– Что такое любовь, Светлана?
Женщина на секунду замерла, а потом улыбнулась и ответила:
– Это желание целовать.
– Когда вы выходили замуж, вы любили своего мужа?
– Да.
– Как это случилось? С первого взгляда? Когда вы почувствовали к нему что-то?
– Сергей добивался меня более двух лет. А я на него просто не обращала внимания.
– Почему?
Светлана пожала плечами:
– Не знаю… меня вообще не интересовали парни и отношения…
– Погодите. Вот сейчас мне нужно время, чтобы кое-что выяснить.
Константин Владимирович сделал несколько шагов по сцене и почесал бороду.
– Вам было восемнадцать лет. Это такое время, когда тот, кто еще не влюбился, просто обязан испытать это чувство.
– У меня не было на это времени. Я приехала в Москву в шестнадцать, и мне нужно было выживать.
Света сбежала из дома в воскресенье, одиннадцатого января, в последний день зимних каникул. Утром к ней пришла соседка и сообщила, что ее отца нашли мертвым у школьного забора.
– Пьяный, говорят, всю ночь пролежал, а утром окочурился.
Он пошел отмечать свой день рождения с друзьями-собутыльниками, Света его прождала всю ночь, не спала, постоянно подходила к двери и прислоняла ухо. Он тогда впервые не ночевал дома, и у девушки было плохое предчувствие, но идти ночью куда-то искать отца она побоялась.
Решила подождать до утра, но уже было поздно.
Жалела ли она, что не спохватилась поздно вечером? Нет, смерть отца была ее освобождением, о котором она мечтала много лет перед сном.
– Теперь тебе его хоронить надо. Деньги есть? – спросила соседка.
– А сколько нужно? – прошептала Света.
– Гроб рублей двадцать, если рытье могилы заказывать у коммунальщиков, то еще столько же, ну и помянуть надо. Я когда своего Гришу хоронила, то наняла копачей за две бутылки водки. Рубликов сто надо будет.
– Найду, – так же тихо пообещала Света.
– Тогда пойду закажу гроб, за деньгами приду после обеда. Еще костюм его приготовь, рубашку белую с галстуком и туфли.
Света часто закивала, надеясь, что соседка замолчит и уйдет.
Девушка до смерти боялась не только покойников, но даже и разговоров про них. Когда кто-то в доме умирал, крышку гроба выставляли возле подъезда, и это моментально наводило на нее дикий ужас: она начинала дрожать, ее ноги деревенели, она теряла ориентацию и не могла заставить себя зайти. Через минут пятнадцать приходила в себя, забегала в подъезд и, стараясь ничего вокруг не видеть, неслась на пятый этаж. Когда начинала звучать жуткая похоронная музыка, она опять начинала трястись, как пес, брошенный под холодным дождем.
Нет, похороны отца она не вынесет, да и опасно было оставаться в квартире. Свете исполнилось шестнадцать в августе прошлого года, родственников, которые забрали бы к себе, у нее не было, и получалось, что ее должны будут забрать в детский дом.
Девушка подошла к шифоньеру и потянулась к серому конверту между документами на полочке, куда отец откладывал деньги. С каждой зарплаты, которая и так была мизерной, он откладывал в этот конверт пять рублей. Света давно туда не заглядывала, наверное, больше года, хотя отец поучал ее экономности почти каждый раз, когда помещал туда деньги. Брать из заначки строго запрещалось, и даже когда до зарплаты оставалась неделя, а в кошельке два-три рубля, они ели макароны, кашу или просто хлеб, запивая чаем без сахара.
Дрожащими руками Светлана взяла в руки конверт и расстроилась: раньше он выглядел намного толще. Неужели отец на что-то потратил деньги? Открыв его, она ахнула: там были не пяти, а пятидесятирублевые купюры. Пересчитав, она поняла, что у нее в руках сейчас целое состояние: пятьсот пять рублей.
Суматошно набросав в дорожную сумку вещи, она бросила ее у порога и прислонила к стене гитару в чехле.
Вытащив из конверта сто рублей, она положила купюры на стол. Затем схватила тетрадь, вырвала из нее лист и написала: «Тетя Клава, похороните, пожалуйста, папу. Я уезжаю. Прощайте».
Обувшись и застегнув пальто, она вернулась к столу, достала из конверта еще две пятидесятирублевые бумажки и дописала слово «достойно» перед «похороните».
Закрыв дверь, ключ оставила под ковриком, соседка знала об этом.
Поезд в Москву уходил через два часа. Света купила на вокзале билет и три пирожка с картошкой.
Она не знала, что ей делать, но решила, что разберется на месте. Дрожь прошла уже в теплом вагоне, когда девушка ее возраста, взглянув на гитару, спросила:
– Твоя?
Света кивнула и сняла пальто.
– Я тоже играю.
Когда поезд тронулся, они разговорились. Девушку звали Лиза, она ехала из рабочего поселка Коченево.
– Дедушку похоронили, – вздохнула она, – по папиной линии. Я его видела всего раз пять в жизни, но проводить в последний путь обязательно надо было.
Света сама не поняла, как рассказала Лизе про смерть отца и побег.
– Ну ты сумасшедшая! А у тебя есть кто-то в Москве? – спросила Лиза.
– Нет.
– А план есть? Куда ты пойдешь?
– На вокзале комнаты сдают. Сниму на ночь, утром пойду искать работу.
– Кем? Что ты умеешь? Кто тебя в шестнадцать лет возьмет? Паспорт хоть есть?
– Да, паспорт имеется, и работу я найду…
Света работала с восьми лет, ни одно лето не сидела без дела. Сначала бесплатно, просто помогала отцу убираться в цехе, с класса пятого устраивалась куда только могла: работала на молокозаводе, пару раз ездила в лагерь труда и отдыха, там она полола грядки, сажала капусту. Деньги были небольшие, одиннадцать-пятнадцать рублей, но зато отец разрешал их потратить на одежду в школу. Сам он тоже подрабатывал грузчиком, чтобы купить ей пальто и зимние сапожки.
– Ладно, – шепотом произнесла Лиза, – впишусь за тебя, дам адрес моего деда, он живет в Сергиевом Посаде. Туда легко добраться. С этого же, Ярославского вокзала на электричке за полтора часа доберешься.
– А он меня примет?
– Он мировой дед! Когда бабушка жива была, они возле нас жили, в квартире, он меня постоянно прикрывал, говорил, что я у него, а я на гульках была. А год назад бабы Милы не стало, и он переехал на дачу. Ближе к земле, как он говорит, – Лиза засмеялась, – на самом деле он полон сил, работает на птицеферме, вот туда и устроит тебя, я уверена. У тебя же цель отсидеться?
– Не только. Я думала группу организовать.
– Я тоже мечтаю об этом. Неделю назад обломалась и не попала на сейшн. Ты хоть раз была на квартирнике?
Света помотала головой. В школе ребята передавали друг другу магнитофонные ленты и компакт-кассеты подпольных концертов современных исполнителей, но у нее не было магнитофона и в основном она их слышала на школьных дискотеках. Лиза объяснила ей, что живые выступления, которые и были на этих кассетах, записывались на так называемых квартирниках. Организатор мероприятия приглашал музыкантов, а гости собирались в обстановке строгой конспирации. В квартиру набивалось человек пятьдесят, включался магнитофон и начиналось выступление, сейшн.
– О, это чистый кайф! Правда, все это очень рисково. Мой парень прошлой весной пошел на один из квартирников где-то на Кропоткинской, а их накрыла милиция. Всего сто восемьдесят человек повязали, кучу его друзей отчислили из института, ему повезло, что батя крутой, – отмазал.
– А зачем их арестовывают? Что они плохого делают? Сидят и поют?
– Ну ты наивняк! Организаторы собирают со слушателей деньги, типа «на бухло», а иногда и на гонорар артистам, а это статья.
– Много они зарабатывают? – поинтересовалась Света.
– Рубликов тридцать-пятьдесят на нос имеют. Мне батя рассказывал, что Высоцкий на таких квартирниках за вечер пару тысяч поднимал, но туда невозможно было пробиться. Сейчас таких звезд нет. Если только «Машина Времени», но они в домах культуры выступают и концерты дают.
Они говорили и говорили, в основном поучала Лиза, у той было много опыта, да и родители «крутые»: папа в министерстве работал, мама директором школы. Лиза была одета по моде: брюки варенки, рубашка из денима, на голове яркая повязка и, конечно, же, «стоячая» челка. Когда они вышли на Ярославском вокзале, она брезгливо посмотрела на старенькое серенькое пальто Светы. Сама она была в дубленочке и в сапогах на танкетке.
– Все, езжай. Я подъеду завтра после школы, послушаю, как ты играешь и поешь, потом решим, что делать.
Дом деда Васи Света нашла без проблем. Когда он увидел гитару и прослушал историю знакомства с Лизой, улыбнулся и наконец-то предложил войти.
Затем накормил печеной картошкой с копченой рыбой и чаем с пирогом. Света рассказала ему историю смерти отца и планы на ближайшие полтора года.
– Плохо, конечно, ты поступила, отца надо было похоронить. Теперь тебе этот груз всю жизнь нести. На работу я тебя устрою. Паспорт же у тебя есть?
– Да, только прописка далеко не московская.
