Наталия Чеснокова – Корейский шаманизм. Болезнь синбён, камлания кут и духи квисин (страница 2)

Шаманы помогают людям обрести поддержку, заручиться одобрением невидимых сил и получить успокоение в сложные периоды жизни. Лечение болезней – как физических, так и психических – считается одним из главных умений шаманов. Они помогают душе человека пройти невидимую границу и перейти в иной мир, а также в силах передать послание оттуда в мир живых. Шаманы могут давать советы, опираясь на свою способность видеть прошлое и будущее[4].

На шаманах лежит большая ответственность. И помимо всего прочего, они являются еще и носителями традиций и культуры. Все шаманские ритуалы отражают нормы и этику общества, в котором проводятся. Они остаются хранилищем старых обычаев и устной традиции и помогают сберегать народную культуру: танцы, песни, быт, верования, суеверия и прочее.

Термин «шаман» происходит из тунгусо-маньчжурских языков. В строгом смысле слова шаманизм как комплекс конкретных практик и верований соотносится с регионами Сибири и Центральной Азии. Однако в наши дни стало уже привычным называть посредника между миром живых и миром мертвых именно так – шаман или шаманка, или даже a shaman на английском, хотя у каждого народа может быть собственное исконное название для людей, которые общаются с духами.

Наша книга рассказывает о корейских шаманах и шаманках, но, прежде чем перейти к описанию их истории и деятельности, попробуем разобраться, как правильно шаманов и шаманок называть по-корейски.

Когда мы читаем что-то о шаманизме, то часто видим слова, которые начинаются со слога «му». Это прочтение иероглифа , его значение можно перевести как «шаман». Этот слог входит в разные слова, связанные с шаманскими практиками. Например, мудан – шаманка, муга – шаманские песни. Мугё в устах корейца означает, что он почитает шаманизм как отдельную религию. А вот простое слово мусок до сих пор не дает покоя исследователям, потому что обозначает целый комплекс шаманских представлений о духах и загробном мире и соответствующие им практики.

Танцующая шаманка

The Academy of Korean Studies /

Но также корейцы называют шаманов и шаманок мансин, танголь, пансу, тангорэми, симбан и другими интересными именами, в которых нет слога «му». Как же в этом разобраться?

Все дело в том, что термины зависят от региона (север или юг), особенностей общения с духами (вхождение в транс или обычное состояние сознания), способа обретения шаманской силы. Шаманок в наши дни значительно больше, чем шаманов, хотя, вероятно, когда шаманизм только появился, все было наоборот. Поэтому сейчас при классификации шаманок и шаманов по группам основное внимание уделяют именно шаманкам и особенностям их работы. Стоит иметь в виду, что мы не знаем о положении шаманизма в современной КНДР и учитываем только сведения о Республике Корея.

Ниже в книге приведена система, которую разработал корейский специалист-теоретик по шаманизму, фольклорист Ким Тхэгон (1937–1996) и которая в наши дни считается одной из основных. Ким Тхэгон предложил выделить четыре группы шаманок и шаманов на основе частоты упоминания терминов, географического расположения региона и особенностей проведения ритуалов – камланий[5]. Так, ареал распространения шаманизма на Корейском полуострове можно представить как два больших географических блока: северная часть, где шаманки и шаманы могут впадать в транс и общаться с духами, и южная часть, в том числе остров Чеджудо, где шаманские знания передаются по наследству, но представители рода с духами не взаимодействуют.

Первая из четырех групп в классификации Ким Тхэгона самая многочисленная. Шаманки этой группы обычно именуются мудан или мансин – «[управляющие] десятью тысячами душ», также могут быть шаманки пожилые – хальмом, хальмони, то есть «бабушки». Мужчины именуются паксу или пхансу. Нередко это слепцы, они реже работают с духами и чаще толкуют судьбу человека по особенностям его внешности (физиогномике), пульсу и дате рождения. Слепцы полагаются на осязание и знание связи между судьбой человека и формой носа, щек, ушей, подбородка и прочего. Для толкований обращение к духам не требуется. Главной чертой первой группы является то, что в основном это не наследственные шаманы и шаманки, а заболевшие «шаманской болезнью». Можно услышать, что шаманка называет себя по имени овладевшего ею духа, – и таких шаманок именуют сон мудан. Так как первая группа напрямую взаимодействует с духами, это отражается в ритуальных практиках: танцах, песнях и соответствующих ситуации аксессуарах. Географически она соотносится с центральной и северной частью современной Республики Корея. В связи с тем, что представительницы первой группы многочисленны, часто мудан используют как общее название для всех корейских шаманок.

Вторая группа – это мёнду в южных провинциях или тхэджу в центральной провинции Кёнгидо и расположенных на западе полуострова провинциях Чхунчхон-Пукто и Чхунчхон-Намдо. Довольно редко встречается термин сэтхани – в северной части Корейского полуострова. Все эти названия относятся к шаманкам-чревовещательницам, которые общаются с духами через дух мертвого ребенка. Верят, что он вселяется в шаманку и что через него она может передавать послания в загробный мир и получать оттуда обратную связь. Ребенок обычно связан с шаманкой родственными узами.

Призраки таких детей называются тхэджагви. Считается, что шаманка разговаривает с духом с помощью свиста или жестов, может выражать его волю в трансе через плач и завывания. Существует немало страшных историй о шаманках, которые специально морили детей голодом, чтобы сделать из них послушных духов.

Третья и четвертая группы географически связаны с югом Корейского полуострова и островом Чеджудо.

Для представителей третьей группы используется множество наименований, среди которых танголь, тансин, танголлэ, тангорэми и прочие. Это наследственные шаманки, которые веками продолжают семейные традиции. Они не впадают в транс, а используют в своей практике различные обряды. Так как у них нет прямой связи с духами, эти шаманки не могут предсказывать будущее.

Представители четвертой группы, симбан, тоже наследственные шаманки и шаманы, но они являются потомками тех, кто мог впадать в транс и общаться с духами. Они так же, как и третья группа, связаны с островом Чеджудо.

Так как классификация весьма условная, другие исследователи предлагают свои версии. Например, антрополог Лорел Кендалл считает, что слово мудан может обозначать шаманок и шаманов, родившихся в южной части Корейского полуострова, в то время как мансин – выходцы из северных провинций[6]. Это не противоречит изложенному выше, но дополняет наше представление о северном регионе.

Помимо этих названий, есть и другие. Например, мусогин и посаль. Мусогин – самоназвание для тех, кто соблюдает шаманские традиции и совершает соответствующие практики. Состоит из слов «шаманизм» – мусок и «человек» – ин. Посаль – шаманы и шаманки, которые поклоняются буддийским божествам. Так могут называть не только тех, кто практикует шаманизм, но и гадателей в целом. Их относят к подвиду гадателей-чомджэни. Причем посаль – это именно женщины, а мужчин соответственно называют попсан.

Самбуль-Чесок

National Folk Museum of Korea

Исследовательница Ким Соннэ предлагает свою классификацию, выделяя то, как шаманка или шаман начинает свою деятельность: путем наследования традиции (сесып-мудан) или вынужденно, из-за «шаманской болезни» синбён (кансин-мудан)[7].

Этот критерий позволяет следующим образом поделить территорию Корейского полуострова. Духи сами выбирают, кому быть шаманкой или шаманом, в бассейне реки Ханган, включая Сеул, центральную провинцию Кёнгидо и выше (не считая КНДР, так как у нас нет информации о состоянии шаманизма там в настоящее время); зато на юге, востоке и западе полуострова чаще встречаются шаманские семьи, где знания передают из поколения в поколение. Исключение – остров Чеджудо, где можно найти и наследственных шаманок, и тех, кто встал на путь шаманизма по желанию всемогущих духов, эгоистично заботящихся только о собственных интересах.

Хотя мужчин, которые занимаются шаманизмом, немало, все же эта сфера деятельности – женская. Возможно, из-за того, что женщины оставались за пределами конфуцианского мужского мира, подобно тому как шаманизм находился в изоляции и не признавался официальными религиями Корейского полуострова. Так и хочется представить корейских Ромео и Джульетту: Ромео – прилежный ученый-конфуцианец, а Джульетта – прекрасная шаманка-мудан, которая совершает магические практики и общается с духами. В современных фильмах и сериалах мы порой можем увидеть такую пару. Но, увы, подобных сюжетов в традиционной корейской литературе нет. Шаманки считались женщинами недостойными, и если раньше и появлялись в книгах, то только как картонные вспомогательные персонажи.

Печально, но историй о мужчинах-шаманах еще меньше. Хотя они, конечно, были и есть. «Шаманская болезнь» может случиться с человеком любого пола и возраста. А отчасти на появление новых шаманов-мужчин влияют традиции.

В некоторых регионах, например на юго-западе Корейского полуострова, существуют семьи шаманов, где тонкости общения с духами передаются не по женской, а по мужской линии. Соответственно, там среди шаманов больше мужчин, а не женщин. Но все же это исключение из правила.