Наталия Гринкевич – После дождя (страница 1)
Наталия Гринкевич
После дождя
НАТАЛИЯ ГРИНКЕВИЧ
ПОСЛЕ ДОЖДЯ
Детектив
(Константин Орлов издаёт книги о любви под псевдонимом Клавдии Беляевой. Когда его друзья узнали, что он писатель, то предложили ему написать книгу посерьёзнее, ну например детектив. Константин отпрял назад и поднял руки вверх изображая сдающегося и сказал, «нет я этого не умею и не уверен в том, что смогу придумать преступление». А друзья его загорелись желанием подтолкнуть друга к уверенному шагу в перёд, и убедили Костю в том, что у него непременно получится отличный детектив. На вопрос Кости, почему они так уверенны, что у него получится написать детектив, то друзья ответили так; «потому, что ты сам будешь участвовать в раскрытии преступления, а по раскрытым следам уже состоявшийся писатель непременно сможет написать детектив». Друзьям не на шутку захотелось стать прототипами героев детективного жанра. И ещё им захотелось, чтобы автор написал в предисловии, что книга посвящается его двум друзьям одноклассникам. Константин не долго сопротивлялся, он согласился на все условия – это же так интересно и возможно у него на самом деле получится своя книга, где ни одного слова он не позаимствует у других писателей и писательниц.)
Глава 1
ВСТРЕЧА ДРУЗЕЙ – ОДНОКЛАССНИКОВ
Ползущие по небу тёмные даже чёрные тучи отдыхающие заметили давно. Но никто не ожидал того, что эти тучи вдруг поплывут по небу с такой ужасно быстрой скоростью, и ни куда ни будь, а на их пляж, как в тот день произошло. Подул сильный ветер. Солнце закрыли тучи. Потемнело. Громыхнул гром, и засверкала молния. Люди сорвались со своих лежаков и быстро стали собирать свои вещи, а купающиеся быстро выходили на берег кто как мог. В спешке у всех получалось нелепо и смешно. Люди теряли свои сланцы и быстро их вылавливали из моря, а потом надевали на свои ступни, так как ходить босыми ногами по камушкам довольно больно, и бежали сначала к своим лежакам за своими вещами, а потом бегом в свои гостиницы.
– Смотрите смерч. – Закричал парень лет так пятнадцати.
Но взрослое население не в силах было останавливаться и смотреть на это страшное чудо. А парнишка начал снимать на телефон смерч. А смерч просто танцевал по морю под громыхание грома и сверкание молний. Я успел понаблюдать за развитием на море, а теперь мне нужно находиться поближе к людям, к которым в агентстве думали должен был присоединится Назар, за которым мы с напарницей должны незаметно наблюдать. Я по воле судьбы стал стажёром в детективном агентстве под названием «Кедр». И это моё первое задание. Пробегая мимо глупого шалопая, я на него строго прикрикнул:
– А ну-ка беги в гостиницу, быстро!
Парень по инерции развернулся от моря в сторону гостиничного комплекса, и помчался за всеми бегущими от страшной стихии. Дождь был тёплым, лил как из огромного душа, уходить из-под струй не хотелось, но мы все бежали в укрытие не от дождя, а от той страшной картины, в которой мы не вольно все участвовали. На тротуаре вода уже достигала выше косточек на ступне, и это за каких-то пять минут налил воды дождь. Вдруг капли стали падать с неба крупные и часто, часто, они просто лупцевали по телу. Я подбежал к нашей четырёх звёздочной гостинице и просто вбежал под крышу. Потом я отряхнулся от воды ну просто как дворняга. Меня это развеселило. И оказалось не только меня развеселило, но и бармена тоже. Бармен стоял за стойкой своего бара у входа в гостиницу и спокойно за нами наблюдал. Я поднялся на шестой этаж потому, что знал о том, что некоторых наших наблюдаемых поселили на шестой этаж. Возле окна стояли две женщины из той группы за которой я наблюдал. Я посмотрел так же в окно. Красота удивительная открылась мне. Панорама открывалась такая, что затемнение неба было только над нашим участком моря, где мы купались и над нашими гостиницами. А из дождевых туч лил дождь, как из небесных шлангов. А в дали было ясное голубое небо, освещённое солнцем. Смерч вертелся в своём диком танце под тёмными тучами, а с другой стороны смерча было голубое небо, освещённое солнцем. Я предполагал, что дождь будет лить ну по крайней мере не менее часа. А дождь с молнией и громом шёл всего лишь минут двадцать. Юг прекрасен обилием солнца и приятного тепла и ещё множеством красок и эти краски проявились даже на небе яркой радугой. Все наблюдавшие за дождём и смерчем взвизгнули в восхищении, и не сговариваясь произнесли слово «Радуга». И в этом не произвольном возгласе было столько радости на лицах отдыхающих. Мой взгляд не произвольно выхватил фигуру мужчины с зонтом, заходящего под навес. Я его узнал, хотя видел его только один раз в щёлку дверного проёма. Это был объект, за которым наша группа должна не заметно вести наблюдение. Я озадачился тем, что я могу предпринять для исполнения своей службы, а это видеть и много слышать и в ноутбук заносить происходящее для отчётов руководству.
Я должен был стать по профессии обозревателем по экономическим вопросам. Да, я понимал, что выбранная для меня родителями профессия требует от человека объективности и понимания, что экономика, это очень кропотливая вещь, требующая максимально прилагаемых усилий, и поэтому я не доучился. Совсем немного оставалось дотянуть до диплома, каких-то восемь месяцев, а я решил, что это не моё. Если я получу не любимую профессию, то поневоле буду работать на не любимой работе незнамо сколько. Поэтому я взбунтовался против обязательств. Родители считали, что выбранная ими для меня профессия будет меня сытно кормить и даст мне некоторое преимущество перед моими друзьями. А я решил, что буду иметь преимущества перед друзьями тем, что выберу свободу от их мнения, а родителям придётся принять моё решение таким как есть. Я решил строить дальнейшую свою жизнь самостоятельно. И вот диплома об высшем образовании у меня нет. Найти основательную и серьёзную работу у меня было мало шансов, а самое главное не было желания. А вот военкомат не дремал, и прислал мне повестку с предложением послужить в армии. Я по своей сути интроверт, и как все интроверты, я не люблю суеты и чёткого распорядка, а от армии отвертеться не сумел. Нахлебался чёткого распорядка в полной мере. Родители были в ужасе. До финиша шаг оставался, а я ушёл служить в армию. Этот поступок далёк от нормы, от нормы установленного порядка обществом в котором я живу. Я понимал это, и всё равно решил пойти на вольные хлеба, а чтобы было понятливее то я стал писателем. Стал писать лёгкие любовные романчики, а псевдоним у меня женский. Да я пишу под женским именем. Под таким псевдонимом легче писать всю эту любовную муру, без которой человечество бы вымерло как мамонты. Я решил, что уже всё описано и про всё написано и поэтому просто читал о чём пишут другие писатели, и делал ремейки, но не на один роман, а на три или даже на пять сразу. Это делается вот так, беру начало из одной книги, а потом выхватываю из следующей книги интересное событие и переплетаю его с событиями из третьей или пятой книги и о эврика, получалось что-то закрученное и не понятное. И вот тут-то я начинал сам придумывать кто и в кого страстно влюблён, а кто коварный обольститель, и мерзавец, благодаря которому и запутываются многие в любовных сетях, и делают уйму ошибок. Но, конечно, в моих книгах всегда побеждает настоящая любовь.
А вот в этой книге я описываю те события, в которых принимал участие сам. Мои школьные друзья предложили мне встретиться. Списались мы в соцсетях. Мы давно не виделись, лет так двенадцать. Учились мы все в разных городах, а жить вернулись в свой родной город. Мы хорошо посидели в баре. Наклюкались спиртным и начали делиться тем, кто каким делом занимается.
– Гордей Антипов, давай ты будешь первым исповедоваться перед школьными друзьями. – Весело предложил я.
Мне как писателю и недоучке журналисту положено задавать вопросы. Но я ещё не знал того, что двум моим друзьям тоже по их роду занятий положено задавать вопросы.
– Я понял. – Серьёзно так ответил Гордей. – По алфавиту моё имя написали-бы на школьной доске первым. Вот первым я и расскажу, как зарабатываю на хлеб насущный.
– Мы все во внимании, – весело подначивал я.
– Я работаю в полиции. – Очень так серьёзно и важно произнёс эту фразу Гордей и посмотрел на нас в ожидании нашей реакции.
– Ого. Не только я по роду своего занятия могу задавать вопросы, у нас есть кадры и посерьёзнее меня. – Поднял руки я и скрестил зачем-то пальцы.
Друзья переглянулись и на меня опять уставились в ожидании, что я дальше буду говорить.
– А кем служишь в полиции? – Тогда спросил я.
– Следователь. Или Оперуполномоченный по уголовным делам. – Равнодушно уже ответил Глеб.
– Всё, я умолкаю. – Я уже скрестил руки на груди. – Ещё задам не уместный вопрос- с -с … и кто знает, чем это закончится.
– Успокойся, я не на работе. У меня выходной. – Гордей встал качаясь, из стороны в сторону, потом подтянул руки к своему корпусу. – Я культурно отдыхаю. – И резко сел на свой стул иначе бы его занесло бы за чужой столик.
– А теперь моя очередь раскрыть свои карты. Я бумага-марака. – С гордостью получилось у меня это сказать.
– Я догадываюсь. Ты мечтал в школе стать журналистом. Ты стал журналюгой, – громко выкрикнул Макар.