Наталия Доманчук – Когда ты станешь Богом (страница 6)
Она говорила ей это почти каждый день. На протяжении пяти лет. Видимо, она искренне считала, что за короткий срок, отпущенный Марине и Владу, может возникнуть лишь поверхностное увлечение. И ей даже в голову не приходило, что у дочери это было не просто увлечение, а действительно то глубокое и настоящее чувство, которое ждут всю жизнь. Марина все пять лет убивалась, страдала, каждый день плакала. Но мать ни разу ее не поддержала и не нашла нужных слов. Марина знала, что на свете вообще нет таких слов, которые помогли бы избавиться от той безысходности, но все равно ждала от матери, что та хоть попытается.
Марина собрала портфель на завтра и даже успела прочитать параграф по истории и географии, как в дверь позвонили. Это были ее любимые бабушка и дедушка.
В семье Власовых было много странностей. И у отца, и у матери Марины были живые родители, но с родителями по материнской линии они виделись всего раз-два в год. У них все было хорошо: они были в здравом уме и памяти, в ладу с детьми, но никогда не приезжали к ним на праздники, а к себе приглашали очень редко. Но даже эти редкие встречи не приносили радости: Марине всегда было неуютно и очень хотелось сбежать к папиным родителям.
И мать, и отец Марины были родом из одного городка, который находился всего в двадцати километрах от Москвы. Они оба жили в частном секторе, но поселок рос, росла и Москва, так что через пятнадцать лет родительская деревня превратилась в район Москвы, где начали строиться и продаваться элитные дачи. Место было прекрасным – рядом чистое озеро и хвойный лес.
Семья у матери Марины была большой. Кроме близняшек-девочек, Светланы и Ульяны, бабушка Валя и дедушка Федя имели близняшек-мальчиков и еще одну младшую дочку, Ирочку. Вот на этой Ирочке и сошелся клином их белый свет. А близнецов как будто и не было в их жизни. Правда, и сестры, и братья-близнецы после школы покинули родную деревню и уехали в город, где и обосновались окончательно. Ирочка же осталась с родителями, сразу после школы вышла замуж за одноклассника и родила ему трех дочек. Этих девочек они и считали своими внучками, а Марину, Дашу и Катю не слишком баловали вниманием.
Марине на самом деле не было обидно – у нее были бабушка Шура и дедушка Вася по папиной линии, которые в ней души не чаяли.
А вот Катя очень страдала. У нее, кроме мамы, никого и не было…
Дверь в комнату открылась, и Марина увидела дедушку Васю.
Конечно же, она не сдержалась, кинулась к нему навстречу и разревелась.
Дедушка испугался:
– Опять обидели мою любимую внучку? – с ужасом в глазах спросил он. – Ну, я им сейчас задам!
Марина повисла на нем и закричала:
– Нет-нет, я просто по тебе ужасно соскучилась!
Дедушка не ожидал такого признания, поэтому только крепче обнял девочку, потом отстранился и попытался заглянуть в глаза, чтобы понять, правду ли она говорит.
Марина только сильней прижалась к дедушке, а в памяти всплыли события прошлого года.
Примерно год назад у нее по математике в году вырисовывалась двойка, и мама в сердцах отходила девочку скакалкой.
Возможно, это был материнский крик отчаяния из-за того, что ее дочь – тупица и бездарь.
Пожалуй, Марине тогда не следовало придавать огласке резкое поведение матери, но обида оказалась сильней здравого смысла, и девочка решила найти защитника в лице дедушки.
Она выскочила из квартиры и поехала к нему за город. У нее тогда и денег на проезд не было, но боль от обиды застила глаза, и она даже не помнила, как добралась. Когда же она приехала к дедушке, она вылила столько слез на его пиджак и так долго жаловалась на маму, что дедушка тоже не выдержал и пошел сначала в милицию за помощью, а потом, оставив Марину с бабушкой, поехал в город и подал жалобу на непутевую мать с просьбой лишить ее родительских прав.
Отец Марины тогда эту ситуацию уладил. И Светлану уговорил не злиться, и отца своего уверил, что это случайность и дочку никто никогда не бил. Виктор действительно ни разу за всю жизнь не ударил Марину, а вот мама постоянно выдавала ей подзатыльники.
Через несколько дней после этого происшествия Виктор забрал Марину домой. Всю дорогу он молчал. Только перед самым подъездом попросил:
– Прости ее, пожалуйста, она не со зла!
Но, как оказалось, прощать надо было не Марине, а Светлане.
Это она на дочку обиделась так, что целое лето не разговаривала.
Впрочем, Марина от этого не страдала – на все три месяца она уехала к бабушке и дедушке.
Уже когда начался учебный год и девочка вернулась домой, они с мамой стали потихоньку общаться.
Поэтому сейчас Марина поняла, что своими хлынувшими эмоциями немного напугала дедушку, и решила быстренько исправить ситуацию:
– Все отлично, дедуля, все просто замечательно, я получила сегодня пять по математике, – стала уверять она его.
– А почему ты плачешь?
– Соскучилась! Скоро окончится эта школа, и я приеду на все лето к тебе. Хорошо?
– Конечно, моя дорогая внучка. – Он с радостью прижал ее к себе и положил в карман двадцать пять рублей.
По тем временам это были огромные деньги, и не только для маленькой девочки. Но он всегда ее баловал.
В комнату зашла бабушка с пакетом в руках. В пакете был костюм шоколадного цвета: прямая юбочка до колена и кофточка на пуговичках. Бабушка прекрасно шила и вязала.
– Угадай, что я тебе подарю? – спросила она.
Да, подарки они всегда дарили разные.
Вообще они странно жили – вроде и вместе, но врозь.
У дедушки свои деньги, у бабушки свои. Дедушка выдавал жене деньги каждый день по чуть-чуть и говорил:
– Сходи купи селедку и отвари картошку в мундире. И себе купи молока.
Бабушка шла в магазин, покупала на его деньги себе молоко и селедку, на свои – пряники, и на обед у них была картошка с селедкой, а на ужин у бабушки был стакан молока с пряниками.
Раньше баба Шура вела хозяйство: у нее были и куры, и корова, и поросята.
Но лет пять назад она стала сильно сдавать – ноги и руки болели, поэтому хозяйство решили продать. Сколько им надо было? Пенсия хорошая, да и сын помогал, не забывал.
Марина прищурилась и сделала вид, что думает:
– Ты связала мне шапку и рукавички?
– Нет, подсказка – скоро лето.
– Тогда это платье. Или костюм.
– Костюм, угадала. А какого цвета? – Бабушка улыбалась.
– Моего любимого, шоколадного? – Девочка запрыгала от счастья, чтобы обрадовать бабушку.
Баба Шура протянула ей пакет, и девочка убежала в ванную, чтобы примерить обновку.
Надевая костюм, она думала, что если кто-то подсматривает сейчас за ней, а наблюдать, по ее соображениям, мог только Бог, то он бы точно покрутил у виска: сорокалетняя тетка в теле маленькой девочки надевает детские вещи и пребывает в восторге от происходящего. Ну не странно ли это?
«Может быть, и странно, – ответила Марина себе, глядя прямо в зеркало, и даже показала язык, – но я так счастлива! А поэтому мне все равно, что ты обо мне думаешь!»
Она еще раз посмотрела на себя в зеркало. Выглядела она, как коричневая бочка с медом.
Да, фигурой она тоже была обделена.
Марина никогда не занималась спортом. В первом классе у нее была операция на левом ухе, и после этого ее освободили от занятий физкультуры. А вот поесть она любила всегда, поэтому без спорта и ограничения в питании ее фигура очень скоро превратилась в бочку. В маленькую аккуратненькую бочечку. Нет, девочку нельзя было назвать толстой, скорее плотной, упитанной.
Кроме того, почти сразу после того, как погиб Влад, у нее выявили сахарный диабет. Возможно, он появился после стресса, но, возможно, передался генетически по линии отца: у него все в роду были толстяками.
Да и он сам к сорока годам уже имел округлый живот, как и его отец – дедушка Вася.
К здоровью своему Марина относилась безответственно: болезнь не воспринимала всерьез, и, если ей хотелось торта, а хотелось ей его всегда, она покупала и ела, запивая сладость таблетками для понижения сахара в крови. Этим она совсем посадила поджелудочную, но так как быть здоровой, да и вообще жить ей не очень хотелось, то она и не беспокоилась ни о себе, ни о своем здоровье.
Сейчас же Марина подмигнула своему изображению:
«Ничего, скоро тебя будет в два раза меньше, вот увидишь!» – и вышла к родственникам.
Родня встретила ее аплодисментами, и они направились в гостиную ужинать.
Марина сидела возле папы и дедушки и постоянно обнимала то одного, то второго.
Уснула она безумно счастливой. Закрывая глаза, она молила Бога только об одном – оставить ее в этом, 1986 году и не возвращать в 2014-й.
– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! – как молитву повторила она и заснула младенческим сном.
Удача улыбается подготовленным
Следующим утром была суббота.