Наталия Боголюбова – Сольмор (страница 9)
Бусинка посмотрела на Славяну снизу вверх, доверчиво, как смотрят те, кто не знает, что мир умеет быть хищным. И жалобно заскулила.
Девушка очнулась, подхватила собаку на руки и прижала к груди.
Вода подошла вплотную.
Холод коснулся щиколоток, затем коленей.
Платье намокло, потяжелело.
Славяна сделала шаг назад, но песок под ногами был уже не песком – он жил, удерживал, помнил.
Давление усилилось.
Сольмор проявился не формой, а присутствием.
Мысли девушки путались, слова расползались.
Мир пытался убедить её, что сопротивление бессмысленно.
Что проще – отпустить.
Раствориться.
Стать частью глубины.
Сольмор был рядом.
Девушка почувствовала… тонкую усталость.
Промелькнула мысль, что, может быть, проще отпустить…
Перестать держаться за этот перекошенный мир, где всё равно… всё рушится.
И в этот момент она почувствовала, как шпиц прячется под куртку и обречённо дрожит. Девушка вспомнила, как её собака боится волн.
И подняла Бусинку выше, над наступающей водой.
Сердце билось быстро, отчаянно.
– Не смей, – прошептала Славяна. – Она не твоя.
Сольмор ощущался так ясно, что её кожа покрылась мурашками.
– Я знаю, ты пришёл, чтобы забрать меня, – прошептала девушка, и её голос сорвался. – Но оставь Бусинку. Она не знает правил. Она просто живёт.
Море затихло.
Это были неправильные слова.
Сольмор приблизился вплотную.
Внутри него не было злобы.
Только интерес.
Холодный, глубокий, как течение подо льдом.
Он увидел не страх – страх был привычен.
Не вызов – его он тоже знал.
Он увидел заботу.
Нелогичную.
Неэффективную.
Человеческую.
О живом существе, которое не могло защититься.
О собаке.
Сольмор замер.
Спирали в воде дрогнули.
Он уже видел, как живое превращают в мусор.
Много раз.
Видел, как люди сначала берут – тёплое, живое, доверчивое.
Как играют, смеются, привязываются.
А потом – устают.
Видел, как их выбрасывают на обочины, у дорог, на краю леса.
Как поводок становится лишним.
Как забота заканчивается словом «надоело».
Но тут… иное.
Спирали в воде сбились, потеряли ритм.
Сольмор отступил. Песок разжал хватку.
Белые линии расползлись, как рисунок, стёртый влажной ладонью. Давление ослабло, и Славяна вдруг смогла вдохнуть полной грудью. Воздух был солёным, режущим, но настоящим.
Море снова стало морем.
Девушка рухнула на песок, прижимая Бусинку к себе, зарываясь лицом в тёплую шерсть. Собака лизнула ей подбородок – быстро, испуганно, как будто подтверждая: «я здесь».
Сольмор наблюдал издалека.
Он не ушёл.
Он понял:
эту женщину он не заберёт.
Не потому что не может.
А потому что не имеет права.
ГЛАВА 9
АРСЕНИЙ
Арсений любил места, где время ломало себе зубы.
Он называл это «дышать историей», но на деле это выглядело проще и грубее: бетон под ногтями, ржавчина на ладонях, камера на груди и азарт в глазах. Заброшки, форты, штольни, ходы, о которых забыли карты и чиновники, были для него не памятью, а декорацией. Контентом. Чем опаснее, тем лучше заходило.
Остров Лисий он считал подарком.
Царские укрепления здесь делали не наспех. Грубый камень, сложенный так, будто его вдавливали в землю силой. Стены толщиной в человеческий рост, бойницы, коридоры, где звук шагов возвращался эхом с задержкой, словно раздумывал, стоит ли. Эти места не рушились.