никогда не было мыслей о том, что не я твой биологический отец. Снежана говорила, что ты родился семимесячным, а рождённые семимесячные дети, прекрасно выживают так мне было объяснено. – с неловкостью говорил Демьян Николаевич.

- Ну и дело вы с мамой провернули. – удивлённый Севастьян откинулся на спинку дивана и растерянно смотрел в потолок.

- Тебе мама всё объяснит. Только не будь с нею сильно строг. Она тебя всегда любила и относилась к тебе как к своему собственному ребёнку, понимаешь? Ты же сынок знаешь, что у мамы серьёзная болезнь? Она решила, что пришло время нам с тобой знать правду о твоём появлении у нас.

- Я как во сне сейчас папа. Мне нужно подумать. – он встал с дивана и метнулся к своей комнате, а потом опять плюхнулся на диван рядом с отцом. - Нет папа, я прямо сейчас поеду к маме и всё узнаю про своё рождение. – он решительно встал с дивана и пошёл в свою комнату.

- Эта правильно сынок. Иди сейчас к маме, она тебя ждёт.

Севастьян перед тем, как пойти в больницу зашёл сначала в супермаркет и купил любимые его мамой фрукты и конфеты. Ещё он зашёл в цветочный магазин и купил красивый букет цветов. В палату с цветами его не пустили и поэтому он оставил цветы на ресепшене. Одев одноразовый халат и на голову шапочку, он направился в больничный корпус на второй этаж.

- Молодой человек, постойте. - его окликнула девушка с ресепшена. - Вы забыли надеть бахилы и пожалуйста возьмите маску. - и она протянула ему медицинскую маску для того, чтобы прикрывать его дыхание. - такие правила у нас в больнице.

Севастьян надел маску, а потом бахилы и уверенным шагом пошёл к лестнице, а потом по лестнице поднялся на второй этаж в палату, в которой уже вторую неделю лежала его мама. Больничная палата была рассчитана на три человека. Его мама лежала на кровати у правой стены. Их взгляды встретились. У Снежаны от радости по щекам покатились слёзы. У Севастьяна в груди защемило так ему стало жаль маму. Он взял стул и сел рядом с её кроватью. Потом он взял её руку и прижал к своим губам через маску.

- Здравствуй мама! - сказал он, глядя ей в глаза.

- Здравствуй сынок! – ответила она и погладила его по голове.

Они с минуту молчали, и Севастьян первым прервал их молчание.

- Мне папа показал документы те самые о которых ты просила его показать мне. Я понял, что я у вас приёмный сын. И я хочу тебе сказать, что я рад, что в детстве не знал о том, что я приёмный. Я был счастливым ребёнком и со счастливым детством. Я тебе мама благодарен за то, что ты эту тайну хранила тридцать лет. Я бы не хотел знать в детстве о том, что от меня отказалась биологическая мать в роддоме. Всё это не правда, что, зная с детства то, что от тебя отказались родные родители то этому человеку, будет легче жить. Эта не правда. Я бы просыпался по утрам и вспоминал бы об этом. Я уверен в том, что меня это угнетало бы, и кто знает кем бы я вырос и сколько бы я вам хлопот с отцом доставлял. Спасибо тебе за моё хорошее детство и очень хорошую юность и молодость.

У Снежаны катились по щекам слёзы. Она была рада видеть своего сына. Она давно забыла о том, что он приёмный. И вот когда ей сделали операцию, и она оправилась после наркоза, уже ночью, когда она провалилась в глубокий сон то во сне она увидела сына с его братом-близнецом. Сон не был странным, она его прекрасно поняла и сонник ей был ни к чему. Она увидела своего Севастьяна и рядом с ним его брата, такого похожего на него. Они шли рядом и вдруг брат Севастьяна споткнулся и упал на колени, а потом протянул руку к Севастьяну и сказал, «помоги, брат». Снежана проснулась в холодном поту. Ей сильно стало стыдно за содеянное тридцать лет назад. Она даже не искала оправдания в том, что этот сон приснился ей из-за наркоза. Она просто решила, что пришло время всё сыну рассказать. Врачи ей сказали, что она может надеяться только на чудо полного выздоровления. А это значит, что медлить она не имеет права и должна всё рассказать сыну, а именно о его происхождении.

- Спасибо сынок за хорошие слова. Мы с папой никогда не считали тебя приёмным. Ты наш родной и любимый сын. Но я решила открыть тебе свою тайну. - она посмотрела на сына внимательным и долгим взглядом, а потом продолжила свою исповедь. - Пора тебе знать, что у тебя есть брат близнец, и ты должен найти своего брата.

Севастьян от неожиданного известия выпрямил спину и глаза его излучили живой интерес.

- У меня в душе появилось волнение о твоём брате. - продолжала говорить Снежана. - Моё материнское сердце подсказывает то, что он попал в беду. Ему нужна помощь старшего брата. Да, ты на три минуты родился раньше своего брата и тебя твоей маме не показали потому, что я подкупила акушерку. А твоя мама в момент твоего рождения потеряла сознание. Она была истощена. Твои родители простые рабочие люди, как выживали рабочие в те времена одному Богу известно. Заводы простаивали, а пособий им никаких не выплачивали. Это чудо, что у них родились нормальные и доношенные дети. Акушеры не знали, что у твоей биологической матери будет два ребёнка. Во время родов уже подкупленная мной акушерка была готова подменить её ребёнка на чужого мёртвого ребёнка, и вдруг у твоей родной мамы снова начались схватки и на свет появился ещё один мальчик. А ты уже лежал в моей палате возле меня. Кто акушерке помогал я не знаю. Я только знаю, что она была одна в родильном отделении, когда ты появился на свет. Рожениц было мало, очень много палат пустовало. Я в своей палате была одна, а палата рассчитана была на десять рожениц. Это от того, что время было трудное, безденежное и ещё в нашей стране проводили шоковую терапию для всего населения, и эта терапия называлась «Перестройка», а в след за перестройкой лихие девяностые годы. Вот в те лихие девяностые ты и появился на свет. Когда врач- акушер зашёл в родильную то он увидел, что акушерка принимает рождённого твоего младшего брата. УЗИ тогда не делали всем подряд роженицам, а только платно и по блату, а по тонам не всегда определяли сколько у роженицы родится детей за один раз. Как акушерке удалось провернуть эта дело я не знаю. Всё сделали быстро и меня с тобой выписали позже, чем твою маму с твоим братом. Я ведь родила семимесячного мёртвого ребёнка и своему мужчине, а ныне мужу и твоему отцу я об этом не сказала. Я намеренно притворялась слабой, и доктор это понял, я это заметила. Он пожалел меня и не выписывал из больницы пока я психологически не пришла в себя. А нашему отцу я сказала, что нам с тобой нужно полежать в роддоме для того, чтобы тебя привести к нормальному весу. У него самого было не простое время, и он ходил по краю лезвия. Да, я знала, как он зарабатывал деньги. Но ему не говорила о том, что знаю, что он добывает деньги не честным трудом. Если бы не его деньги, то мне не удалось бы заполучить тебя. Я его любила, и на то, как он добывал деньги на жизнь я закрывала глаза тем более его деньги мне дали такую возможность. Время было трудное безденежное. За ним охотились бандиты, а я на сохранении лежала. Поэтому заполучив тебя мы бежали с Урала в Сибирь на попутках. А билеты мы покупали на самолёт до Москвы. Вот видишь, как нам пришлось заметать следы. Как видишь у нас были причины бежать из одного города в другой.