Наталия Беззубенко – Ведьмин мост (страница 6)
Через десять минут я была готова. Знакомство, дубль два. Белый верх – черный низ. Небольшой каблук. Массивная оправа на носу. Волосы в пучке на затылке. Папка. Дворецкий проводил меня до кабинета и оставил у закрытой двери. Постучалась – в ответ тишина. Ни шороха за дверью. В конце концов, меня приглашали. Я решительно взялась за кованую ручку и открыла дубовую дверь.
Массивные шкафы с книгами в кожаных переплетах возвышались до потолка. На стенах застыли оскаленные морды мертвых зверей. Бойкое воображение тут же нарисовало живописную картинку: охотник-феодал безжалостно преследует свою жертву, настигает, а потом беспощадно добивает. Его костюм обагряет кровь неповинного животного. Брр! Я отвернулась. Камин со старинными часами. Напольные вазы. Кресла и диван обиты мягкой темно-фиолетовой тканью. Ощущение роскоши и достатка. На другой стене картина, кажется, пейзаж. Я подошла ближе, но от волнения ничего не могла разобрать. Все краски слились в одно зелено-желтое пятно абстракционизма. Да, я разволновалась: как убедить Еленского разрешить мне остаться в особняке и доверить образование любимой доченьки?
Почувствовав чужое присутствие, резко обернулась. Еленский изучающе смотрел на меня. Ворс ковра заглушил звуки его шагов, и он подкрался неслышно, как хищник или охотник к своей жертве. Отец Алисы значительно выше меня ростом. Темные выразительные глаза (слова из глупой песенки «А твои глаза цвета виски» совсем некстати завертелись в голове), орлиный нос, напоминавший о благородном происхождении. Отросшие густые волосы собраны в хвост. Густые баки. «Чувствуется порода», – так сказала бы младшая сестра, любившая все колоритное и по этой причине выбравшая грека Николоса в мужья из кучи других «блеклых» претендентов. Темная рубашка поло и джинсы, как ни странно, добавляли элегантности его облику. И несомненно, Еленский старше меня лет на пять-семь.
– Добрый день, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос не сорвался и звучал по возможности ровно и вежливо.
Он кивнул.
– Добрый. Присаживайтесь. Будьте добры, объясните мне цель вашего визита, – холодным тоном произнес он, садясь в кожаное кресло за письменным столом на львиных лапах.
Я поспешно опустилась на жесткий стул неподалеку.
– Я здесь для того, чтобы заняться языковым образованием вашей дочери.
Еленский пристально посмотрел на меня.
– Речь шла об опытном преподавателе со стажем. Вы, очевидно, решили, что, если бы указали свой… возраст, то я отказался от ваших услуг?
– Я считаю, что вас прежде всего должна заботить моя языковая подготовка, а не возраст! – выпалила я на одном дыхании.
Вот теперь-то Еленский наверняка прикажет мне покинуть дом, нет, не так, свои владения. А всё мое высокомерие, вызванное внутренней неуверенностью.
– Олимпиада Сергеевна, владение языками Алисы, особенно немецким, оставляет желать лучшего.
– Евгений Петрович, если бы владение языками вашей дочери не оставляло желать лучшего, вы бы не искали преподавателя.
– Да, но преподаватель должен обладать большим опытом…
– Я обладаю. – Я поднялась со стула и выложила перед ним на стол сертификаты о стажировке в Германии и Англии. – Этого достаточно?
– Впечатляет, – начал он, оторвав взгляд от документов, и я почувствовала маленькую победу. – И все же… ваш возраст… Для Алисы нужен более опытный наставник.
– Я всегда полагала, что для успешного обучения нужны основательные знания и любовь к своему ученику. Что касается возраста, я не так молода, как выгляжу.
– В возрасте тридцати или чуть старше… педагог не может иметь большого опыта, – сказал Еленский.
– Мне двадцать пять! – воскликнула я и тут же увидела в его глазах искорки веселья.
Ситуация его забавляла. Еленский показал мне, что я всего лишь самая обыкновенная девушка, которая не хочет казаться старше своего возраста. Он прекрасно читал мои мысли. Придется возвращаться в город и начинать новые поиски работы. Я его возненавидела. Возможно, он прекрасно понял мое бедственное положение и теперь получал какое-то извращенное удовольствие, ставя меня в неудобную ситуацию.
– Я не ожидала, что стереотипы возьмут верх, и мне откажут, даже не дав возможности продемонстрировать мои способности и умения на практике, – холодно ответила я, смотря прямо ему в глаза.
Ну вот и все, это конец. Теперь меня точно выгонят, – подумала я. Не припомню, чтобы я чувствовала себя настолько жалкой прежде. Я выпрямила спину и вскинула голову:
– Извините, что отняла ваше время, – и направилась в сторону двери.
– Мы еще не закончили, вернитесь. Смею заверить, я не мыслю стереотипами. Вы говорите об испытательном сроке? – властный голос раздался за моей спиной, уже порядком одеревеневшей от напряжения.
Еще несколько секунд назад казалось, что для меня все потеряно, но слова Еленского вселили надежду. Я не спеша развернулась и кивнула, возвращаясь на место.
– Ну хорошо, пусть будет испытательный. Скажем, две недели.
– Я согласна.
– Вот и отлично. График занятий составите сами и через Марию Ивановну передадите мне. Я хочу с ним ознакомиться.
– Один вопрос, Евгений Петрович. Я могу использовать любые методики в своей работе?
Его бровь поползла вверх:
– В пределах разумного, естественно.
– Нет-нет, речь не идет о физическом воздействии. Языковые методики обучения иностранному.
Он кивнул.
– У мамы Алисы будут какие-то пожелания относительно наших занятий? – уточнила я.
– Нет, пожеланий не будет. Все вопросы согласовывайте со мной, – быстро ответил он (то есть в доме царит патриархат, понятно). – Олимпиада Сергеевна, встречный вопрос.
Я замерла. Еленский пристально посмотрел на меня:
– Вы уже познакомились с Алисой. Ваши впечатления?
На минуту я задумалась, понимая, что от моего ответа зависит многое.
– Алиса – непростая девочка, и ей, несомненно, нужна твердая рука. Она сообразительная и находчивая. Про языковую подготовку не могу пока ничего сказать.
Он внимательно посмотрел на меня:
– И это все?
– Пока да. Я могу идти?
– Подождите. Почему вы не сказали мне, что Алиса бросила вас в колодце?
Быстро, однако, в доме разносятся сплетни. С другой стороны, хозяин дома должен знать, что происходит в его отсутствие.
– Зачем? Что это изменило бы?
Еленский на секунду задумался.
– Я бы заставил ее извиниться, наказал как-то.
– Вот именно, вы бы заставили. Есть вещи, до которых человек должен дойти сам, без посторонней помощи, – начала я, но тут же поймала себя на мысли, что говорю как «настоящая училка».
Еленский улыбнулся уголком рта – он подумал то же самое.
– Тогда желаю удачи! Все формальности через моего секретаря, он с вами сам свяжется. Не смею вас больше отвлекать от учебного процесса.
Аудиенция окончена, я поднялась и вышла из кабинета. Последнее слово все-таки осталось за мной! В коридоре висело огромное зеркало в позолоченной раме. Что у меня за вид! Щеки покрыты румянцем, глаза лихорадочно блестят! Руки слегка подергиваются. Итак, меня не выставили восвояси! И у меня есть целых две недели, за это время я должна показать, на что способна!
Глава 7
В комнате для занятий Алисы не оказалось, и я попыталась найти ее сама.
– Да кто ж ее знает? – развела руками Мария Ивановна, принимая от меня бумагу с расписанием занятий. – С самого утра где-то гоняет.
Похоже, с дисциплиной в доме туго. Взрослые даже не знают, где и как девочка проводит время. Такое положение дел нужно менять.
Когда я гуляла по саду, Алиса нашлась сама, вынырнула из-за кустов сирени. Похоже, отсиживалась в укромном уголке, ожидая решения отца относительно новой гувернантки. Я отметила еще одну черту младшей Еленской – предусмотрительность.
– Олимпиада Сергеевна, добрый день! Как поживаете? – Девочка стояла передо мной и теребила руками подол своего желтенького платьица.
– Доброе день, Алиса! Спасибо, неплохо. А как твои дела?
Она старалась всеми силами казаться вежливой и воспитанной. Наверное, возвращение отца так благотворно воздействовало на нее. Сегодня я видела совершенно другого ребенка – с хорошим ровным настроением. Мы присели на широкие качели под тентом.
– Хорошо. Только вот дядя Костя стуканул на меня па…
– Алиса!
– Ой! – Она прикрыла ладонями рот. – Я хотела сказать «пожаловался» на меня папе. Так ведь можно сказать?
Я кивнула.
– И папочка на меня наехал, то есть я хотела сказать, отругал. И сказал, что последнюю модель айфона мне не купит. Ну и пусть! Все равно на Новый год подарит, потому что нужно же что-нибудь дарить… А вы сильно на меня обиделись? За колодец?