Наталия Антонова – Будь счастлива, Алина (страница 37)
— А мне твой.
Они и проговорили до двенадцати часов ночи. После чего, пожелав друг другу повторно спокойной ночи, решили созвониться утром.
— Я позвоню тебе, — пообещал Глеб.
— Буду ждать, — отозвалась она, чувствуя, что глаза уже слипаются.
На следующее утро телефон Татьяны зазвенел в десятом часу; как ей показалось, треньканье звучало осторожно, точно звонивший опасался потревожить её утренний сон. На экране высветился номер Глеба. «Какой он милый», — с теплотой подумала Татьяна.
— Доброе утро, Глеб!
— Доброе утро, Танюша, — голос прозвучал так ласково, словно он им на расстоянии пытался погладить её. — Ты уже позавтракала?
— Нет, но собираюсь.
— Может, я заеду за тобой, и мы позавтракаем в кафе?
— Нет уж, — решительно отказалась она, — завтракать я привыкла дома.
— Как знаешь.
Она расслышала в его голосе едва уловимые нотки уныния и спросила:
— А ты уже забрал машину со стоянки?
— Да, пару часов назад.
— Ты, я смотрю, ранняя пташка, — засмеялась Татьяна.
— Да, я такой!
— Жаворонок, значит.
— Наверное.
— А я время от времени бываю совой. Вот и сегодня проспала.
— Неужели я разбудил тебя? — встревожился он.
— Нет, — прозвучал в трубке её звонкий смех, — я не до такой степени сова. Проснулась в половину девятого.
— Ух, у меня от сердца отлегло.
— Какой ты смешной!
— Смешной?
— Ну да.
— А я думал, ты скажешь деликатный.
— Этого у тебя тоже не отнять.
— В таком случае, я надеюсь, ты не откажешь своему деликатному кавалеру в свидании?
— Не откажу. Только давай встретимся позже.
— Во сколько ты предлагаешь?
— Часов в шесть вечера.
— Хорошо, я заеду за тобой в шесть.
Глеб, воспользовавшись избытком свободного времени, решил приглядеться к незнакомому городу, если можно так сказать, изучить его.
А Татьяна, хоть и ограничилась лёгким завтраком, почувствовала такой прилив энергии, что не сомневалась в своей способности сдвинуть горы. Но так как надобности в этом не было, решила взяться за генеральную уборку. Справилась она с ней только к четырём часам. Глянула па часы и переполошилась, схватилась за голову. «Глеб к шести приедет, а я мокрая, всклокоченная!» Не тратя больше времени, бросилась в ванную комнату. Оттуда вышла не просто отмытая, но благоухающая и довольная собой.
Оставалось только высушить волосы, уложить их и подобрать наряд. Если поторопиться, всё можно успеть. Однако Татьяна, помня народную мудрость, особой спешки проявлять не стала. На кухне выудила из вазочки сдобное печенье и сунула его в рот. «Надо же хотя бы червячка заморить», — подумала она. Глеб, конечно, отвезёт поужинать в кафе. Но обед она пропустила, да и на завтрак мало съела, поэтому живот сердито заурчал, выказывая неудовольствие.
— Извини, дружок, — вздохнула Татьяна и, не утерпев, полезла в холодильник за ряженкой. Желудок, получив кроме печенья ещё и стакан ряженки, успокоился и перестал отвлекать от дела, чрезвычайно важного для любой женщины от восьми до восьмидесяти лет — доведения своей внешности до точки, близкой к идеалу красоты. Ради мужчины. Да! Татьяна не считала нужным лукавить и стараться думать о том, что все манипуляции, которые сейчас проделывала, направлены исключительно на то, чтобы понравиться самой себе. Нет! И ещё раз нет! Всё это для Глеба! Она хочет, чтобы он любовался ею! И восхищался.
Татьяна была настолько проворна, что, когда стояла перед большим зеркалом, часы показывали без десяти шесть.
Женщина подошла к окну, из которого была видна стоянка перед «Счастливой гаванью», и увидела, что машина Глеба уже там. «Как жаль, — подумалось ей, — что не поглядела, во сколько именно он подъехал». Она снова посмотрела на часы. Стрелки показывали без пяти шесть. «Чего он медлит?» И в этот самый момент раздался звонок.
— Я жду тебя, — прозвучал голос Глеба.
— Сейчас спущусь, — коротко отозвалась она. Не забыв прихватить сумочку, взяла ключи и закрыла дверь квартиры. Ей нравилось прислушиваться к цоканью каблучков о ступени лестницы. Чувствовала себя такой молодой, почти юной, словно сбросила с плеч не менее двадцати лет. Не зря говорят, что человеку столько лет, на сколько он себя чувствует. Например, сейчас она чувствовала себя на двадцать пять лет.
И тут внутренний голос ехидно заметил: «Ты ври, да не завирайся».
«Ладно, — Татьяна решила сделать ему маленькую уступку, — на тридцать».
Выйдя из подъезда, женщина быстрым шагом направилась к автомобильной стоянке.
Когда они с Глебом встретились взглядами, Татьяна прочитала в его глазах подтверждение своим ощущениям.
Открыв для неё дверцу, пока Татьяна устраивалась, Глеб успел шепнуть:
— Сегодня ты просто восхитительна!
Она ничего ему не ответила, но озарилась изнутри светом радости и благодарности.
— Куда поедем? — спросил он, трогая машину с места.
— На твоё усмотрение.
— Тогда в кафе! Я не успел поужинать.
— Я, собственно, тоже, — призналась она.
— Оставленный тобою без присмотра, — пошутил мужчина, — я бродил по городу, рассматривая его кварталы, улицы и переулки, и наткнулся на одно маленькое, но весьма уютное кафе. Именно в него тебя сейчас и отвезу.
— А ты уверен, что там вкусно кормят? — засмеялась Татьяна.
— В этом нам скоро предстоит убедиться, — напустив на себя серьёзный вид, ответил он.
— Пусть будет так, — согласилась она.
Разворот машины на кольце слегка озадачил. Они двинулись не в сторону Старого города, где, по мнению Татьяны, находилось всё самое лучшее и достойное внимания, а в противоположном направлении.
— Куда мы едем? — спросила она, не удержавшись от проявления любопытства.
— У вас этот район называется Безымянкой.
— О!
— Там есть не только прелестное кафе, но и большое озеро с белыми и чёрными лебедями.
— Сто лет не была на Безымянке, — призналась Татьяна.
— Вот сейчас и побываешь, — подмигнул он ей в зеркале.
— Твоя идея мне пришлась по вкусу, — отметила она, — надеюсь, что придётся по вкусу и ужин, которым собираешься меня накормить.
— Я тоже на это очень надеюсь, — доверительно сообщил Лисовский.