Наталия Елисеева – Женщины в политике. От Семирамиды до Дарьи Дугиной (страница 2)
Так отважная женщина ввела своего венценосного супруга в историю, когда он мог запросто кануть в Лету. Кем стал бы Юстиниан без супруги? Пополнил бы длинный ряд исторических неудачников, недостойных внимания потомков. А с ней вместе он персона номер один, олицетворяющая империю Константинополя. Не случайно на прославленной фреске Софийского Собора, памятной многим ещё из школьных учебников, Юстиниан и Феодора изображены равными.
Феодора – императрица Византии
Приведённый выше самый беглый и точечный обзор необъятного поля женской политической деятельности убеждает нас, что «лидеры в юбках» не раз изменяли судьбы народов, выступая как в официальном статусе правителей и полководцев, так и в роли «серых кардиналов», пользующихся особым доверием государственных руководителей.
И всё же, сколько бы мы ни говорили о бесконечном разнообразии типажей и характеров представительниц прекрасного пола, проявивших себя на политическом Олимпе, нам не удастся избежать вечного обобщающего вопроса: так были всё-таки женщины лучшими руководителями, чем мужчины или нет? Оказались принятые или пролоббированные ими решения более эффективными при сравнении с решениями сильного пола? И если можно дать положительные ответы на эти вопросы, то всегда ли и во всём ли женщины-руководители оказывались лучше, а их решения эффективней? Или речь можно вести только об определённых направлениях и сферах, где женщины, как правило, искуснее мужчин?
Прежде чем перейти к череде биографических иллюстраций, позволяющих читателю самостоятельно искать ответ на поставленные вопросы, посмотрим – что же говорят на этот счёт современные социальные и психологические исследования, посвящённые проблеме гендерных различий в управлении?
Рисковать или беречь?
Если существуют женские и мужские подходы к управлению, их корни следует искать в глубинных особенностях психологии двух полов.
Насколько велики психологические различия между мужчинами и женщинами?
В современном мире сама постановка вопроса может звучать рискованно. Этот жаркий спор давно уже вынесен за пределы академических кафедр. Для кого-то отрицательный ответ превращён в политическое знамя, в символ новой веры, а ослушники и еретики подлежат чуть ли не святой инквизиции. Самые ярые апологеты этой своеобразной новой религии настаивают на отсутствии психологических различий между полами с такой же яростью, с какой, вероятно, их последователи будут вскоре настаивать на отсутствии различий внешних и физиологических. Оставим же их наедине с их собственным фанатизмом и обратимся к специалистам, которые, хотя и дискутируют о масштабах пресловутых различий, но единодушно сходятся во мнении, что такие различия существуют.
И они – не столько результат воспитания каждого из нас в рамках определённой гендерной модели поведения, сколько продукт чрезвычайно долгой, даже не многовековой, а скорее – миллионолетней эволюции, восходящей к давним, первобытным истокам человеческой природы.
Так уж получилось, что из двух полов только женщины наделены способностью рожать. Точно так же они и только они одарены чудесной возможностью кормить ребёнка грудным молоком. Отрицать эти особенности невозможно даже с самых ультрареволюционых позиций.
Именно поэтому женщине-матери не было никакого резона становиться охотником. Беременная не имела права рисковать плодом, с копьём в руке преграждая дорогу мамонту. Кормящей с младенцем на руках – не с руки защищать охотничью добычу от стаи разъярённых гиен. Ставить на кон свою жизнь ради пропитания рода, вступать в схватку с дикими животными – столь опасное занятие всегда было долгом мужчин, не обременённых детьми.
Возможно, в каких-то племенах и находились амазонки, презирающие эти правила и вступавшие на охотничьи тропы наравне с мужчинами, а то и впереди мужчин. Однако такие отчаянные мамочки имели бóльшие шансы погибнуть сами и погубить своих потомков, то есть не передать гены воительниц и охотниц по наследству. Напротив, рискованные охотничьи инстинкты у мужчин не угрожали продолжению рода – даже если значительная часть ловцов дичи погибала от бивней мамонта или клыков пещерного медведя, то при определённой свободе нравов, неизбежной в первобытных условиях, и тех немногих уцелевших в схватках представителей сильного пола было достаточно, чтобы забеременели все женщины. Когда мужчины смелы и отчаянны – и племя будет с мясом пойманных зверей, и род не прервётся. Когда же мужчины чересчур робки – и племя останется голодать, и для продолжения рода никакой очевидной пользы. Зато, чем осторожнее и осмотрительнее вёл себя прекрасный пол – тем надёжнее сохранялись женские жизни и тем больше младенческих голосов оглашало пещеры предков. Семьи дерзких добытчиц вымирали, семьи сдержанных домохозяек умножались и наполняли Землю. Племенам амазонок просто не оставалось места в природе – они закономерно должны были уступить место тем человеческим сообществам, где в охотничьих вылазках рискуют только мужчины, а женщины хранят очаг и берегут детей.
Женская и мужская логика под нейросканером
На признании этой естественной логики построен один из самых популярных бестселлеров по психологии пола – замечательная книга австралийских психологов Алана и Барбары Пиз «Почему мужчины врут, а женщины ревут» [1]. В ней обобщены: собственная богатая практика авторов, занимавшихся консультацией семей и одиночек; многочисленные исследования психологов, пытавшихся разгадать тайну взаимного непонимания между полами; наконец, самые неопровержимые данные – результаты экспериментального изучения мозговой деятельности – которая, как выяснилось, имеет собственные гендерные нюансы вплоть до уровня нейронных сигналов. К чему же привело то, что один пол тысячелетиями специализировался на преследовании добычи, а другой – на ведении домашнего хозяйства? В сжатом виде выводы супружеской четы Пиз можно изложить так:
1. Благодаря необходимости преследовать зверя и поражать его точным броском, у мужчин лучше развита ориентация на местности и пространственное воображение. Исследования Лондонского Института психиатрии доказывают, что при столкновении с необходимостью сориентироваться в пространстве, в мозгу среднего мужчины активируется впятеро больше серого вещества, чем в мозгу средней женщины! Поэтому из мужчин получаются лучшие проводники по малознакомым маршрутам и мужчины легче решают стереометрические задачи.
2. Чтобы не отвлекаться от преследуемого животного, у мужчин преобладает «туннельное зрение», позволяющее сконцентрироваться на одном объекте и не обращать внимания на всё прочее. Женщины, напротив, мастера зрения «периферийного» – для того, чтобы следить за многочисленными детьми или собирать дары природы, надо не упускать из виду и то, что заметно лишь краем глаза, охватывая одновременно «всю поляну». Мужчины всегда выделяют главное, женщины способны замечать скрытые детали.
3. Чтобы не спугнуть добычу, от мужчин требовалось быть немногословными, говорить редко и только по делу. Женщинам, наоборот, чтобы не заблудиться при сборе лесных даров и не потерять малышей, следовало поддерживать постоянную связь, аукаться, перекликаться, непрерывно обмениваться информацией. Поэтому даже в современном мире женщины в среднем произносят 6–8 тыс. слов в день, а мужчины – от 2 до 4 тысяч.
Правда, времена и традиции меняются быстро, и сильный пол сплошь и рядом меняет профессии, требующие молчания, на ремесло говорунов, нашедших признание на юмористических стендапах, профессорских кафедрах и парламентских трибунах. Но законы, по которым устроена наша центральная нервная система, так быстро меняться не могут. По данным Лондонского Института психиатрии активные области, используемые для речи и языка, в мозгу среднестатистической женщины занимают в три раза больше места, чем в мозгу среднестатистического мужчины. Не удивительно, что среди мужчин втрое чаще встречаются заики и в десять раз чаще – лица, страдающие дислексией.
4. Преимущество в коммуникабельности, обеспеченное таким образом женщинам, даёт им ещё один важный бонус – более высокую эмоциональную отзывчивость. Мужчине было мало дела до того, какие чувства испытывает раненная его копьём жертва; женщине же было чрезвычайно важно угадывать по выражению лица и иным признакам настроение её малышей – от этого могли зависеть их здоровье и жизнь. Поэтому женщины лучше, чем мужчины, читают эмоции по лицу и с гораздо более высокой вероятностью распознают ложь и правду. По данным нейрофизиологии, при общении у женщины задействовано обычно 14–16 мозговых центров, позволяющих расшифровывать эмоциональную окраску слов, тональность голоса и язык жестов. У мужчин чаще всего включается не более 7 таких центров, что даёт женщинам ощутимую фору в понимании собеседника.
5. Охота требовала от мужчин не только «туннельного зрения», но и «туннельного мышления» – концентрации мысли на решении одной задачи. Женщинам в домашнем хозяйстве приходилось одновременно решать несколько задач. Поэтому мозг мужчины можно назвать «монотрекинговым», он сосредоточен на одной главной мысли, на одном принципиально важном действии. Мозг женщины «мультитрекинговый». Как правило, женщины могут говорить о нескольких проблемах сразу и делать несколько дел одновременно. (В качестве прекрасной иллюстрации этого тезиса мне вспомнился шарж из советского журнала «Крокодил», изображавший домохозяйку, которая, зажав под ухом телефонную трубку, резала на одном столике овощи, на соседнем раскатывала тесто, на третьем утюжила рубашку и выполняла ещё какие-то невообразимые для мужчин вещи. Картинка сопровождалась многозначительной подписью: «Гроссмейстер играет одновременно на двенадцати досках!» Кажется, публикация вышла накануне знаменитого матча «Карпов-Корчной», когда шахматная тема была на слуху у читателей).