Наталия Елисеева – Женщины в политике. От Семирамиды до Дарьи Дугиной (страница 12)
С тех пор, как династия Грозного пресеклась, на Руси бушевала Смута: ни народ, ни боярство не признавали легитимность царей-временщиков; страну раздирали мятежи и волнения. Заставить русских поверить в самозванца, посадить его на трон в Москве, при этом сделав послушной марионеткой в руках католической церкви и польской короны, – таков был иезуитский замысел гроссмейстеров «большой шахматной доски» того времени. Варшава и Рим обещали Лжедмитрию помощь золотом и солдатами, в обмен он должен был стать католиком и взять в жёны верную дочь костёла из родовитой польской семьи. Выбор пал на Марину Мнишек.
Роман Марины и Григория поистине загадочен. Что заставило девочку, которой не было ещё и шестнадцати, решиться на такую отчаянную миссию – подчинять «русских варваров»? Безропотное подчинение воле отца, рассчитывавшего, благодаря такой сделке, вылезти из долговой ямы? Полудетские грёзы о царском троне? Или всё же верность шляхетскому долгу, надежда прославиться как героиня польского «натиска на восток»?
Не вполне понятно и поведение Отрепьева. Русское общество, томившееся по законному царю, с лёгкостью поверило в миф о спасённом Дмитрии и признало фальсификатора своим монархом. Тогда почему после торжественного вступления в Москву, находясь на вершине славы, ГригорийЛжедмитрий, с лёгкостью соривший словами и без стеснения забывавший свои обещания, выполнил обручальный обет и вызвал Марину из Польши, чтобы разделить с нею власть?
Разве мало ему было красавиц на Москве? К тому же с невестой из местных было гораздо проще удержать симпатии населения. Либо самозванец безгранично верил в могущество западных покровителей, считая его главной гарантией своего царствования, а Марину – залогом этой гарантии? Либо виновата любовь, и прав Пушкин, вложивший в уста Отрепьева строки: «Что без неё мне жизнь, и славы блеск, и русская держава»?
Однако путешествие в Россию, начавшееся для юной Мнишек как триумф, быстро превратилось в триллер. Гладко расписанный сценарий «приручения московитов» дал сбой с первых же дней. Торжественный обряд венчания брачной четы на царство шокировал православную публику. Во-первых, никогда ранее на Руси не происходило коронации государевой супруги – это было неожиданным новшеством, но таким, с которым ещё можно смириться. Во-вторых, прикладываясь к иконе, Марина поцеловала Богородицу в губы. Это уже выглядело как наглость и святотатство.
Высокомерное поведение польских телохранителей, смотревших даже на знатных жителей Москвы как на потенциальных холопов, подливало масло в огонь. Не прошло и недели, как вспыхнувший бунт покончил с самозванцем. Непризнанной царице удалось избежать расправы благодаря своему малому росту и субтильному телосложению: она укрылась в складках широкой плиссированной юбки своей гофмейстерины, а затем неузнанной была выведена из Кремля.
Казалось, после такого приёма семнадцатилетней Марине надо бежать из враждебной страны в отчий дом. Но велика ты, человеческая гордость! «Всего лишила меня превратная фортуна, одно лишь законное право на московский престол осталось при мне», – заявляет она публично. С этого момента жизнь Мнишек – непрерывное сражение в попытке снова ухватить за хвост промелькнувшую перед ней птицу удачи.
Ради этой призрачной цели Марина Мнишек признаёт своим законным мужем и спасшимся Дмитрием второго самозванца, ещё менее привлекательного и совсем не такого харизматичного, как первый. Терпит нелюбимого мужа; делит с ним военные невзгоды в Тушинском лагере; прорывается к нему из окружения, одев военную форму; ведёт переговоры с поляками о подкреплениях. В момент битвы, когда отряд польского гетмана Сапеги начал «показывать тыл» перед наступающими русскими, Марина бросается в самую гущу боя с кличем: «Что вы делаете, злодеи, я – женщина – и то не испугалась!» – и меняет ход схватки.
После гибели Лжедмитрия Второго в декабре 1610 года упрямая претендентка на трон отказывается признать русским царём сына польского монарха Владислава Сигизмундовича, о чём просят её вчерашние спонсоры. Недавняя пешка, почувствовавшая себя королевой, выходит из-под контроля и начинает собственную игру. К тому же у неё на руках появляется дополнительный козырь – новорожденный сын, которого Марина объявляет законным наследником, потомком царевича Дмитрия и внуком Ивана Грозного. Даже в близком окружении самозванцев сомневаются в предложенной версии – мол, «Маринка воровала со многими», но шёпот за спиной не смущает лжецарицу, пошедшую ва-банк. Она находит авантюриста под стать себе – казачьего атамана Ивана Заруцкого.
Не отягощая себя угрызениями совести, Заруцкий отчаянно маневрирует между польскими интервентами, русским ополчением, очередным самозванцем Лжедмитрием Третьим и сыном Мнишек, новорожденным «Иваном Дмитриевичем». Вместе с Мариной они планируют отравление князя Пожарского, но попытка заканчивается неудачей. Спасаясь от мести, оба злоумышленника уходят сначала на Волгу, потом на Урал, помышляют скрыться в Персии, но летом 1614 года преследователи настигают их и предают суду.
В Москве уже избран Земским Собором новый царь – Михаил Романов, а сына Мнишек («ворёнка») и её спутника Заруцкого предают казни. Жизнь несостоявшейся царицы Мнишек оборвалась в тот же год: по мнению одних – от тоски, по другой версии – от яда. Как бы то ни было, страница Смуты на Руси была перевёрнута, её вольные и невольные антигерои навеки сошли с исторической сцены.
Царственный венец лишь на несколько дней воссиял над головой дерзкой полячки, а затем растаял, как призрак. Но не над всеми дерзнувшими судьба посмеялась так жестоко. Следующий раздел посвящён тем женщинам, кому, вопреки обстоятельствам рождения, посчастливилось обрести корону и скипетр.
Глава 6
Из пешек – в Королевы
Страсть, увенчанная короной
Любимица гвардии. Марта Скавронская (Екатерина I)
Если верить «красному графу» Алексею Толстому и его эпическому бестселлеру «Пётр Первый», то Марту Скавронскую фельдмаршал Шереметев буквально снял с телеги, куда прелестную девицу затащила дебоширившая в прибалтийских местечках солдатня. Вполне возможно, что романист просто сгустил краски для придания пикантности сюжету, но, как бы то ни было, попадание Марты ко двору первого русского императора, да не просто ко двору, а почти сразу – в его объятия, нужно признать чистой случайностью. Приглянулась – вот самое точное слово. Одного взгляда Петра Великого, вернее, одного вечера в кругу генералитета, где прислуживала попавшая в эскорт-служанки Скавронская, было достаточно, чтобы самодержец всероссийский не на шутку увлёкся дочкой простого ливонского крестьянина. С тех пор Марта (крестившаяся в православие под именем Екатерины) неотвязно следовала за своим государем.
Поначалу они встречались инкогнито – Пётр поселил свою фаворитку в доме сестры, Натальи Нарышкиной, для изучения русской грамоты и обычаев. Только восемь лет спустя после знакомства, накануне несчастливого Прутского похода 1711 года, Пётр потребовал от своего окружения, чтобы к Екатерине относились как к его законной жене и чтобы она сохранила этот статус в случае его гибели. Официальное венчание состоялось только в феврале 1712 года, когда бывшей Марте шёл уже двадцать восьмой год.
Как удалось прибалтийской поселянке овладеть сердцем вспыльчивого и любвеобильного «Саар-дамского плотника», не уступив его ни одной из множества вращавшихся вокруг пассий? Судя по отзывам придворных биографов, всё дело было в её исключительно уживчивом и терпеливом характере. Только Екатерина могла успокаивать Петра в частых припадках ярости, при этом безропотно прощая все мимолётные прегрешения. Первый российский император платил ей взаимностью, проявлявшейся и в ласковых, не характерных для петровского стиля письмах, и в постоянном желании видеть её рядом. В честь Екатерины была названа столица Урала – стремительно развивавшегося индустриального края, ставшего в то время крупнейшей кузницей планеты. Именем небесной покровительницы государыни – Святой Екатерины – назван первый русский орден, учреждённый после Прутского похода, в котором, по словам Петра, его спутница «великою помощницей была… как мужески, а не женски поступала». Правда, о конкретных ратных подвигах царской жены летописцы умалчивают, – скорее всего, она заслужила похвалу за своё стоическое терпение, спокойствие и верность даже в критических ситуациях.
Марта Скавронская – Российская императрица Екатерина I
В мае 1724 года в Успенском Соборе Московского Кремля состоялась первая в русской истории коронация императрицы (если не считать неудавшуюся попытку венчания на царство Марины Мнишек, чьё первенство в этом «виде спорта» отменено суровым временем). А уж в таком соревновании, как ношение первой женской короны, Екатерина точно является чемпионом России. Вот так благоволил венценосный победитель шведов к своей дражайшей половине!