Наталия Еропова – Блогерша для полупринца. Сборник рассказов (страница 6)
– Но, может быть мы… – тихо начал он, но она мягко перебила:
– Не может, Ярик. Между нами пропасть. И я хочу уйти от нее как можно дальше… Пожалуйста, займись поскорее разводом, ладно?
– Хорошо, – кивнул он и вышел. И только в этот момент ему стало по-настоящему страшно. Еще утром он буквально молился о том, чтобы произошло чудо, и она исчезла из его жизни. И что же? Все сбылось, она действительно уходит. Только почему же от этого так больно?
Вера стояла у окна и задумчиво смотрела куда-то вдаль. Что ее ждет? Одиночество? Пустота? Печаль?
Нет.
Перед ней новый путь: к себе. К своему собственному пониманию счастья, которое больше ни от кого не зависит. И она сделала сегодня самое важное – сделала первый шаг!
Отвези меня к собакам
В кустах у парадного счастливо чирикали майские воробьи. Вероника улыбнулась им и приподняла чемодан, пронося его над ступеньками. Дома! Неожиданно выпала возможность вернуться на сутки раньше, и она всей душой предвкушала, как обрадуется муж.
Четыре дня ее не было, наверняка питался фаст-фудом, несмотря на полный холодильник наготовленной еды. Кирилл часто вел себя как ребенок, и ей приходилось тратить много сил на то, чтобы его контролировать, подпихивать и, как говорится, всю душу в него вкладывать. Но, может быть, это просто обратная сторона медали? Плата за семейное счастье?
– О, Ничка, а чего это ты? – приветствовала ее соседка с первого этажа, страстная любительница быть в курсе дел всех жильцов и сеять зерна раздора, где только можно.
– В каком смысле?
– Так ты ж только завтра должна объявиться.
– Варь, вот откуда ты все знаешь?
– Такая моя суперспособность, – ухмыльнулась та через плечо, вытягивая ворох счетов из почтового ящика.
– Ты бы эту суперспособность на благие дела направила, чем за соседями следить.
– Хамишь? – обиделась Варвара. – Ну-ну. Смотри, как бы хамство тебе боком не вернулось.
– Ты мне угрожаешь, что ли? – удивилась Вероника.
– Нужна ты мне больно. Просто зря ты, Ничка, нос задираешь. Будешь потом, как в анекдоте.
– Каком еще анекдоте?
– А таком: приехала как-то жена на день раньше из командировки…
– И что? – холодно осведомилась Вероника.
Соседка кивнула в сторону лифта, распахнувшего свои дверцы:
– А ничего. Сама увидишь.
– Дура! – раздраженно пробормотала Вероника, нажимая кнопку восьмого этажа. – Вечно выдумывает фиг знает что! По себе, наверное, судит.
Из лифта она выходила, гордо вздернув подбородок и расправив плечи. Но, уже поднеся ключ к замочной скважине, все же стушевалась – притормозила, прислушалась.
Ей кажется, или из квартиры доносятся голоса? Поздним пятничным утром в доме царила тишина – большинство жильцов на работе, и звуки, которые в другое время потонули бы во вздохах и шелестах «человейника», сейчас слышались более отчетливо. Вероника прижалась ухом косяку. «Бу-бу-бу», слов не разобрать, но это явно голос Кирилла. Значит, ее муж дома! С кем он там? И где? И что делает?
Раздалось ответное «Бу-бу-бу», тембром повыше, но все же не женское и вроде как знакомое. Была, не была! Вероника осторожно вставила ключ в скважину и очень медленно, стараясь не шуметь, повернула его. Подняла чемодан, чтобы не гремел колесиками, вошла и замерла в полутемной прихожей.
Однозначно Кир был дома. Однозначно не один. Но, услышав второй голос, Вероника чуть не рассмеялась от облегчения – это же Генка, неразлучный друг, еще со школы!
– Ну что, вздрогнули? – меж тем провозгласил на кухне Кирилл, – За целый день холостой жизни!
И такое в его голосе прозвучало удовлетворение, если не сказать, счастье, что всю Вероникину благость мигом смыло. Она потянула ноздрями – к привычным домашним запахам примешивались нотки алкоголя. А что это происходит вообще? Рабочая пятница, между прочим, а они тут, понимаешь, устроили «синие» посиделки. Это значит, пока она там по командировкам ездит, он тут, вместо того, чтобы скучать по любимой жене…
– Что-то слишком весело ты про холостую жизнь заговорил, – словно прочитав ее мысли, подначил Генка.
– А о чем мне грустить, вдыхая сладкий воздух свободы?
– Тоже, невольник нашелся, – фыркнул Гена. – Уж тебе-то жаловаться, ты у жены, как у Христа за пазухой.
– А я тебе что, младенец, что ли, за пазухой сидеть? – неожиданно зло парировал Кирилл.
– Кир, ты чего? – миролюбиво спросил Гена. – У вас реально проблемы, что ли? Серьезно?
– Да так, извини, – выдохнул муж. – Давай накатим.
В кухне булькнуло, хукнуло, звякнуло. Кирилл продолжил:
– Блин, самому мерзко, веришь?
– А что не так?
– А ничего. Домашний уют строгого режима, вот что. Вероника у нас решает, что нам есть, как нам отдыхать, где время проводить. Это она заботится. А если ты не хочешь, чтобы о тебе заботились – орет. И вообще, много орет потому, что устает постоянно. А устает потому, что все время заботится. Ты бы знал, как меня это достало! Я все понимаю, мы семья, одно целое, но должна же у меня быть хоть какая-то личная жизнь!
– В каком смысле личная? – осторожно уточнил Гена.
«Да, вот именно, в каком?!», – мысленно присоединилась к нему Вероника.
– Не в таком, в каком ты подумал, – угрюмо ответил Кирилл, снимая камень с души притихшей в прихожей жены. – А в простом, общечеловеческом. Понимаешь?
– Нет.
– Да как сказать-то? Мне не хватает каких-то элементарных вещей. Мне хочется, например, иногда посмотреть какое-нибудь тупое кино.
– Запрещает?
– Нет, не запрещает. Просто нудит, что сюжет никакой, все никакое, это не развитие, это деградация, я свой мозг порчу, всякий мусор в башку пихаю. Я ж ее не заставляю смотреть, но за меня-то она почему должна решать? И с едой то же самое… А будешь возражать, сразу крики, слезы: «Я это все для тебя! Я тебя люблю, а ты!..».
Дальше Вероника слушать не смогла. Все так же тихо подхватила чемодан, выскользнула из квартиры и поплелась обратно к лифту. Раз ее мужу так дорога холостяцкая жизнь, пусть насладится этим днем сполна. Паразит!
Она мчала пешком куда глаза глядят, остервенело волоча за собой чемодан, который нервно подпрыгивал на всех ямках и поребриках. Ходьба была ее давним способом спустить пар, а пара в ней сейчас было на целый дирижабль. Окажись перед Вероникой любимый муж – точно бы тарелку об его голову раскокала! Две! Десять!
«Забота тебе не нравится! Да ты не офигел, дорогой мой?», – злилась Вероника, – «Да что ж вы, мужики, за люди такие?! Потребители! Просто неблагодарные потребители! Ни стыда, ни совести!».
Минут через сорок она выдохлась, искрить в голове перестало, на смену злости пришла жалось к себе. На что она тратит свою жизнь? На обслуживание неблагодарного балбеса…
Что теперь делать-то? Домой не хотелось, ведь там Кирилл, который, как выяснилось, не особо-то ее и ждал, и вряд ли будет рад увидеть. Вероника достала телефон, позвонила Тане, своей самой близкой и верной подруге:
– О Боги, какое счастье! – воскликнула та чуть не после первого же гудка. – Роня, ты где? Умоляю, скажи, что в Питере!
– В Питере, – послушно подтвердила она.
– Ты можешь приехать? Веришь, как раз трубку в руках держала, хотела тебя набирать. Ты можешь?
– Я вообще сама хотела к тебе напроситься. Тут такое дело…
– Отлично, приезжай! Приезжай поскорее!
– Еду, еду, не волнуйся, – заверила Вероника. Даже сквозь пелену собственных переживаний она уловила, что у подруги тоже явно что-то не так: – У тебя что-то случилось?
– Нет! Да! Не знаю… Кажется, мы с Максом разводимся.
У метро правила бал коммунальная авария. Вода разлилась через всю площадь и весело плескала, слепя глаза россыпью солнечных бликов. Через разлив кто-то уже проложил дорожку из паллетов, и прохожие кое-как пробирались по ней, стараясь не оступиться и не свалить ненароком в лужу тех, кто рядом.
Вероника едва не застонала. Только этой акробатики с чемоданом ей не хватало! Но не успела она ухватиться за ручку, как к ней подошел парень в камуфляже.
– Давайте помогу, – дружелюбно предложил он. Правая рука у него была загипсована и покоилась в черном бандаже, но левой он легко подхватил чемодан и двинулся вперед: пронес по паллетам, поднял по лестнице, прошел сквозь двери и лишь в вестибюле опустил его на пол.
– Спасибо вам! Спасибо огромное! – смущенно благодарила она, чувствуя неловкость.
– Без проблем! – улыбнулся он и легкой походкой направился к эскалатору. Вероника едва успела заметить нашивку у него на рукаве, шеврон с надписью «Чем заряжен – тем и выстрелишь».
– Ты только не смейся, но все началось с того, что Макс подарил мне машину, – таким убитым голосом рассказывала Таня, что смеяться точно не хотелось. – Я, конечно, понимаю, что со стороны это звучит, что я тут обнаглела в край – человек мне машину дарит, а я выделываюсь. Но он мне подарил здоровенный джип, понимаешь? Просто шкаф на колесах. Выглядит, конечно, очень дорого и очень круто.