Наталия Еропова – Марта (страница 8)

- Да, ты права, - озабоченно соглашается он. - Придется предупредить коллег, мало ли что. Зато в случае чего у меня есть свой высококлассный пиарщик.

- Ты мне льстишь!

- Ничуть. Твоя реакция на все это сразу показывает, что к чему. Так что я тебе это говорю не потому, что ты мне нравишься. Хотя ты мне нравишься! – он несколько секунд размышляет и добавляет: - Очень!

- Это взаимно.

- Хмм, как же мне приятно это слышать! Марта, слушай, я понимаю, что у тебя, скорее всего, уже есть планы на выходные, но, может быть, я мог бы в них как-то вписаться?

- Это было бы неплохо. Я свободна в воскресенье, если не слишком рано и не очень поздно.

- Во сколько заканчивается твое рано?

Я быстренько прикидываю: на воскресенье у меня запланировано выспаться и кое-какие косметические процедуры. На них мне пары часов хватит.

- Где-то ближе к полудню.

- Отлично. Посмотрю, чем я смогу развлечь тебя в такое время. Вечером созвонимся, хорошо?

- Конечно.

- Отлично, тогда до вечера.

Несколько секунд мы оба растерянно молчим. Хочется сказать что-то еще, но дружеское «пока-пока» уже слишком мало, а нежное «целую» - как-то рановато.

- Рад был тебя услышать, - наконец сообщает он. - Хорошего дня, Марта.

- Хорошего дня, Марк.

Ничего, и до поцелуев дело дойдет. В свое время.

Спустя час я проверяю интернет-ресурсы. Наш юрист, как всегда, эффективен. Уж не знаю, на какие кнопки он жмет, но отзыв безумной Лики исчезает отовсюду с похвальной скоростью.

Вкусные поцелуи

В воскресенье Марк заезжает за мной в половине первого. Он сказал одеваться удобно, поэтому на мне простецкие, но исключительно комфортные джинсы, кроссовки, белая футболка и голубая толстовка, завязанная на плечах. И, несмотря на то, что выгляжу я в этом непритязательном наряде очень просто – глаза Марка все равно горят. Между нами растет сексуальное напряжение, простой поцелуй в щеку при встрече откликается чувственным всплеском в теле, и это делает насыщенным каждый момент нашего общения.

Марк одет практически так же, как будто мы заранее договорились, только футболка черная, а толстовка песочного оттенка. Он приехал без цветов, но выглядит таким самодовольным, что я заражаюсь предвкушением чего-то необычного и прекрасного.

Мы едем по воскресному августовскому Питеру, над которым небо словно присыпано серой мукой, и с той стороны включена печка, дающая мягкое чуть влажное тепло. Марк упорно придерживается общих тем и лишь иногда бросает на меня хитрые взгляды, из-за чего у меня все усиливается ожидание праздника. Лишь когда мы пересекаем Троицкий мост, он интересуется: «У тебя случайно водобоязни нет? Морской болезнью не страдаешь?». Я смотрю на него во все счастливые глаза, понимая, что сейчас мы отправимся на водную прогулку.

Марк арендовал для нас катер! Нас встречает капитан, маленький, жилистый, улыбчивый и загорелый так, словно водит свой катерок не по водам Балтики, а где-то в районе Мадагаскара. На полном серьезе он проводит нам двадцатиминутный инструктаж и выдает спасательные жилеты прежде, чем допустить на борт.

- Марк, это волшебно! – счастливо улыбаюсь я, наблюдая, как по левую руку от нас проплывает Дворцовая набережная. От восторга мне хочется с визгом повиснуть на его шее, но сидя это не совсем удобно. Или я просто еще немножко стесняюсь. - Ты даже не представляешь, до какой степени мне все это нравится!

Я и в самом деле просто невероятно довольна и изо всех сил стараюсь отблагодарить его словами, улыбками, эмоциями. Никогда не зажимаю благодарность. Во-первых, я убеждена, что человек, сделавший для меня что-то хорошее, не обязан догадываться, что мне приятно. Сказать это вслух – моя обязанность.

А во-вторых, я и по себе самой, и по опыту общения с другими людьми, личному и рабочему, знаю, что спасибо, сказанное от души, часто дает начало хорошей прочной связи. Если поступок – это ниточка симпатии, то благодарность – узелок, который ее закрепляет.

От моих нежных слов и ласковых взглядов Марк словно напитывается удовольствием. Он потратил немало денег на это свидание и уже получает отдачу, которая говорит ему, что все было не зря. Он – мой герой и точно знает это.

- Обожаю разглядывать Петровский фарватер с воды! - сообщаю я, когда мы выбираемся на просторы залива. Наш катерок на этом пространстве кажется совсем маленьким, но держится уверенно, как и его капитан.

Сегодня у нас пикник на воде. На столике целый набор каких-то мелких закусок: канапешки, тарталетки на один укус. Они свежие, разнообразные и прилипчивые, как семечки. Каждый раз думаешь: «Вот это точно последняя!», а рука уже тянется к следующей.

- Слушай, ты где их взял? Обалденные, никак не оторваться!

- Я тебя как-нибудь отвезу, - обещает он, поднося к моим губам еще одну тарталетку с мелко рубленой курицей с зеленью в легком сливочном соусе. - Атмосферное место, возможно, тебе понравится.

Мне уже нравится. Когда привлекательный мужчина кормит тебя с руки и смотрит влюбленными глазами – это не может не нравиться.

На несколько часов я проваливаюсь в ощущение абсолютно чистого неподдельного счастья. Марк, даже зная, что произвел неизгладимое впечатление, продолжает флиртовать со мной. А я восхищаюсь им и горжусь собой. Потому что такие мужчины не влюбляются в случайных девушек. У таких мужчин высокая планка. Им нужен определенный уровень: в самооценке, в интеллекте, во внешности, в чувстве юмора. Так же, как и мне.

И в этом-то все и дело. Мы не просто нравимся друг другу. Мы совпадаем по уровням. И это не только восхитительно само по себе, но и позволяет мне лишний раз убедиться, какая я молодец. Потому что изначально мы из очень разных миров.

Марк рос в хорошей семье, его папа – руководитель крупного предприятия, а мама занималась мужем и сыном, а заодно вела различные проекты социальной направленности. У него прекрасное образование, отличная стажировка, перешедшие по наследству связи. А также престижное место работы и привлекательный уровень жизни.

И я – дочка алкоголиков. Доморощенный Мюнхгаузен, вопреки всему выдернувший себя за косичку из болота. Но нам есть о чем поговорить, есть в чем друг друга понять, над чем посмеяться вместе.

Про родителей, свое неблагоустроенное прошлое и текущий формат общения с ними я рассказываю как есть. Стыдиться мне нечего, но если у него есть какие-то предубеждения, например, о том, что девушка обязана быть из «приличной» семьи – это должно всплыть сейчас. Потому, что он, безусловно, великолепен, но пускать пыль в глаза ради этого великолепия, а тем более чувствовать себя какой-то ущербной я не собираюсь. К счастью, с предубеждениями у Марка тоже все в порядке:

- Раньше ты мне просто нравилась, а теперь я тобой еще и восхищаюсь, - признается он под жемчужно-серым небом в солнечной подсветке, обнимающим мягкие волны Финского залива. – Я всегда понимал, что мне очень повезло появиться именно в своей семье. Я, конечно, видел разные другие семьи и много раз думал, что вот это все – мое детство, мое воспитание, благополучие – это все преимущество. Это очень классная точка старта. А ты сумела сделать преимуществом совсем другие условия. Я даже не понимаю, как это у тебя получилось! И, кстати, почему ты вообще это направление выбрала?

- Да мне просто повезло. Была ситуация одна неприятная, в школе еще. У нас в классе была девочка, которая меня очень не любила. Знаешь, как бывает, у нее родители были очень обеспеченные, и такие немножко высокомерные люди – их бесило, что их деточка вынуждена сидеть в одном классе с такой, как я. Я от нее наслушалась, что я и оборванка, и родители мои – отбросы.

- Кошмар какой! Да как так-то?

- Да так. Понятно, что это же она не сама так думала, это родители ее при ней нашу семью обсуждали. Они даже к директору как-то ходили, требовали, чтобы меня убрали. Как будто я плохо влияю на других детей.

- Куда убрали?

- Без понятия. Меня тогда больше удивляло, что я, оказывается, могу на кого-то вообще влиять. Я в детстве довольно тихая была, замкнутая. Директор их завернул с этой идеей, объяснил, что я ребенок неконфликтный и вреда от меня нет. Но у них все равно пригорало, а дочка все это транслировала. Ну и про себя любила рассказать, как у нее все хорошо и круто. Она ходила платно на разные занятия, и хвасталась потом, как там все интересно, какие они там вещи делают. А я ей, конечно же, завидовала. У меня из всех кружков был только школьный исторический. Там, вообще-то, неплохо было, но сильной популярностью он не пользовался. И как-то раз меня так заело, что она все время хвастается, что я начала тоже про наш кружок рассказывать. И как-то у меня это пошло, может, на эмоциях. Но получилось, что ребята стали приходить, записываться. А руководитель кружка потом меня очень хвалил и говорил: «Ты нас так распиарила, что у нас теперь полный набор и еще просятся. В жизни столько ребят не было желающих историю изучать!». Он очень радовался, а я это запомнила, особенно, что я «распиарила». И потом я уже специально стала пробовать привлекать внимание людей к разным событиям, и у меня получалось. И нравилось, что я могу на что-то влиять, на чужое мнение, на принятие решений влиять. Чувствовала, что мое. Ну, а потом уже, когда из школы выпустилась, специально пошла учиться.